Ничего себе получилось!
Балабоба, допишем текст?
- Автор темы Toreador
- Дата начала
- Ответы 225
- Просмотры 13 тыс.
Для тех, кто устал от политики, политических баталий и сопутствующего негатива, я открываю ресурс нового формата.
Наш новый, мирный, комфортный, домашний, интересный, творческий
Форум БЕЗ ПОЛИТИКИ.
Гостям форум недоступен, но после регистрации вас ждёт уютная душевная атмосфера и интересное дружелюбное общение.
Наша закрытость - наша свобода. Стучите - и вам откроют.
@Talamasca Привет! Процесс похож на рыбалку: перебираешь варианты и ждёшь хоть сколько-нибудь подходящего. Потом — раз! Что-то наклёвывается. И радуешься. По-моему, есть в этом даже есть какой-то терапевтический эффект :) Успокаивает.
Искусственный интеллект старается по контексту выдавать продолжение фраз. И когда упомянута песня, например, то дальше часть, что в кавычках, он начинает повторять. А если обрезать неудачные концовки, то в конце концов попадаешь на неожиданно удачную, подходящую.
Искусственный интеллект старается по контексту выдавать продолжение фраз. И когда упомянута песня, например, то дальше часть, что в кавычках, он начинает повторять. А если обрезать неудачные концовки, то в конце концов попадаешь на неожиданно удачную, подходящую.
- Ученик, видел ли ты лучи солнца на склонах Фудзи?
- Да, сенсей!
- Видел ли ты бабочку у ручья?
- Конечно, ведь я подписан на ваш Инстаграм!
- А чего тогда не лайкаешь? Ж)))
Медитация получается.
История одного клуба
Далеко-далеко, в горах, у горной речки стоял маленький игорный домик. В нем было уютно и тихо. На веранде стояла накрытая вышитым полотенцем маленькая горка, в которой блестели большие радужные фишки. Перед большой стеклянной дверью, за которой было несколько комнат, сидел пожилой человек в большой папахе. Он играл сам с собой в шашки. Играл он очень осторожно, без азарта, но аккуратно, стараясь ни во что не проиграть. На коленях у него лежала маленькая черная кошка, которая внимательно следила за игрой. Под самой дверью, на полу, прямо под ногами играли в кубики два мальчика. Это были внуки человека в папахе, которых он очень любил. Впрочем, все, кто оказывался в этом домике, скоро начинали ему нравиться. За последние десять-пятнадцать лет он пережил столько всяких приключений и убедился, что нет на свете людей, которые были бы ему совсем чужими. Единственным человеком, который его раздражал, был сам человек в папахе. А раздражал он его тем, что каждый вечер, не задумываясь, ставил все, что у него было, на кон и выигрывал.
Человек в папахе вырос в этих местах и всю жизнь прожил здесь, занимаясь главным образом тем, что воровал у эмира Карума свинью за свиньей, фазана за фазаном. Ничего удивительного, что, когда ему захотелось почувствовать себя немного по-другому, он решил сыграть в шашки, после чего его душа успокоилась и он понял, что теперь может позволить себе жить, как человек. А раз так, подумал он, может он позволить себе сыграть в шашки с другим человеком? А почему бы и нет? И, поразмыслив еще немного, он решил, что никакой другой человек в этом доме не вызовет у него ни малейшего неудовольствия.
Когда Аллах, по его понятиям, подал ему знак, человек в папахе подошел к незнакомцу, хлопнул его по спине, отчего в воздух поднялся целый столб пыли, и предложил сыграть партию в шашки, только он сам будет играть черными, а неизвестный — белыми. После того как все члены общества совершили молитву и шахсей-вахсей, человек в папахе уверенно уселся напротив незнакомца и принялся расставлять шашки. Некоторое время они тихо-мирно играли, и все было бы хорошо, если бы незнакомец не начинал все чаще и чаще поглядывать на часы. Тогда человек в папахе сделал очень огорченное лицо, почесал в затылке, встал из-за стола , молча вышел в сени и возвратился с глиняным кувшином. Поставив кувшин на стол, он крикнул своему соседу: «Кто играет белыми? Открывай!» Незнакомец повиновался и проиграл партию вчистую. Тогда человек в папахе отставил пустой кувшин в сторону и торжественно пригласил незнакомца сыграть еще. По его словам, именно в этот момент ему стали ясны все тайны его собственной души, которую он так старательно скрывал.
После этого человек в папахе раскрыл своему соседу все тонкости шашки. Это было похоже на какое-то древнее откровение, полное необыкновенных тайн и чудес. Когда человек в папахе закончил рассказ, сосед долго молчал, а потом со странной интонацией произнес: «Человек — это тростник, которому Господь говорит: «Врасти в землю! Пророси сквозь нее корнями и пусти корни в небо! Сделай небо землей!» — «А как мне это сделать?» — спросил человек в папахе. «Он тебе это уже сказал, — ответил сосед, — врасти в землю, и да будет мир над тобой! Так было, так есть, и так будет!» Потом он взглянул на часы и вскочил с места. «Слушай! — крикнул он через плечо. — Мне пора!» Когда человек в папахе выбежал вслед за ним на улицу, луна стояла уже в зените. Человек в папахе подумал, что на этом история, конечно, не кончится. Он спустился с холма, подошел к одному из домов и постучал в дверь. Открыла ему женщина с ребенком на руках. Человек в папахе попросил взаймы триста рублей. Женщина попросила подождать, после чего ребенок куда-то убежал. Прошло несколько минут, и ребенок вернулся с большой металлической коробкой в руках. «Возьми», — сказал он и протянул коробку человеку в папахе. Тот открыл ее. Внутри был конверт с надписью: «Дорогому гостю от всей души от хозяев дома». Человек в папахе пересчитал деньги. Триста рублей были на месте. «Вот спасибо!» — сказал он и , пряча деньги в карман, направился назад на холм. Сняв папаху, он вытер со лба пот и посмотрел на луну. «Что же мне теперь делать? — подумал он. — Теперь ведь придется всю жизнь играть в эту игру. Попробую, наверное, рассказать о ней в каком-нибудь клубе. Хотя нет. Лучше я для начала открою в своей деревне клуб. Вот будет здорово!» Человек в папахе усмехнулся и пошел дальше по дороге.
Есть за что. :160:
Мифология от Порфирьевича (в трёх вариантах)
Среди всех богов Олимпа нет ни одного бескорыстного Зевс вообще думает только о себе, Гера — о себе, Аполлон — о себе, Артемида — о себе и т. п. Представим, что мы стали бы издавать журнал «Божественная комедия». Его главным редактором был бы Зевс. А редактором отдела сатиры — Гермес. И что бы мы публиковали? Ответ ясен: сатиру на богов, на царя богов, на царей, на тех, кто правит, на тех, кто правил, и на их детей и внуков, которые тоже будут править. А что у Зевса в архивах? Там, разумеется, много материала, который ему прислали боги и цари. Но главное — его мысли о себе самом. И если бы у него была только одна мысль, он сказал бы: «Я Зевс, бог богов» и поставил бы точку. Но у него есть гораздо более серьезная мысль: «Я Зевс, бог людей». И это уже не мысль, а программа действий. Поэтому пусть лучше в журнале будут только «боги» — так будет безопаснее. И не стоит записывать себя в читатели.
Конечно, были и другие варианты. В одном Зевс очень "в кассу" говорил Гермесу, что назначает его богом воров, а Гермес начинал оправдываться, почему своровал корову. Запечатлеть не удалось, т.к. другие варианты исключили возможность возврата к нему.
Среди всех богов Олимпа нет ни одного бескорыстного Зевс вообще думает только о себе, Гера — о себе, Аполлон — о себе, Артемида — о себе и т. п. Представим, что мы стали бы издавать журнал «Божественная комедия». Его главным редактором был бы Зевс. А редактором отдела сатиры — Гермес. И что бы мы публиковали? Ответ ясен: сатиру на богов, на царя богов, на царей, на тех, кто правит, на тех, кто правил, и на их детей и внуков, которые тоже будут править. А что у Зевса в архивах? Там, разумеется, много материала, который ему прислали боги и цари. Но главное — его мысли о себе самом. И если бы у него была только одна мысль, он сказал бы: «Я Зевс, бог богов» и поставил бы точку. Но у него есть гораздо более серьезная мысль: «Я Зевс, бог людей». И это уже не мысль, а программа действий. Поэтому пусть лучше в журнале будут только «боги» — так будет безопаснее. И не стоит записывать себя в читатели.
Среди всех богов Олимпа нет ни одного бескорыстного Зевс вообще думает только о себе, Гера — о себе, Аполлон — о себе, Артемида — о себе и т п. Представим, что мы стали бы издавать журнал «Божественная комедия». Его главным редактором был бы Зевс. А редактором отдела сатиры — Гермес. И что бы мы публиковали? Вот пара цитат. Зевс: «Каждое утро буду бить статуи Геры и Афродиты». Гермес: «Твои руки отсохнут на обратном пути». Зевс: «Афродита пишет: « Зевс не боится за свое сердце, потому что у него его нет! Ха-ха-ха!»Гермес: «Посмотри-ка, Зевс, что у тебя за спиной».Зевс: « Там, Гермес, стоит много статуй Геры и Афродиты». Гермес: «Но ведь там и Артемида есть? Как же ты думаешь, что скажет она? » Зевс: «А что она скажет, Гермес, если у нее будет только один глаз?» Гермес: «Какой-то у тебя, Зевс, в последнее время юмор не задался.» Гера: « А вот у Зевса, Гермес, вообще юмора никогда не было, но я всегда прощала. Он же настоящий гигант, весь такой могучий!» Зевс: «Гера, разве не так?» Гера: «Да, гигант. Отстань, мне надо работать.» Гермес: « О, Гере надоело, что ты с ней споришь.» Зевс: «Ладно, тогда послушаем, что скажет Афина. Афина! Ты в эфире!» «А-а- а, тут так шумно…» Зевс: «Ты что, не слышишь?» «Слышу. Кто так громко говорит?» Гермес: «Это Зевс.» Зевс: «А где ты была до сих пор? У тебя же самый мощный радиоприёмник в Афинах. Ты что, не можешь заняться делом?» Афина: «Где я была? Я охраняла Афродиту. А ты что, хочешь меня отвлечь, а сам будешь заниматься темными делами?» Зевс: «Давай, защищай Афродиту. Делай свое дело. Все ясно. Чего уж там.» Гермес: « А, Афродита! Ты где была, когда тебя так громко критиковал Зевс? » Афродита: «Я была со своими подругами. Здесь, на Понте Эвксинском.» Гермес: «С девчонками? Афина! Ты что, не понимаешь, что дело идет о чести всей Эллады! » Афродита: «Что это за вопрос?» Зевс: «Вот же ! Афина! Ты что, хочешь, чтобы весь мир думал, что Греция — это сплошные грязные гетеры!?» Афродита: «Какие грязные? Ты сам как собака. Кто тебе дал право меня критиковать. » Зевс: «А как, по-твоему, я должен говорить о тебе? По-твоему, я не имею на это права? Я — Зевс! Самый главный! Весь мир меня боготворит! » Афродита: « Тогда тебе лучше заткнуться.» Гермес: «Вот это правильно!» Зевс: « Я сам знаю, как мне вести себя, а как нет!» Афродита: «Иди к чёрту. Я скажу Афине, что ты распускаешь руки. Тебя выпрут из Олимпа. Я тебе устрою. Все.» Гермес: «Я даже не знаю, что сказать. Это самая прекрасная речь, которую я слышал». Афродита: «Еще бы. Ты только давай, не сильно умничай. А то тебя сейчас выпрут.» Гермес: «Обязательно выпрут.» Афродита: «А я пойду искать Танатоса. Он обещал мне тебя отлупить.» Гермес: «Мне, наверное, пора.» Афродита: «У тебя полчаса. Всё.» Зевс: «А? Что?» «Всё, — сказала Афродита, — я пошла искать Танатоса. Три минуты тебе на сборы.» Зевс: «ЧТО! Ты… Ты…» Афродита: «Брысь. Я сказала, три минуты.» Зевс: «Мне надо десять минут. Ты ничего не говорила о времени.» «Уйди, — тихо сказал Гермес. — Уйди. Не шуми.» Зевс: «Я иду.» Гермес: «Постарайся не наделать глупостей. Ты — Громовержец.» « Хорошо.» Афродита: «Ну, где они?» Афродита и Танатос шли по тихому ночному коридору.
Конечно, были и другие варианты. В одном Зевс очень "в кассу" говорил Гермесу, что назначает его богом воров, а Гермес начинал оправдываться, почему своровал корову. Запечатлеть не удалось, т.к. другие варианты исключили возможность возврата к нему.
Последнее редактирование:
Приглашение
Мотоцикл плавно вписался в поворот и понесся вдоль берега озера, оглушительно ревя. Кире показалось, что она летит над землей. Мимо нее промчались пыльные кустики дрока, метнулась купа высоких ив, и вдруг справа открылся фантастический вид — блестящая под солнцем гладь озера, покрытая пятнами ряби, островки с густыми зарослями, похожие на маленьких колючих ежей, белоснежные, пронизанные солнцем облака и множество птиц, перелетающих с одного берега на другой. Странное ощущение возникало, когда пролетала мимо такая вот стайка — ощущение полной свободы, полета, все было так нереально, что даже возникло легкое головокружение, как перед прыжком с трамплина в воду. Постепенно ветер стал меняться, он поддувал в спину, и Кира начала чувствовать свое тело, свое расположение в пространстве. Впереди уже был виден мост , ведущий к поселку, а по бокам надвигался лес, холодный, неприветливый, с высокими, почти черными елями, под которыми было совсем темно. Но все равно, несмотря на это, было какое-то волшебство, которое не давало ощущать опасность. Еще чуть-чуть, и она заметила небольшую точку, отделившуюся от темной кромки елового массива. Приблизившись, она увидела, что это был заяц. Он стоял, высоко подняв морду, и не шевелился, как будто ждал ее. Она была уже совсем близко, а он все еще не убегал, и Кире стало не по себе. Она остановилась, и заяц, словно только этого и ждал, побежал по дороге в ее сторону. Он приближался, и Кира вдруг почувствовала, что у него почти человеческие глаза. Затем он заговорил. Сначала она услышала только непонятное шипение. Но у нее возникло ощущение, что если вслушаться, можно разобрать отдельные слова. «Медленно, не бежать и не кричать», — услышала она. «Меня зовут Хорр. Не бояться». Потом: « Добро пожаловать в страну своего детства. Я — твой проводник. Ты теперь свободна. Ты готова?»
Мотоцикл плавно вписался в поворот и понесся вдоль берега озера, оглушительно ревя. Кире показалось, что она летит над землей. Мимо нее промчались пыльные кустики дрока, метнулась купа высоких ив, и вдруг справа открылся фантастический вид — блестящая под солнцем гладь озера, покрытая пятнами ряби, островки с густыми зарослями, похожие на маленьких колючих ежей, белоснежные, пронизанные солнцем облака и множество птиц, перелетающих с одного берега на другой. Странное ощущение возникало, когда пролетала мимо такая вот стайка — ощущение полной свободы, полета, все было так нереально, что даже возникло легкое головокружение, как перед прыжком с трамплина в воду. Постепенно ветер стал меняться, он поддувал в спину, и Кира начала чувствовать свое тело, свое расположение в пространстве. Впереди уже был виден мост , ведущий к поселку, а по бокам надвигался лес, холодный, неприветливый, с высокими, почти черными елями, под которыми было совсем темно. Но все равно, несмотря на это, было какое-то волшебство, которое не давало ощущать опасность. Еще чуть-чуть, и она заметила небольшую точку, отделившуюся от темной кромки елового массива. Приблизившись, она увидела, что это был заяц. Он стоял, высоко подняв морду, и не шевелился, как будто ждал ее. Она была уже совсем близко, а он все еще не убегал, и Кире стало не по себе. Она остановилась, и заяц, словно только этого и ждал, побежал по дороге в ее сторону. Он приближался, и Кира вдруг почувствовала, что у него почти человеческие глаза. Затем он заговорил. Сначала она услышала только непонятное шипение. Но у нее возникло ощущение, что если вслушаться, можно разобрать отдельные слова. «Медленно, не бежать и не кричать», — услышала она. «Меня зовут Хорр. Не бояться». Потом: « Добро пожаловать в страну своего детства. Я — твой проводник. Ты теперь свободна. Ты готова?»
@Toreador, действительно, очень тонкая работа с контекстом, и, если бы можно было задавать жанр и тему, может быть, такой ИИ мог бы создавать полуфабрикаты произведений. Использовать какие-то жанровые сюжетные каноны. Но пока без направления человеком всё равно в большинстве случаев всё быстро сворачивает в бессмыслицу.
А направлять этот поток сознания — дело затягивающее. Не знаешь, что в следующий момент предложит это внешнее искусственное воображение. Себя-то знаешь получше
, а тут ты и читатель, и соавтор.
А направлять этот поток сознания — дело затягивающее. Не знаешь, что в следующий момент предложит это внешнее искусственное воображение. Себя-то знаешь получше
, а тут ты и читатель, и соавтор.Он сейчас много где.
Я думала про конкурс стихов, "весна всё жарче", но так ничего путного и не надумала )
Но можно проголосовать за выложенные.
Балабоба почему-то не работает.