Вечера у Селены - нетленны

[Селена]

@Toreador, забегая вперёд кусочек, как жизнь сама накажет графа:

Посмотреть ещё

- В чём дело? – спросила Леонора, усевшись в шикарное дизайнерское кресло напротив Олеси. Подруга молча протянула ей какой-то глянцевый журнал из стопки на столе. Леонора даже не рассмотрела названия, потому что от фотографии на обложке у неё перехватило дыхание. Лицо любимого было белее снега, карие глаза казались чёрными, словно пулевые отверстия. С застывшим лицом, он обнимал за плечи полноватую блондинку в белом подвенечном платье. На её миловидном личике светилось выражение безграничного счастья, она с обожанием смотрела на жениха. Не сдержавшись, Леонора со злостью швырнула журнал в угол.

- Леська, зачем?

- Ты всё равно бы увидела, рано или поздно. Это же свадьба года, там так и написано. Какая разница, где бы нашла тебя эта фотка. Короче, я считаю – нам нужно развеяться. Я уже столик заказала во «Временах года». Там сегодня Тиесто зажигать будет, представляешь?

- Не хочу я никуда идти. Тем более в клуб, где людно и громко. Хочу залезть под одеяло дома, одна. Надоели твои тусовки.

 

[Toreador]

@Аришка, ::D:

 

[Talamasca]

@Аришка, мне очень нравится!

 

[Селена]

По просьбе некоторых читателей, которых я просто обожаю , продолжение романа:

Посмотреть ещё

МОСКВА.

Глава 1

Родной город встретил Леонору мокрым снегом и пронизывающим ветром на трапе самолёта, а также алчными бомбилами на выходе из терминала. Они напирали друг на друга, не давая прохода прилетевшим пассажирам, нахально выставляя вперёд грудь с прицепленным бэйджиком. К счастью, она сразу заметила дядю Жору и отчаянно замахала ему рукой. Поняв, что это явно не их жертва, таксисты сразу потеряли к ней интерес и расступились. Импрессарио расцвёл ей навстречу счастливой улыбкой, за которой явно проглядывал упрёк.

- Леночка, солнышко моё, я так рад тебя видеть! Как долетела?

- Привет, дядя Жора. Нормально долетела, спасибо, что встретил. Только не надо врать, что рад меня видеть, я ж тебя как облупленного знаю. Ты меня раньше, чем через три месяца, обратно не ждал. Так что говори прямо – ты во мне разочарован, и ждёшь объяснений. Пойдём, в машине всё расскажу.

- Вот за что тебя всегда уважал, Леонора Валерьевна, так это за твою открытость и прямолинейность. Не то, что другие, - уже серьёзным, а не елейным голосом сказал дядя Жора, перехватывая у неё тележку с чемоданами.

-Ну-ну. Тебе же это никогда во мне не нравилось! Такие качества души в нашем бизнесе недопустимы, их метлой гнать надо – чьи слова? А то, что по имени-отчеству меня назвал – это уже серьёзно. Я для тебя Леонора, только когда ремня дать хочешь.

- А что, и дам! Заслужила! Да будь я твоим отцом…

-Ладно-ладно, не надрывайся. Ты и так мне давно за отца, только уж больно корыстолюбивый папаша попался. У меня к тебе, между прочим, тоже немало претензий, один показ в Л’Этуале чего стоит.

- Но ведь всё прошло замечательно! Я чуть от гордости за тебя не лопнул, когда трансляцию смотрел по телику, сердце от восторга замирало!

- Да ну? А разве у тебя этот орган ещё не рудиментировался? – насмешливо спросила Леонора.

- Леночка, ну зачем ты так… Я за тебя на самом деле очень переживал, ехидна ты моя!

Вяло отбрехиваясь от болтовни импресарио, Леонора зябко ёжилась от ветра, пока они шли к машине, и невесело усмехалась про себя его словам. Конечно, переживает, как же иначе – барыш-то не докапал! Контракт разорван по её инициативе, и он боится штрафных санкций. Если бы не снисходительность Пьера, пусть и вынужденная, дядя Жора, за компанию с ней, попал бы по полной программе во все мыслимые неустойки. Но он ведь ещё не знал, что индульгенция им обоим уже подписана.
На Ленинградке была огромная пробка, от которых Леонора за три месяца совсем отвыкла. Она сменила симкарту в телефоне и позвонила маме.

- Доченька, ты уже здесь! Как долетела? – от родного голоса сразу стало легче, не так грустно. – А мы тебя уже ждём, стол накрыт, дядя Салим плов приготовил. Узбекский, свадебный, с горохом, курагой и барбарисом, как ты любишь. Ты когда будешь, а то остынет ведь!

- Мамочка, пробки, как сможем – так сразу и будем. Я с дядей Жорой.

- А... – голос мамы тут же похолодел. Она терпеть не могла её импресарио, потому что считала – именно он виноват, что дочери приходится колесить по свету, лишая возможности побольше времени проводить с семьёй и питаться нормальной домашней едой. – Ну, ладно, приезжай с ним. Мы вас ждём.

«Узбекский свадебный плов, - думала Леонора, - ещё одна насмешка судьбы! Ну что ж, раз французская свадьба у меня не удалась, так хоть пловом свадебным полакомлюсь, пусть и узбекским...»

Дядя Жора всё это время бросал на неё вопросительные взгляды искоса, потом не выдержал, испугавшись, очевидно, получить косоглазие:

- Так и будешь молчать? Ты обещала в машине всё объяснить. Что произошло? Какие санкции Пьер собирается выставить?

- Никаких. Я даже могу вернуться к работе, если захочу, контракт лишь приостановлен. К тебе претензий нет, ты своё получил, мне тоже гонорар выплачен полностью. Ещё вопросы есть?

- Больше, чем ты думаешь. Во-первых, как тебе это удалось? Во-вторых, я понимаю – тебе нужен отдых, но как надолго? В третьих, что у тебя с лицом? Бледная, осунувшаяся – срочно к косметологу и в солярий! Заметь, я тактично опустил запах перегара из твоего очаровательного ротика, но дядю Жору не проведёшь. Глаза куда делись? Ты что – линзы стала носить, проблемы со зрением? И вообще, объясни – что с тобой происходит?!

- Да влюбилась я, дядя Жора. Да так, что лучше без него выть как волчица, чем мучиться необходимостью делить его с другой... И если бы осталась там – сгорела бы, как свеча, от ревности и унижения. Но что толку тебе объяснять, ты меня всё равно не поймёшь.

- Эх, Ленка, Ленка... Небось, стишки свои опять пописываешь?

- А что это ты вдруг о стихах?

- Да то, что погубит тебя эта твоя романтическая натура. Ведь какой шанс упустила... Ты же знаешь, я всегда на твоё баловство сквозь пальцы смотрел, но ты же понимаешь – чувствами и поэзией не прокормишься!

- Эх, дядя Жора, циник ты законченный. Умеешь с небес да мордой о землю ударить. Для тебя слово «романтично» означает «нерентабельно», - вздохнула Леонора, - ладно, давай тогда сразу к делу, попутно и на вопросы твои отвечу, только не перебивай. Во-первых, как мне это удалось – ты и сам знаешь, не хочу бестактных вопросов. Во-вторых, отдыхать я не собираюсь, Филипп пожелал исполнить мою давнюю мечту о собственном модельном агентстве, так что теперь мы, похоже, конкуренты. Смешно, правда? И последнее – по поводу цвета моего лица можешь больше не беспокоиться, захочу – зелёнкой покрашу. Я на тебя больше не работаю, а солярий вреден для здоровья – кожу старит. И со зрением у меня всё в порядке, как впрочем, и с трезвым соображением. Поэтому предлагаю тебе сотрудничество, только на другом уровне. У меня теперь достаточно денег и связей, даже Пьер хочет со мной работать и за кулисами подиума. Ну, что скажешь? Разве не лучше остаться и друзьями, и деловыми партнёрами?

Дядя Жора потрясённо молчал. Очевидно, он не ожидал такого поворота и обдумывал дальнейшие слова, а тем более – действия. Потом усмехнулся:

- Вот, значит, как граф от тебя откупился. А ты молодец, не так всё запущено, как я погляжу. Не смогла отказаться. Молодец!

- Дядь Жор, останови машину.

- Ну ладно, ладно, девочка моя, не обижайся. Всё время забываю о твоей ранимой натуре. И как ты столько лет в этом бизнесе продержалась – диву даюсь. Честное слово, я тобой восхищаюсь.

- Хватит лебезить. Что ты думаешь о моём предложении? Мне нужно знать, чего от тебя ожидать – помощи или подножки.

- Ну что ты, какие подножки! Вот что я хочу тебе сказать. Почему бы тебе не стать полноправным партнёром в моём агентстве? Ведь оно уже раскручено, имеет имя и репутацию. При дополнительной инвестиции, мы знаешь, как взлететь сможем! А с открытием нового тебе придётся ещё повозиться. Лицензии, бюрократия – ну зачем тебе эта головная боль?

- Ну, ты и жук, дядя Жора. Нет, твоё предложение не принимается. Я хочу в свободное плавание. А к тебе у меня одна просьба – не хочешь помогать, тогда хоть не мешай. Всё равно у тебя ничего не получится, ты моё упрямство знаешь. Я и без тебя прорвусь.

- Кому ещё знать, как не мне! – засмеялся бывший шеф. – Молодец ты, Леночка. Так вот, мешать я тебе не буду, даже советом помогу, но на особое моё отношение к себе не рассчитывай. Законы в этом бизнесе жёсткие, дружба тут отдыхает, так что – уж не обессудь. И будь готова ко всему – это совет номер один.

- Спасибо. И я, со своей стороны, обещаю подлостей типа переманивания к себе твоих моделей, не совершать. Но если сами захотят перейти – уж не обессудь, возьму. А теперь хватит о делах, рассказывай мне скорее – что новенького, а то я совсем из московской жизни выпала.

- Да что рассказывать-то. Про смок и пробки говорить неинтересно, а про светскую жизнь пусть твоя подруга Олеся последние сплетни поведает. Она недавно новый глянец издала.

- Да ты что! Вот молодец Леська! Я ей завтра же позвоню. Мне реклама позарез нужна, да и соскучилась я по ней.

- Ну, вот видишь, ты и сама знаешь, с чего начинать. А вот с офисом могу, кстати, помочь. Один мой знакомый шикарное помещение сдаёт в аренду, на Октябрьском поле. Тебе как раз подойдёт, там даже фотостудия оборудованная имеется, и от дома твоего недалеко.

- Зато от тебя подальше, да? – засмеялась Леонора. – Ты по-прежнему в Китай-городе?

- Конечно. Зачем мне, старому ворону, менять насиженное гнёздышко. Разве что какая резвая птичка-синичка прилетит да выклюет меня оттуда...


- Дядя Жора, - серьёзно сказала Леонора, - я добра не забываю. Так что пакостей с моей стороны можешь не опасаться.

- Спасибо, детка. Ну, вот мы и приехали.

- Пойдём, там мама стол накрыла. Дядя Салим приехал, плов замечательный приготовил.

- Дык не жалует ведь меня уважаемая Людмила Леопольдовна.

- Теперь сразу полюбит, когда узнает, что наши отношения официально расторгнуты, - хихикнула Леонора. – Пойдём, ты же знаешь, плов – пальчики оближешь! У меня уже слюнки текут.

- Да пойдём уж. Кто-то же должен тебе помочь дотащить все эти чемоданы. Вот ведь накупила барахла!

- Барахло это, между прочим, из последних коллекций бутиков с авеню Монтень. Слыхал о такой?

- Да где уж нам. Мы по заграницам не мотаемся, дома сидим, помогаем птичкам по миру летать.

- Ой, уморишь ты меня, дядя Жора! Будто каждая птичка не приносит тебе потом дивиденды в различной иностранной валюте. Пошли, нас наверняка заждались.

Дверь открылась, не успела Леонора даже позвонить. Видно мама, по своему обыкновению, прислушивалась, когда двери лифта откроются на их площадке. Даже когда Леонора была подростком, мама всегда дожидалась её возвращения с гулянок, дабы убедиться – с её единственной красавицей-дочкой всё в порядке, табаком-алкоголем не пахнет...

- Доченька, милая, приехала! – от тёплых, родных объятий сразу стало так хорошо и спокойно, как в детстве.

Тут мамин взгляд сфокусировался на дяде Жоре, и сразу стал холодно-презрительным:

- Здравствуйте, Георгий Константинович. Спасибо, что встретили Леночку. Ну, и сколько на этот раз вы позволите моей несчастной девочке побыть в кругу семьи?

- Мамочка, хорошая моя! – смеясь и целуя маму, говорила Леонора, - не обижай бедного дядю Жорика! Он и так в шоке, узнав, что больше я на него не работаю.

- Это правда? – подозрительно прищурилась мама.

- Абсолютная, Людмила Леопольдовна. Да Лена сама вам всё расскажет, я лишь чемоданы помог донести.

В поисках подвоха, мамин взгляд заметался по их лицам, но её гостеприимная натура взяла верх, и она засуетилась вокруг новоприбывших.

- Ну что же мы стоим в прихожей! Проходите, Георгий, к столу. Леночка, давай чемоданы в спальню отнесём. Господи, что у тебя там? Улетала вроде с одним...

Из кухни раздался звонкий стук шумовки о казан, потом в прихожую выплыл дядя Салим, облачённый в мамин фартук, едва прикрывающий его мощный фасад. Он обнял Леонору, обдав умопомрачительным запахом жареного мяса и специй.

- Здравствуй, джоным! Как я рад тебя видеть, как ты выросла!

- Да что вы, дядя Салим! – смеялась Леонора, целуя его в пухлые смуглые щёки. – Расти я перестала лет в пятнадцать, а вы до сих пор мне это говорите.

- Молчи, мне лучше видно, как ты растёшь. Только мать надолго оставлять не надо, скучает она.

- Дядь Салим, обещаю – больше не буду. Я теперь в Москве собираюсь работать.

- Хоп, майли. Яхши кызым. Люда-хон, плов готов, ляган я рядом поставил, сейчас чемоданы отнесу только. Георгий, ты проходи, присаживайся. Спасибо, что Лену-джан встретил. Я тебя сейчас за это таким пловом угощу – пальцы съешь!

- Надо говорить – пальчики оближешь, Салим, - нервно поправила мама.

- Нет, Люда-хон, именно съест! Знаю, русские так не говорят, но смысл-то один. Смысл – он вообще всегда один, и Бог у всех один, а кто его как понимает и называет – личное дело каждого.

- Ладно тебе, философ, - улыбнулась мама, - отнеси чемоданы, а мы с Леночкой – на кухню. А вы, Георгий, проходите в зал, мы скоро будем.

На кухне мама первым делом обняла её и прошептала:

- Доченька, я так соскучилась... Но ты мне лучше сразу скажи – ты не заболела? Почему ты так неожиданно вернулась? Ты мне по телефону так ничего толком и не объяснила, что случилось.

- Да не хотела я по телефону, мам. Ты не волнуйся, ничего страшного не случилось. Я здорова, а теперь ещё и финансово независима. Филипп сделал мне прощальный подарок перед своей свадьбой – осуществил мою давнюю мечту, я своё дело открываю.

- Филипп женился?! Как же так, ты говорила – всё хорошо у вас...

- Он женится завтра. У него умирает тётя, и это её предсмертное желание. Она хочет услышать свадебные колокола, когда племянник поведёт под венец избранную ею наследницу графского титула.

- Боже, какой вандализм! Средневековье какое-то, - качала головой мама, выкладывая дымящийся плов на расписной ляган. – Бедная моя девочка, как хорошо, что ты уехала оттуда. Эти инквизиторы и на костре сжечь могут...

- Мамочка, как же я тебя люблю! Нет, на костре не сожгли бы, сама бы сгорела от мук ревности. Не мне тебе о них рассказывать.

- Это ты об отце? У нас был совсем другой случай.

- А результат всё равно один. Обе – одинокие.

- Доченька, ну что ты глупости говоришь! Ты молодая, красивая, делом сейчас займешься, и обязательно встретишь ещё своего принца. А граф пусть в сторонке отдыхает.

- Молодёжных сериалов насмотрелась? – засмеялась Леонора. – Словечек понабралась. Нет уж, хватит с меня и принцев, и графов, и вообще всей этой гнилой аристократии. Пошли лучше за стол, плов так пахнет – я сейчас слюной захлебнусь. Я же знаю, как дядя Салим замечательно готовит. Он вообще очень хороший, так ухаживает за тобой вот уже столько лет...

- Да ну тебя. Он в Москву по делам приезжает, а дети у него в Ташкенте живут, и он их очень любит.

- Ну, меня-то хоть не обманывай. Дети у него уже взрослые, с женой он развёлся. Ради тебя, между прочим. Да и зачем владельцу текстильной фабрики самому в Москву лишь по делам мотаться – у него управляющий есть. К тебе он приезжает, знаю.

- Хватит, пошли за стол – плов остывает. Мне так про парижскую жизнь не терпится послушать, всегда мечтала там побывать.

- Мам, куда угодно тебя могу свозить, но только не туда, - деревянным голосом сказала Леонора.

Мать горестно вздохнула, глянула на дочь и покачала головой, ничего не ответив. Подняв ляган с пловом, она понесла его в зал на кончиках растопыренных пальцев, как подают в чайхоне. Леонора шла за ней с полной миской салата ачичук (помидоры с луком и остреньким перчиком), посмеиваясь над азиатскими повадками мамы. Это было так замечательно – снова быть дома! За столом говорили обо всём – о новом начинании Леоноры, о поднятии цен на коммунальные услуги, о вредной соседке, которая завела третью собаку, о новом оборудовании, заказанном дядей Салимом для своей фабрики... Но только не о Париже. Сначала Леонора пыталась что-то рассказать, но каждый раз истории о её впечатлениях об этом городе обрывались, споткнувшись на имени – Филипп... Поняв, как ей трудно об этом говорить, никто больше не задавал вопросов, и это было чудесно. Леонора слопала две касы бесподобного плова и начинала уже клевать носом, когда дядя Жора откланялся, а мама начала убирать со стола.

- Мам, давай помогу… - сонно пролепетала Леонора.

- Ну-ка, марш в кровать, помощница! Кто-то на завтра целый список дел наметил, а для их осуществления нужен полноценный отдых.

- Спасибо, мамуль, я так тебя люблю… Так здорово, что я дома.

Наскоро приняв душ, Леонора свернулась клубочком на родной кровати и заплакала. Но это были странные слёзы – ей казалось, что они поливают одновременно цветы на погосте былого счастья и на клумбе новой жизни. От перенесённого стресса и усталости, она быстро заснула. Ей приснился странный сон – она идёт навстречу Филиппу, в том самом подвенечном платье, которое демонстрировала на первом и последнем показе в своей жизни. Но в этот раз, он не отворачивается виновато, а встаёт на колено, смотрит на неё горящими глазами и протягивает на ладони бархатную коробочку. Потом чудесный сон становится кошмаром, и коробочка в руке Филиппа превращается в ляган с пловом, который у него вырывает неизвестно откуда взявшийся дядя Жора. Но его пытается остановить дядя Салим, и они начинают драться. Рядом возникает фигура тёти Мадлен, закутанная в ажурную чёрную шаль. Графиня холодно наблюдает за дракой, а Леонорина мама, тоже появившаяся из ниоткуда, пытается сдёрнуть с неё эту чёрную шаль, повторяя: «Это не твоё, это не твоё!». Леонора смотрит на Филиппа, преклонившего колено, а зёрна риса из перевёрнутого в драке лягана, падают на их головы, словно на новобрачных. Филипп встаёт, протягивает к ней руки, и превращается в фантом, который становится облачком сизого дыма, выдуваемого красивыми губами Катуччи. Дым расплывается в воздухе причудливыми завитками, и Леонора пытается поймать хоть частичку дыма руками, а Катучча смеётся, потешаясь над ней. Её смех становится всё громче и громче, переходя в пронзительный звон мобильного телефона, который вырвал Леонору из этого странного сна. С трудом осознав, где вообще находится, Леонора схватила трубку, надеясь, но, в тоже время, холодея в душе, что это Филипп. Жизнерадостный голос Олеси заставил её очнуться и вернуться в реальность:

- Бонжур, парижанка соня! Совсем совесть потеряла? Думаешь, я не знаю, что ты вчера прилетела, а позвонить не соизволила? Что, аристократические замашки столь заразны, что можно дрыхнуть да полудня, забыв о подругах?

- Ой, Леська! Привет, солнце. Я так рада тебя слышать! И видеть тоже очень хочу. А что, уже полдень?

- Да нет, десять только. Это я так, убедиться хотела, жива ли ты ещё. Какие планы?

- На самом деле планов громадьё, не знаю даже, с чего начинать.

- Зато я знаю! Начать надо со встречи со мной. Давай-ка я заеду к тебе на чашечку кофе, ты мне всё расскажешь, а заодно покажешь обновки. Привезла ведь что-нибудь наверняка?

- Леся, боюсь, тебе дня не хватит, чтобы всё в подробностях рассмотреть.

- Я уже еду, ставь чайник.

После этих слов подруга отключилась так неожиданно, что Леонора не успела даже сказать: «Жду».

Увиденный сон уже стал расплываться, и она некоторое время лежала, пытаясь восстановить детали, чтобы понять - к чему он вообще приснился. Но мысли уже неслись совсем в другую сторону – она не должна подвести саму себя и предать свою мечту, которую так давно хотела осуществить. Нет, она не обольщалась, даже без предупреждения дяди Жоры было ясно – легко не будет. Вот и хорошо, если голова будет занята насущными проблемами, тогда может быть ей удастся не думать о Нём… Всё, даже про себя, она не будет больше произносить Его имя. Надо просто привыкнуть к тому, что его больше рядом нет и не будет, даже думать о нём – табу. Леонора решительно сбросила одеяло, накинула старенький любимый халатик, заботливо отглаженный мамой, и пошла на кухню.

- Доброе утро, доча! А я тут тебе оладушков решила на завтрак сделать. С морковкой, как ты любишь.

- Спасибо, мамуль. Ну как ты тут без меня?

- Да всё хорошо, я ведь уже привыкла. Ты вчера всерьёз говорила, что с модельной карьерой покончено?

- С карьерой модели – да, но не с модельным бизнесом. Дядя Жора нашёл помещение для офиса, сейчас приедет Леська – хочу обсудить с ней рекламную кампанию. Промоушн, так сказать.

- Молодец ты у меня, дочка. Всё-то у тебя получается.

- Ага. Только вот стать счастливой - никак.

- Ну что ты, какие твои годы. Хочешь совет? Если уж ты решила порвать с ним, даже имя его произносить не буду, то прерви с ним все контакты. Никаких телефонных разговоров, просто сообщи, что долетела нормально, и всё, поменяй номер. Иначе так и будешь страдать, или передумаешь, не выдержишь, уедешь к нему и будешь страдать там.

- Ты так говоришь потому, что боишься, что я от тебя уеду?

- Леночка, я боюсь, что поддерживая с ним хоть какие-то отношения, ты никогда не почувствуешь себя свободной. А следовательно, и счастье своё не найдёшь. Ну и, разумеется, я не хочу, чтобы ты уезжала. Мне спокойнее, когда ты в Москве.

- Мамуль, ты меня удивляешь. Только потому, что ты тут родилась, считаешь Москву самым безопасным городом?

- Преступность, конечно, везде есть, но нашей полиции я доверяю больше. О, лифт открылся - небось, подружка твоя приехала. Как раз к оладушкам.

Действительно, раздалась трель дверного звонка, и Леонора отправилась открывать. Подруга впорхнула в прихожую и набросилась с объятиями, обдавая тёплой волной незнакомого экзотического парфюма. На ней была короткая меховая курточка, джинсы в такую «облипочку», что чуть не трескались по швам на аппетитных формах, и извечные шпильки высотой с ножку детского стульчика. Леонора всегда удивлялась, как подруга в такой обуви умудряется водить машину. Сама она всегда имела парочку удобных старых мокасин в багажнике, но Олеся считала это моветоном. Она вообще всегда старалась соответствовать необходимому дресс-коду, тем более что являлась главным редактором известного глянцевого журнала. Кроме того, Олеся (и не без оснований) считала себя светской львицей. Не получить приглашение на какую-нибудь пафосную тусовку было для неё почти оскорблением. Леонора познакомилась с ней лет десять назад, на фотосъёмке для журнала, в котором подруга тогда работала простым рекламным агентом. Они сразу понравились друг другу, хотя были очень разными по темпераменту. Если бы не Олеся, Леонора чаще всего проводила бы свободное время с книгой или у телевизора, но подруга обладала неуёмной энергией и страстью к приключениям. Ей всегда удавалось расшевелить инертную Леонору, но надо отдать ей должное – тусовки, на который Леся её таскала, редко бывали скучными. Спектр развлечений в её списке был широкий – от закрытых клубных до тематических богемных вечеринок. Подруга была очень жадная до всего нового, включая собственный облик. Когда Леонора уезжала, Леся была жгучей брюнеткой, а теперь её обнимала рыжекудрая красотка.

- Леська, киса моя, как же здорово тебя видеть, я так соскучилась! Так ты теперь рыжая?

- Как говорила Гурченко: «Ну почему же - крашеная? Это мой натуральный цвет!» На сегодняшний день. Здравствуй, Ленчик, я тоже ужасно соскучилась! А чем это так вкусно пахнет? Неужто морковные оладушки?

- Угадала. Давай, раздевайся и проходи, ты как раз вовремя. Будем пить кофе с оладушками.

- Что-то голосок у тебя невесёлый. Что, уже по круассанам соскучилась? Или по пекарю? - хихикнула Олеся. Она всегда любила сострить по любому, даже неуместному поводу.

- Хватит, Лесь. Мне не надо шуток.

- Ленка, прости. Я не подумав ляпнула.

- Проехали. Пошли на кухню.

Олеся расцеловалась с мамой и в ажиотаже воскликнула:

- Тёть Люд, Вы не представляете, как я по вашим оладьям соскучилась!

- Да я ж давала тебе рецепт, стрекоза. Что, всё некогда самой?

- Один раз попробовала сделать – не получилось, потом плюнула. Лучше мы с вами давайте Ленку уговорим остаться, а я к вам в гости буду приезжать. Так вкусно как вы, тётя Люда, меня никто ещё не кормил.

- Ладно тебе, лиса. Рыжий цвет тебе очень идёт, кстати! Ну ладно, я вас оставлю сплетничать, а мне пора собираться – мы с Салимом Хасановичем на выставку идём, он за мной скоро заедет.

- Что за выставка? – поинтересовалась Леонора.

- Понятия не имею. Открытие какой-то там художественной галереи. Он меня вечно на такие мероприятия водит, всё пытается впечатление произвести и показать, как он к искусству тянется. Не хочет, чтобы я его чуркой необразованным считала.

- Мам, дядя Салим, конечно, узбек по национальности, но чуркой его никак не назовёшь. Замечательный, добрый воспитанный человек, ну подумаешь – веры другой, вам же с ним не детей крестить. Он тебя давно любит, и тебе с ним хорошо, спокойно. Вот и дружите себе на здоровье, я благословляю!

- Ох, шутница ты моя. Ладно, девочки, пойду я. На обед пловчик разогрейте, он сегодня ещё вкуснее будет.

- Спасибо, тётя Люда! Оладушки – объедение. Насчёт обеда не уверена – хочу эту затворницу вытащить куда-нибудь, может, там и пообедаем. Ленчику надо стряхнуть с себя парижскую пыль.

- К твоему сведению, в Париже пыли нет, хочешь верь, хочешь – нет. Необъяснимое явление, но это так. Там почему-то даже лужи на мостовых не образуются во время дождя.

- Ладно-ладно, это я просто так выразилась. Но дома сидеть я тебе не дам, даже не думай.

- Спасибо тебе, Лесенька! Присмотри уж за ней, ей сейчас друзья ой как нужны.

- Не волнуйтесь, тётя Люда, всё будет тип-топ! Можете идти и приобщаться к прекрасному со спокойной душой, ваша дочь в хороших руках.

Мама ушла, а две подруги некоторое время сидели молча, поедая оладьи и поглядывая друг на друга изучающе.

- Ну что, так и будешь молчать? – не выдержала Олеся. – Быстро рассказывай мне всё-всё. Больше всего я хочу знать, почему у тебя глаза цвета болотной зелени.

- Леська, у Филиппа сегодня свадьба. Я потому и уехала так быстро, и контракт с Пьером разорвала. Да и с дядей Жорой заодно.

Леся застыла с оладушком во рту, в её серых глазах заплескался ужас. Торопливо проглотив кусок непрожёванного теста, подруга горячо заговорила :

- Ленка, как же так? Он тебя бросил? Вот козёл! Но, что же ты будешь делать? Зачем надо было контракт-то разрывать? Во блин, съездила в Париж, за карьерой. Вернулась с разбитым сердцем, без работы и без гроша в кармане, ещё и оштрафуют, небось...

- Давай сердце моё сейчас трогать не будем, ты права только в этом. Никаких штрафов, Пьер меня простил. Без работы я не останусь, и надеюсь, что ты мне поможешь. В общем, так, Леська. У меня есть пятьсот тысяч евро, на которые я собираюсь открыть своё модельное агентство. Помещение нашёл дядя Жора уже предложил, правда я его ещё не видела, но думаю, подходящее. Вопрос со всеми лицензиями и прочей бюрократией я надеюся уладить за неделю. Мне нужна хорошая реклама, а пиарить ты умеешь, как никто другой. Ну что, поможешь?

- Она ещё спрашивает! Ну конечно, помогу! Ну, ты даёшь… Вот уж чего не ожидала, дай в себя прийти. Это граф так от тебя откупился?

- Да что вы заладили все – откупился. Он просто захотел исполнить мою мечту, я его ни о чём не просила.

- Да уж, ты попросишь. Но слушай – молодец, а! Уважаю щедрых мужчин. Щедрость – она как анальгетик от душевной боли после разрыва, как бальзам на…

- Хочешь посмотреть на остальные доказательства его щедрости? Заодно поможешь мне чемоданы распаковать, - поспешила прервать подругу Ленора.

- Ещё один идиотский вопрос! А зачем, ты думаешь, я сюда так торопилась – на твою бледную физиономию посмотреть? Пошли скорей!

- Убила бы тебя, если б не любила. Пошли!

Под восторженные Олесины охи-ахи раскладывание и развешивание нового гардероба прошло гораздо веселее. Леонора боялась даже трогать чемоданы, словно это были сундуки Пандоры, потому что каждая вещь напоминала о Филиппе. О том, где и как покупались все эти блузки, платья, туфли, сумочки… О том, как они дурачились на авеню Монтень, приводя продавцов бутиков в неописуемый восторг своей непосредственностью и полным пренебрежением Филиппа к выставляемой сумме в чеках… Олеся неторопливо выкладывала наряды на кровать, комментировала, некоторые даже примеряла, что очень веселило Леонору. На большинстве всё ещё болтались бирки, и она подарила подруге несколько особенно понравившихся той вещей. А когда Леся увидела шкатулку с новыми украшениями и часики, то сначала онемела, что случалось с ней крайне редко. Перебирая всё нетерпеливыми тонкими пальчиками, она разглядывала камни на свету, щурясь, как заправский ювелир.

- Может, тебе лупу дать? – засмеялась Леонора.

- Да зачем она мне. Тут и так всё ясно – он потратил на тебя целое состояние.

- Не волнуйся, не обеднел. К тому же, сегодня он официально объединяет семейный капитал с другим аристократическим кланом, гораздо богаче его, хотя таким древним титулом похвастаться не может – его невеста всего лишь баронесса.

- Ты-то откуда знаешь? Неужто все подробности у него выпытала, мазохистка несчастная?

- Нет, меня Катучча просветила. Я тебе о ней рассказывала, помнишь? Вот баба, скажу тебе! Всё про всех знает, но молчит в тряпочку, только с друзьями откровенничает, и то изредка.

- Мне почему-то кажется, что мы бы с ней подружились,- задумчиво сказала Олеся, стоя перед зеркалом, прикладывая к груди шёлковый бирюзовый топ от Кавалли.

- Этот не отдам, - торопливо сказала Леонора, - это для меня не просто майка со стразами.

- Боже мой, какие страсти из-за лоскутка шёлка! Да я и не собиралась выпрашивать, всё равно цвет не мой. Ну что, мы вроде закончили?

Олеся повесила топ в шкаф, потом резко развернулась и уставилась Леоноре в глаза. В её взгляде не было больше и тени веселья или насмешки.

- Забудь о нём, Ленка. Всё, что мог, он для тебя сделал. И сделал бы даже больше, не будь ты такой мямлей. Разве ты не понимала с самого начала, что не по Машке цилиндр?

- Что-что? Поясни.

- Ну, говорят же – не по Сеньке шапка. Я слегка переиначила.

- Французы цилиндров не носят, это – старинный головной убор англичан.

- Да какая разница, что там они носят – берет, чепчик, или ободок с орлиными перьями. Вот что я тебе скажу – даже если бы он повёл сегодня под венец тебя, а не эту ободранную курицу…

- Кто тебе сказал, что она курица? Может, она красавица писаная, да ещё с деньгами и титулом.

- Не перебивай. Так вот, даже если бы ты вышла за него замуж, для его социума ты навсегда осталась бы изгоем, выскочкой из низших слоёв общества. Тебе это надо? Вы оба начали бы этим тяготиться, и рано или поздно между вами выросла бы стена непонимания. Такая, что сломать невозможно. Мезальянс, одним словом. Может, кто и способен всю жизнь слушать смешки за спиной, но только не ты. Поэтому мой тебе совет – начинай строить свою жизнь без него, фундамент у тебя имеется. А хочешь, прямо сейчас поедем и посмотрим на этот офис, который тебе дядя Жора предложил? Прокачу тебя на своей новой коняшке.

- Леська, ты прелесть, я тебя обожаю! Это недалеко от Строгина, на Октябрьском Поле. Я сейчас позвоню и уточню адрес.

Леонора позвонила дяде Жоре, тот выдал ей необходимую информацию и извинился, что не сможет сопровождать их лично – стоит в пробке на МКАДе, но пообещал предупредить хозяина об их визите.

- Ну вот, можем ехать. Поговорим с самим владельцем, без посредников.

- Слушай, Ленчик, давай я тебя одену, а?

- Лесь, ты с ума сошла? Думаешь, я одеваться не умею?

- Да ты не понимаешь! Будущая владелица модельного агентства, приехавшая взглянуть, подходит ли эта жалкая конура для осуществления её грандиозных планов – вот как ты должна себя представить. Мы же договорились, пиар – на мне, так что ты должна во всём меня слушаться. Значит, так – мы не знаем, что за птица хозяин этого места, судя по локации – не лох последний. Но кому бы нас дядя Жора ни просватал – мы со своим приданым можем ставить свои условия, а не понравятся – оревуар. Ой, извини…

- Да ладно, что теперь, от каждого французского словечка в обморок падать. Хорошо, раз ты так зациклена на этом своём дресс-коде, говори, что надеть. Джинсы, вот этот свитерок Армани, и сапожки – Прада, кстати – на твоей любимой шпильке. Довольна? О, забыла – полушубочек вот, норковый, от Зайцева, ни разу не надевала. Там не по погоде было, купила в приступе ностальгии. Даже не так – я просто слишком долго на эту шубку смотрела, рукава очень необычные, как кружева из меха, а Филипп заметил, и тут же её купил. Он всегда так делал, - всхлипнула Леонора.

- Так, тихо, слёзы нам сейчас совсем ни к чему! – обеспокоенно сказала Олеся, потому что голос Леоноры задрожал, а глаза начали наполняться предательской влагой. – Ленчик, мне всё нравится, я и сама бы тебя так одела, но ты забыла маленькую детальку – часики тоже надень.

- Что? Может, ещё и изумруды нацепить?

- Нет, это лишнее. А то подумают, что с тебя можно драть не по-божески.

- А часы тогда зачем?

- А чтоб не подумали, что ты дешёвка.

- Надо же, какие тонкости…

- А ты как думала! Это как лезвие бритвы – всё должно быть отточено, и ни шага неосторожного влево-вправо, особенно на первых порах. Если будешь меня слушать – я тебя так раскручу, сама обалдеешь. Знаешь, у меня такое чувство, что у тебя всё получится. Ты везучая – раз, красивая – это два, и умная – три. А Бог троицу любит!

- Ну спасибо, что мой ум на третье место поставила! – засмеялась Леонора. – Умеешь ты развеселить. Ну что, пошли? Я на самом деле так по Москве соскучилась!

- Ну, тогда я тебя после деловой встречи покатаю. Пока тебя не было, я себе Тойоту РАФ-4 прикупила, давно мне этот джипец хотелось иметь.

- Лесенька, слушай, я ведь тебя даже не расспросила, как дела, мы всё обо мне да обо мне. Дядя Жора говорил, ты свой глянец издаёшь?

- Именно так. Пришлось, правда, сначала уволиться из одного журнала и перейти в другой, который исподтишка заранее к выходу готовила. В общем, долгая, нудная, и неинтересная история. Главное – тиражи, тьфу-тьфу, летят вверх, собираюсь утолщаться.

- Это что значит?

- Буду увеличивать количество страниц. В частности, за счёт рекламы, но в основном потому, что я сколотила замечательный писательский состав. Даже Ришка у меня печатается.

- Ну, это меня как раз не удивляет, вы же с ней – не разлей вода. Как она, по-прежнему пьёт?

- Нет, теперь она ест. Таблетки. Просто горстями эту гадость в рот пихает, запивая водкой. Всё, давай не будем об этом. Но в общих чертах – её поведение меня очень расстраивает.

- Ладно. А Ксюха как?

- Да этой-то что сделается, у неё всё тип-топ. Помимо своей риэлторской конторы, ещё и тур-агентство открыла.

- Это откуда такая неприязнь в голосе? Что, опять мужика не поделили? – усмехнулась Леонора. Отношения между Олесей и Оксаной напоминали американские горки – то стремительно вверх, вплоть до сестринской любви, то решительно вниз – забирай свой игрушки и не писай в мой горшок. Всё зависело от того, какой мужчина им нравился – один и тот же, или разные. Ей не раз приходилось разнимать подружек, особенно после пары-тройки рюмок горячительного, когда они делили «добычу». А потом с улыбкой наблюдать, как они, придя к консенсусу, начинают лобызать друг дружку, со слезами и клятвами – никогда больше… На выезде из Строгино, Леонора посмотрела на «Алые паруса» и подумала – вот здесь я хочу жить. Тут же поделилась этой мыслью с Олесей. Та насмешливо взглянула на неё:

- Что, красиво жить не запретишь? Вот и правильно, одобряю. Сколько можно с мамой жить, ты уже большая девочка. Нет, конечно, маман у тебя – золото, но тебе просто необходима личная жизнь.

- Что мне сейчас необходимо – так это заняться делом, и не думать ни о какой личной жизни, - мрачно заявила Леонора.

- Да ладно тебе, Лен. Для тебя сейчас всё только начинается. Представь, что ты сожгла свою прежнюю жизнь и возродилась из пепла.

- Ага, я – птица Феникс.

- Именно! И заметь – свободная птица!

Леонора грустно вздохнула. Видно, понятия о свободе у них с Лесей совсем разные. Да, её тело свободно, а куда девать душу, рвущуюся обратно, к Нему… Нет, нельзя даже думать об этом! Кончено! К счастью, пробок на дороге не было, и до места они добрались довольно быстро. Помещение по указанному дядей Жорой адресу располагалось на первом этаже жилого девятиэтажного здания, но вход в него был со стороны дороги. Шикарное крыльцо с мраморной лестницей, оформленной витыми перилами, сразу понравились Леоноре. Внутри их уже ждали. Хозяином оказался жгучий брюнет с говорящим само за себя именем – Армен. При виде двух красоток его глаза вспыхнули, и, с присущей его национальности горячностью, он принялся предлагать им чай, кофе, коньяк, пообедать. Казалось, о бизнесе он совсем позабыл, поэтому Леонора напустила на себя «графский вид», как это делал… Нет, не думать о Нём, ни при каких обстоятельствах! С надменным видом, она в деталях осмотрела помещение и оборудование фотостудии, игнорируя комплименты суетливого Армена. Потом высокомерно заявила:

- Мне нравится. Давайте приступим к обсуждению условий аренды. У нас мало времени.

 

[Toreador]

По просьбе некоторых читателей, которых я просто обожаю , продолжение романа:

А другие молча и скромно ждут. :give_rose_b_b:

 

[Talamasca]

@Аришка, какая же ты молодец!

 

[Talamasca]

@Аришка, как пишется после праздника?

 

[Селена]

как пишется после праздника?

Да никак, зато фотосессию вот оформила.









Добавлено через 7 минут

Какой-такой роман, когда мясом так кормят?




:smile:

 

[Toreador]

@Аришка, неужели не угостили собачку?::D:
PS: фото отличные!

 

[Селена]

@Toreador, продолжение есть, но я хочу переписать всю концовку...

Посмотреть ещё

...Армен понимающе закивал и пригласил их в офис. Леонора оглядела небольшую комнату, где ей предстояло работать, и счастливо вздохнула – всё, от крыльца до этой уютной комнатки – офиса, ей очень понравилось. К согласию они пришли довольно быстро. Армен, не теряя надежды, что деловые отношения можно и расширить, пригласил их в ресторан – отметить сделку. Они решительно отказались, договорившись встретиться с ним завтра для оформления всех документов. Дальше время полетело для Леоноры незаметно. Беготня по инстанциям, получение лицензий и прочие бюрократические проблемы поглотили её полностью, о Париже она почти не вспоминала. Пока не приехала к Олесе в офис, обсудить следующий пиар-ход своего модельного агентства, которое так и решила называть: «Леонора». С самого порога ей не понравился взгляд подруги. Обычно насмешливые, серые глаза смотрели на неё сейчас с нескрываемой жалостью.

- В чём дело? – спросила Леонора, усевшись в шикарное дизайнерское кресло напротив Олеси. Подруга молча протянула ей какой-то глянцевый журнал из стопки на столе. Леонора даже не рассмотрела названия, потому что от фотографии на обложке у неё перехватило дыхание. Лицо любимого было белее снега, карие глаза казались чёрными, словно пулевые отверстия. С застывшим лицом, он обнимал за плечи полноватую блондинку в белом подвенечном платье. На её миловидном личике светилось выражение безграничного счастья, она с обожанием смотрела на жениха. Не сдержавшись, Леонора со злостью швырнула журнал в угол.

- Леська, зачем?

- Ты всё равно бы увидела, рано или поздно. Это же свадьба года, там так и написано. Какая разница, где бы нашла тебя эта фотка. Короче, я считаю – нам нужно развеяться. Я уже столик заказала во «Временах года». Там сегодня Тиесто зажигать будет, представляешь?

- Не хочу я никуда идти. Тем более в клуб, где людно и громко. Хочу залезть под одеяло дома, одна. Надоели твои тусовки.

- Та-ак! А про пунктик один в контракте ты забыла? Кто пиарит твоё агенство – тоже забыла? Там ведь твоя подпись стоит, Леночка. Так что езжай домой, прими расслабляющую ванну с солью, как ты любишь, обдумай прикид – и встретимся во «Временах». Возражения не принимаются – у тебя контракт!

- Если бы ты знала, как мне надоела эта фраза! Ты напоминаешь мне Пьера, такая же сухая и бесчувственная, один пиар на уме.

- Только ты о главном забыла – Пьер платил тебе, а мне платишь ты. И, положа руку на сердце, разве я плохо выполняю свою работу? Причём беру за это сущие копейки!

- Ладно, Лесик, извини. На самом деле, я понимаю, что ты помогаешь мне практически бесплатно. Спасибо тебе.

- Потом отблагодаришь. А сейчас – марш делать из себя конфетку!

Действительно, при помощи Олеси, задействовавшей не только свои силы и недюжинную энергию, но и связи, агентство «Леонора» быстро стало одним из самых известных в Москве. Леонора наладила связь с Пьером, и Европа открыла ей свои объятия. Квартира, машина – всё просто само плыло в руки. За исключением одного – с тех пор, как она вернулась из Парижа, ни один мужчина не побывал в её постели.

Московская субботняя ночь началась, как всегда. Оставила свой «субарик», так она ласково прозвала машину, тосковать в гараже и вызвала Новое Жёлтое. Во «Временах Года» сегодня диджействовал знаменитый Тиесто, забивавший клубы до отказа даже на Ибице. Поэтому в заведение она зашла со двора, через кухню, минуя беснующуюся у входа толпу. Эта привилегия была доступна только избранным обладателям золотых клубных карт, но она пользовалась ею только в исключительных случаях, чтобы не наглеть и не испортить и без того хрупкие отношения с руководством. Леонора сразу поднялась в VIP и уселась за заранее заказанный столик первой, подруги запаздывали. Тиесто ещё не начал, но публика уже разогрелась так, что пробираться сквозь неё пришлось с трудом. Она закурила, стала оглядываться по сторонам, и тут же запищал мобильный – её подруга Ксюша не могла пробиться сквозь толпу на входе, потому что привела с собой очередного непризнанного гения в очках, но об этом позже.


-Ленчик, - верещала в трубку подруга, - ты просто обязана мне помочь! Я туфельки новые напялила, помнишь, я тебе рассказывала? Гуччи, розовый атлас, ну ты же не хочешь, чтобы они приказали долго жить, так и не увидев свет? Ты посмотри, что здесь творится! Всё, я жду!

Пришлось выйти и обратиться к Саше, который стоял на фэйсконтроле, стоически отбивая наплыв желающих попасть в клуб. Саша умел гениально выполнять свою работу, в этом ему помогали два высоких накачанных молодых человека, упакованные в одинаковые чёрные костюмы и фирменные пуховые куртки, с заученно-непроницаемыми лицами и квадратными подбородками. По Сашиному сигналу, верзилы то сдвигали, то раздвигали мощные плечи, пропуская внутрь счастливчиков, или грудью отбивали натиск тех, кому не повезло. Саша стоял на верхней ступеньке довольно крутой лестницы, высматривая в толпе нужные лица, словно вершитель судеб. Со всех сторон ему махали золотыми и платиновыми кредитками и удостоверениями различных органов власти, иногда выкрикивая угрозы в его адрес, если не пропустит. Он и пропускал, невозмутимо и мимо ушей. Его репутация самого лучшего и беспристрастного фэйсконтроля Москвы позволяла ему не бояться НИКОГО. У Леоноры с ним были давние и дружеские отношения, а этим мало кто мог похвастаться. Она как-то вступилась за него, когда в жёлтой прессе едко высмеивалось его осетинское происхождение, и Саша этого не забыл. Выйдя из клуба, Леонора стала высматривать в толпе внизу Ксюху, зябко ёжась от пронизывающего ветра в маленьком чёрном платье от Сони Рикель и любимых красных бархатных сапожках Миу-Миу. И вдруг она увидела Его… Он стоял чуть позади напирающей толпы, растерянно озираясь вокруг, и её поразил его взгляд. Чуть насмешливый, ироничный, очень сексуальный. И всего капельку – растерянный. На нём были потрёпанные голубые джинсы, ладно облегающие бёдра, и непритязательный кожаный чёрный пиджак. Он был явно не знаком с дресскодом пафосной тусовки, но похоже, его это не заботило. Леоноре это ужасно понравилось. С трудом оторвав от него взгляд, она увидела Ксюшу, которая стояла в паре метров от него, вытянув шею и отчаянно махая ей рукой. Она набрала номер подруги:

- Ксюх, сейчас вас пропустят, но прихвати с собой во-о-он тот Чёрный пиджак. Он рядом.

Оксанка недоумённо оглянулась, придвинулась поближе к указанному объекту и что-то жарко зашептала ему в ухо, тыча пальцем в сторону Леоноры. Он изумлённо взглянул наверх, и, пожав широкими плечами, покорно двинулся к лестнице, раздвигая плотную толпу. Ксюха выдвинула его вперёд, как живой щит, и растопырила локти, как наседка, защищающая цыплят, дабы никто не наступил на её обожаемые черевички от Гуччи. Позади неё мялся очередной гений, которых она коллекционировала с лёгкостью и с такой же небрежностью бросала. Леонора спустилась на ступеньку ниже и осторожно тронула Сашу за плечо. Он повернул к ней свою голову в неизменной рыжей лисьей шапке и вопросительно поднял брови. Он вообще редко с кем-то разговаривал, в основном кивал или отрицательно качал головой.

- Саш, там мои друзья, видишь, как им пройти сложно, давай поможем? Вон та девушка в белом пальто, а с ней двое молодых людей. Все – мои друзья, у нас столик в ВИПе.

Саша укоризненно глянул на неё, потому что не любил, когда на него давили, даже такой нежной ручкой с безукоризненным маникюром. Потом неодобрительно вздохнул и кивнул головой охране. В ту же секунду плечи атлантов раздвинулись, и в образовавшийся промежуток ринулась было толпа, тут же отброшенная назад мощными торсами, давая проход странной троице. Потом плечи мгновенно сомкнулись обратно. Их провожали завистливыми недоумёнными взглядами, когда те поднимались по лестнице. Ксюша бросилась Леоноре на шею:

- Ленчик, привет, как я рада тебя видеть! Твой заказ доставлен. А это Гоша, он самый лучший компьютерщик в своей области, он такую программу разработал, закачаешься! Ну, пойдёмте скорее внутрь, умираю, как хочу живого Тиесто увидеть!

«Чёрный пиджак» настороженно смотрел на Леонору, в его глазах был вопрос, на который она не пожелала отвечать на улице, поэтому просто улыбнулась ему и потянула за рукав внутрь. Троица разделась в гардеробе, под чёрным пиджаком обнаружилась майка с рекламой Кока-Колы.

- Меня зовут Леонора, - представилась она обоим парням, - но близкие друзья зовут меня Леной. Пойдёмте наверх, наш столик там.

Они стали пробираться сквозь танцующую толпу, всё это время незнакомец молчал, лишь старался отстранять от Леоноры особенно разгорячённых танцоров. У лестницы, ведущей в VIP зону, стояли два молодых человека, похожие как братья-близнецы на охранников снаружи. Единственным отличием было отсутствие пуховиков, да в глазах плескался проблеск интеллекта. Конечно, ведь их задача была посложнее – нужно было уметь отличить VIP посетителей от обычных. Один из них оглядел парней и вопросительно взглянул на Леонору, которая торопливо сказала:

- Всё в порядке, это со мной. У нас столик на шестерых.

Поднялись и сели. Ксюха с любопытством уставилась на новенького. Тот, наконец-то, разомкнул свои тяжеловатые, но красивой формы челюсти и сказал:

- Меня зовут Олег. Боюсь, произошла ошибка – вы меня с кем-то перепутали.

- Очень приятно, Олег. Никакой ошибки, просто оттуда, сверху, мне показалось, что у Вас трудности попасть внутрь, и я решила помочь. Вы здесь часто бываете? Просто я никогда Вас здесь раньше видела, у меня хорошая память на лица, а Ваше было таким растерянным, как будто Вы здесь в первый раз, а у меня хобби такое – помогать новичкам! – всю эту околесицу Леонора произнесла на одном дыхании. Не было у неё такого хобби, но ведь надо же хоть как-то объясниться.

Лицо Олега расплылось в понимающей улыбке, от которой у неё перехватило дыхание. Ах, что это была за улыбка! Сначала кончики его губ чувственно дрогнули и поползли вверх, обнажая идеально ровные белые зубы. Каменные черты лица треснули и полностью преобразились, в глазах загорелись весёлые огоньки, и он стал похож на маленького мальчика, впервые попавшего на новогодний утренник.

- Значит, мне повезло. Спасибо вам большое, я действительно здесь в первый раз. Вообще-то, я очень редко хожу по клубам. Сегодня меня пригласил друг, мы недавно познакомились и договорились встретиться снаружи, но его телефон не отвечает. А вы, значит, часто здесь бываете? Вы очень красивая, и у Вас очень необычное имя. Оно настоящее?

Леонора не успела ответить, потому что Ксюша нетерпеливо заявила:

- Ребята, может, вы потом побольше узнаете друг о друге? Я так замёрзла, что мне просто необходимо согреться. И вообще, Олежек, тут всё настоящее. Давайте что-нибудь закажем, заодно выпьете на брудершафт, а то просто смешно слушать, как церемонно вы тут выкаете. Будем пить текилу, а ещё хочу клубнику со сливками! Гоша, поймай официанта!

Её выбор Леонору слегка удивил, но возражать она не стала. Ловить официанта не пришлось, он уже стоял почтительно в сторонке, выжидающе глядя на них. Заказ принесли очень быстро. Олег отстранил официанта и сам разлил текилу по рюмкам, продемонстрировав полное незнание или пренебрежение к правилам поведения за ВИПовским столиком. Леонора снова пришла в восторг от его непосредственности. Ксюшин гений ошарашено-восторженно разглядывал гламурную публику вокруг, одной рукой обнимая свою спутницу за талию, а другой поминутно поправляя сползающие очки. Они выпили за знакомство, и Леонора спросила:

- Так чем Вы занимаетесь, Олег? По клубам не ходите, значит – работаете или учитесь?

- Я водитель, - просто сказал он. – Развожу Кока-Колу по разным заведениям, видели такие большие грузовики? Их ещё в рекламе показывают.

Ксюха выразительно фыркнула, и Леонора метнула в неё убийственный взгляд. Та нагло хихикнула и поспешила сменить тему.

- Наверное, интересная работа у тебя. А вот мой Гоша – компьютерный гений, он придумал замечательную программу для присмотра за домашними животными, когда хозяев нет дома. Представляете, как удобно? Вот уходите вы из дома, или даже уезжаете в отпуск, например, и некому присмотреть за домашним любимцем. Просить соседей – неудобно, да и обворовать могут. Сдать питомца во временный приют – дорого, да и не знаешь, как к нему там будут относиться, может, просто в клетку посадят и не дадут умереть с голоду до приезда хозяев, бессловесное существо ведь не расскажет, как с ним обращались. Так вот, с помощью Гошиной программы можно, установив по квартире определённые датчики, подсоединённые к главной системе, не только наблюдать за передвижением животного по квартире, но и кормить его вовремя и менять песок в лотке. А ещё включать определённые ТВ программы для животных (чтобы не скучал), бросать мячик из предусмотренного отверстия для того, чтобы мог поиграть и подвигаться, и даже измерять ему давление и температуру! Здорово, правда? У него даже для экзотов есть программа, чтобы влажность в террариуме поддерживать и прочие тонкости.

«Какой бред» - подумала Леонора. Ведь это весь дом придётся приспособить для удобства котика или собачки, уж легче самой за ними ходить. Хотя что-то, конечно, в этом было. Но Оксана всегда умела находить «что-то» в этом роде, увлекалась и проникалась идеей своего очередного Гоши, пыталась помочь во всех его начинаниях, а потом находила нового, более перспективного, с более интересной идеей. Ситуацию вернул на круги своя Олег, предложивший выпить, наконец, на брудершафт, проникновенно глядя Леоноре в глаза. Он даже неловко подвернул локоть, чтобы ей было удобнее, и смешно выпятил губы… В тот момент, когда они были очень близко, сверкнула молния… Конечно, не была это никакая молния, просто Тиесто вышел на сцену, и яркая неоновая вспышка ослепила всех. Олег инстинктивно отвернулся, и она увидела его чеканный профиль. Её сердце вновь рухнуло куда-то вниз, и в животе захлопали крыльями разноцветные бабочки… Поцелуй так и не случился, но внутри стало очень горячо, может, это было просто от текилы. Они сидели и смотрели друг на друга, а музыка грохотала так, что и нельзя было что-то сказать. И тут появились, как две матрёшки, словно одна из другой, Олеся и Арина. Они были неразлучны, хотя и очень разные. Олеся тут же огляделась вокруг, игриво крутнув ягодицами, прежде чем уселась, дабы все заметили её джинсовую Дольче юбочку, о которой Габбана даже не успел помечтать, и вскрикнула:

- Ах, здесь мужчины, Ленчик! Чьи? Я никого не знаю!

Ксюха, увидев растерянное лицо Леоноры, обняла Гошу за шею и лениво протянула:

- Слышь, дорога-а-я, тут все свои, так что понты свои отбрось, пли-из! Давайте выпьем!

Арина просто рухнула в кресло, уставив невидящие глаза в потолок, зрачки больше глазниц. Олег тут же услужливо налил текилы вновь прибывшим, не обращая внимание на официанта, маячившего с салфеткой на руке за его спиной, и учтиво сказал:

- Привет, девчонки, меня зовут Олег, я случайно попал в вашу компанию, но очень рад встрече. Как дела, как вам тут, нравится? Музыка замечательная!

Олеся, приподняв правую выщипанную бровь (левую пока не позволял Боттокс) и ответила, не мудрствуя лукаво:

- Ты, парень, коль наливаешь, так и не дерзи, а то и не таких зажимали. Чьих будешь-то? Чё, Ленчик под крылышко взяла? Ох, опять у неё романтика на уме…

Леонора не обратила на неё никакого внимания, она была обеспокоена состоянием Ришки. Она спросила у Олеси, сколько таблеток запихнула в себя Арина, но не получила определённого ответа, та лишь лениво махнула рукой, обозревая соседние столики. Да и никто бы не сказал, в последнее время Риша глотала экстази горстями, что было у неё на душе – не знал никто. Будучи человеком творческим, она решила, что талант не пропьёшь, а потом пить надоело, курить тоже, нашлась другая нирвана. Её стихи раньше печатались везде и были очень востребованы, потом её душевный надрыв зашкалил так, что её имя появлялось только в Олесином глянце, и то лишь потому, что никто не мог критиковать действия главного редактора. Леська была замечательным другом, когда дело не касалось мужиков, ей можно было позвонить часа в три ночи и сказать – мне плохо, приезжай, и через полчаса(!) она умудрялась быть рядом. В общем, компания была в сборе, все четыре мушкетёрши. Ну, и два их пажа, сидевших за тем же столом, не знающих пока своей роли…

Тиесто тем временем зажёг толпу так, что сидеть Леонора больше не могла, и предложила всем пойти вниз потанцевать. Можно, конечно, было бы и там где сидели, но ведь ни куража, ни простора. Ксюша отказалась, она была слишком увлечена Гошей, который категорически двигаться не хотел. Ему было очень хорошо… девчонки красивые вокруг, выпивка бесплатная, и приятные округлости под рукой. Леся с готовностью поднялась, одёрнула свой джинсовый пояс-юбку и кокетливо протянула руку Олегу, сказав:

- Ты на меня не обижайся, парень, настроение у меня сегодня паршивое. Пойдём поднимать, что ли!

Место на танцполе пришлось завоёвывать с трудом, публика разошлась не на шутку. Но когда они стали исполнять свой «фирменный танец», народ тут же образовал маленький круг, Олег же просто неловко топтался рядом. Вдруг он сказал Леоноре:

- А, вот и мой друг! Пойдём, я вас познакомлю!

Она оглянулась в указанном направлении и… у неё подкосились ноги.

«Нет», - лихорадочно забилось в её голове, - «НЕТ!» Это не может быть правдой! Она же никогда не ошибается насчёт таких вещей! Она-то думала, что всегда сможет отличить натурала от… того, к кому Олег тащил её сквозь толпу. Это был Лёсик. Знаменитый стилист, он всегда находил себе партнёров среди таких же, как он, но всегда делал это стильно, и Леонора уважала его за это. Но чтобы Олег… Она не могла в это поверить. Увидев их вместе, Лёсик слегка изменился в лице, и его артистичное дёрганье перестало попадать в ритм. Он явно не знал, как себя дальше вести, потому что Олег жизнерадостно кричал ему в ухо, что ждал его и звонил, а потом познакомился с Леной, и вот теперь они сидят наверху. Леонора резко развернула Олега на себя, она просто не могла не спросить… Тот сначала оцепенел от такого вопроса, и ей пришлось пояснить, кто такой Лёсик. Его лицо сначала окаменело, потом (это было видно даже в ярких неоновых вспышках) начало наливаться кровью. На широких скулах заиграли желваки, кадык судорожно запрыгал вверх-вниз, как будто Олег боролся с подступившей тошнотой. «Нет, сыграть такое невозможно», - подумала Леонора, а потом, как в замедленном действии, она оцепенело наблюдала, как Олег заносит руку для удара. Она отреагировала мгновенно, её прыжку позавидовала бы даже Багира из «Маугли». Повиснув на его руке, Леонора оттолкнула Лёсика в сторону и прокричала Олегу в ухо:

- Нет, не здесь и не сейчас! Я всё тебе объясню, давай сейчас уйдём, не надо драки, ты же не знал, что он гей! Не трогай его, у меня будут проблемы, да у всех будут! Ну пожалуйста, пойдём со мной, не будем портить вечер!

Олег взглянул на неё, в его глазах была пустота. Он резко развернулся, и как медведь, напролом, стал пробираться к выходу, не обращая внимания на танцующих вокруг людей, сшибая их по пути, волоча за собой Леонору. Потом остановился и сказал, очень тихо, но она услышала:

- Я не попрощался с твоими друзьями. Пойдём наверх.

Пробравшись к лестнице, они обнаружили Арину, которая исполняла странный танец на первой ступеньке, извиваясь всем телом под музыку, слышную только ей. Охранник с учтиво-ласковой улыбкой уговаривал её либо спуститься на танцпол, либо вернуться наверх, потому что танцевать на лестнице запрещено. «Так, наверное, улыбается санитар состоятельным пациентам в психбольнице», - подумала Леонора. Схватив Арину за руки, они затащили её наверх и усадили в кресло. За столиком ничего не изменилось, лишь количество текилы в бутылке заметно убавилось, а Гошина рука переместилась с Ксюшиной талии на её бюст, чему она абсолютно не возражала. Она азартно потчевала своего гения клубникой, не всегда попадая ему в рот, и опадавшие хлопья сливок сползали с оправы его очков.

- А вот и мы! – воскликнул Олег, налил себе текилы и выпил один, не чокаясь и не предлагая никому. Потом нервно вытянул сигарету из пачки, сунул в рот, не прикурив, и мрачно уставился в пространство перед собой. Леонора вновь засомневалась. «Знал он или не знал? Зачем он сюда пришёл? Нет, он не знал…»

- Олеж, ну пожалуйста, такое случается. Не обращай внимания, это же просто тусовка, каждый может ошибиться… - лепетала она ему в ухо, - налей мне тоже, и давай забудем! Ну, хочешь, мы уйдём отсюда, прямо сейчас!

Последнюю фразу услышала Олеся, только что вернувшаяся из дамской комнаты для ВИП клиентов, где можно было «попудрить носик».

- Это кто куда собрался, я не поняла? – гневно вздёрнув козырную бровь, воскликнула она. Тут же наклонилась к Леоноре и, пошмыгивая носом, зашептала ей в ухо: «Ты хоть видела, кто за соседним столиком? Это же твой нефтяник! Если тебе уже не надо, можно я попользуюсь? Только не уходи сейчас, ты должна нас познакомить официально, так сказать! Видишь, он на тебя смотрит!»

Леонора устало вздохнула и покорно поднялась. Нефтяник (его звали Игорь, он давно и безуспешно за ней ухаживал) тут же встал и помахал ей рукой, приглашая к их столику. Она представила свою подругу, и наскоро извинившись, удалилась под предлогом, что и ей надо «попудрить носик». Вернувшись, она застала такую картину – Олеся тёрлась спиной о колонну, изображая страстный танец, призывно глядя на свою жертву, виляя нижней частью тела так, что любой травматолог безошибочно поставил бы диагноз - «вывих тазобедренных суставов». Ксюха с Гошей уже допили текилу и самозабвенно целовались, а Олег всё так же сидел, понурясь, уставившись в никуда. Арина просто присутствовала овощем, не изменив даже позы, в которой они её оставили. «Пора домой», - подумала Леонора. Она попрощалась с девочками, договорившись завтра созвониться, и попросила Олега проводить её. На выходе алчные бомбилы тут же начали атаковать их, предлагая свои услуги, но она выбрала знакомого, хотя не знала даже его имени, так было удобнее. Он не раз подвозил её до дома из разных злачных мест, цену не набивал, с глупыми разговорами не лез, да и адрес не надо было называть. Издали она увидела Лёсика, садившегося в такси, для него тоже тусовка не сложилась. Ей очень не хотелось оставаться одной, но она попросила Олега не провожать её, сославшись на усталость и желание побыть одной. Он даже не спросил её телефона, чему она была только рада. По дороге домой, глядя на яркие огни реклам и сгорбленные фигурки одиноких прохожих, она подумала, что Москва – это танцовщица в стриптиз-баре, исполняющая свой приватный танец только для таких, как она, ночных бродяг… В голове гудело от грохота хауса, от Тиесто, от всего остального, и сложились строчки:

Сегодня –день тусовочный, сегодня – выходной.

Опять безостановочно гулять идём с тобой.

На небе звёзды светятся, бомбилы – борзота!

Крутые перцы лепятся, тусовка – красота!

Припарти – без наркотиков, а дальше – как пойдёт!

Колбасится до чёртиков тусовочный народ.

Стоит толпа у «Осени», волнуется и ждёт:

Кто скромненький – отбросили, кто понаглей – пройдёт!

А там, в аду неоновом, насилуя дэнсфлор,

В зелёном, чёрном, розовом тусуется мажор.

И в голубом тусуются, а как же – всё олрайт!

Друг с дружкой все целуются, мы – пипл оф зэ найт!

Коль до конца куражиться, тусэ – идея фикс

Для тех, кто вдруг отважится попасть под утро в «Микс».

От хауса убойного, от кайфа отупев,

Из клубика отстойного выходим, ошалев.

И к чёрту афтепарти, коль в сердце пустота!

Добраться б до кровати, тусовка – красота…

 

[Искорка]

Да никак, зато фотосессию вот оформила.

Фото классные))

 

[Talamasca]

@Аришка, чудесные фото! Как у вас там здорово!
(Пойду читать).

 

[Talamasca]

@Аришка, ты что творчество забросила?

 

[Селена]

@Аришка, ты что творчество забросила?

Никогда! Просто оно у меня сезонное, как хроническая болезнь... Вот стихо сегодня написалось:

Все проблемы твои - знаю,
И что болен ты мной - тоже.
Всё равно, я сижу и гадаю -
Кто нас вытащит, кто нам поможет?
Я - тропинка твоя к счастью,
Ты - мой путь, чуть тернистый, к звёздам...
Что в душе мы с тобой - братья,
Может, вспомним, пока не поздно?
Я ведь тоже тобою болею,
Здесь, мой друг, мы реально похожи.
Только правду сказать я не смею,
Знаю - это простить ты не сможешь.
Я люблю тебя, очень сильно,
Но - как друга, прости, не больше.
И спасибо тебе за сына,
Он гордиться тобою должен.
Виновата я, что тут скажешь?
Кто безгрешен - пусть бросит камень!
Только сердцу ведь не прикажешь,
Изо льда не родится пламя...

Извините, слегка депрессивное стихо вышло, но я же как чукча - что есть, про то и пою...

 

[Talamasca]

@Аришка, очень сильное!

 

[Toreador]

@Селена, какие новости в творчестве?

 

[Селена]

какие новости в творчестве?

Сами ждём, не спрашивай...
Пока только такое приходит (сам напросился!) :

Как не люблю я мыть посуду,
Как не люблю я рук мочить.
Поверьте, иногда паскуду
Хотелось лучше бы разбить!

И пылесос, что воет страшно,
Я ненавижу втихаря.
А на столе - бардак бумажный,
Что я наделала, творя.

Взгляд оторвав от писанины,
Уставлюсь мрачно в грязный пол,
Не до стихов... Прости - безвинна!
Пора за дело - муж пришёл.

Я подоткну повыше юбку,
И закатаю рукава.
Сидит, зараза, курит трубку...
Ах, мама, ты была права!

Невольно став домохозяйкой,
Я потеряла жизнь в быту.
Несутся мысли гульной стайкой -
Сейчас всё брошу, и уйду!

Труды хозяйки незаметны,
Никто не ценит их порой.
Стараешься - всё безответно,
Обед был слопан всей семьёй.

А ты, надеясь на "спасибо",
Обречена на полный крах -
Плыть по течению, как рыба,
С извечной тряпкою в руках.

Вот. Саму себя жалко. Душа поэта истерзана бытовухой. :cry:

 

[Toreador]

Пока только такое приходит (сам напросился!)

Отлично! И не останавливайся! :congratulate_b:

Саму себя жалко. Душа поэта истерзана бытовухой.

Золушка. ::D:

 

[Селена]

Золушка.

Эта тема уже истерзана в пух, мне хочется такое придумать (уже почти) чтобы Принц почувствовал себя Золушкой.

 

[Toreador]

мне хочется такое придумать (уже почти) чтобы Принц почувствовал себя Золушкой

В феминистки решила податься?:nea_b: