Расправим крылья - и в полет!

[Лили]

Белый парус, гладь морская
Блики солнца, синь небес

Willem Haenraets


Море – как плавно оно перетекает в небо...
Так я сливаюсь с тобой, перетекаю в тебя.
И не найти черту, как меж Адамом и Евой,
Грань, где кончаешься ты и начинаюсь я.

Лили

 

[Aramis]

Почему именно небесный дождь
И серые лужи в разных оттенках
Кружат нашу мужскую голову,
Порождая в душе гром и молнию,
Когда именно Она вдруг возникает
Из всего этого с зотиком, похожим на облако
Прекрасная и единственная...

Арамис

 

[Гордон Шамуэй]

Вот, почему, глядя на картину, я совсем не увидел зонтик героини, зато удивился органичности грот-мачты на крыше трамвая у неё за спиной?

 

[Aramis]

Большое видится на расстоянии ))

Добавлено через 1 час 52 минуты

Вот, почему, глядя на картину, я совсем не увидел зонтик героини, зато удивился органичности грот-мачты на крыше трамвая у неё за спиной?

Но, чтобы трамвайная мачта выпала из поля зрения, надо с девушкой потанцевать...

 

[Лили]

Представьте себе, что в смазливые лица на экране влюбляются безумно не только романтичные девушки! И кто бы мог подумать! )))




Как не вспомнить Леонида Андреева:

Любовь… Да, любовь. Вот проклятая богом страна, где опоздание служит законом, где ни один поезд не приходит по расписанию и начальники станций в красных шапках – все сумасшедшие или идиоты. Но здесь и сторожа сошли с ума от крушений! Опаздывают все признания и поцелуи, всегда слишком ранние для одного и слишком поздние для другого, лгут все часы и встречи и, как хоровод пьяных призраков, одни бегут по кругу, другие догоняют, хватая воздух протянутыми руками. Все в мире приходит слишком поздно, но только любовь умеет минуту запоздания превратить в бездонную вечность вечной разлуки!

 

[Aramis]

Как не вспомнить Леонида Андреева:
Любовь… Да, любовь. Вот проклятая богом страна, где опоздание служит законом, где ни один поезд не приходит по расписанию и начальники станций в красных шапках – все сумасшедшие или идиоты. Но здесь и сторожа сошли с ума от крушений! Опаздывают все признания и поцелуи, всегда слишком ранние для одного и слишком поздние для другого, лгут все часы и встречи и, как хоровод пьяных призраков, одни бегут по кругу, другие догоняют, хватая воздух протянутыми руками. Все в мире приходит слишком поздно, но только любовь умеет минуту запоздания превратить в бездонную вечность вечной разлуки!

Его сын, Даниил Андреев - человек удивительной и тяжелой судьбы, был наделен огромным творческим талантом.


Пламенея над городом белым
Через стёкла морозного льда,
Её лампа вдали голубела
Над судьбою моей, как звезда.


В убелённом метелью просторе
Дремлет дальняя цепь фонарей, —
О былое, безгрешное горе
Лишь о ней, незабвенной, о ней!


Плавный вальс, и напевы, и пары,
А на стуже, за сонным драпри —
Облечённые в иней бульвары,
Без конца, без конца фонари.


Незабвенной и горькой святыней
Будешь ты до конца моих дней,
Ты, мерцавший над городом иней,
Ты, сверкавшая цепь фонарей.


И казались таинственным даром
Каждый угол, урочище, сад,
Ветви белые над тротуаром,
Нависавшие из-за оград.


И далёко внизу, под балконом,
Я едва различал, как во сне,
Что идёшь ты под снегом влюблённым
Не со мной, – не за мной, – не ко мне.

 

[КарЛеонова]

Художник Анна Виноградова





Дама с собачкой гуляет с рассветом,
Смотрится в окна, куражится лето,
День собирает с прохожих улыбки,
Домик "под крышей" небесной накидки.

Сквер пересек никотиновый запах,
Редкие тучки в изысканных шляпах,
Ветер пугливый спускается вниз -
Знойного августа легкий каприз.

Солнечный зайчик с пытливостью взгляда,
Просится в форточку - там есть прохлада,
В окнах зеркалит стареющий клен,
Словно из прошлого - наш почтальон.

Легкие города сжаты жарою,
Роща в истоме противится зною,
Мягкий асфальт - пластилин да и только...
Лето прошито сосновой иголкой.

Дама с собачкой гулять выйдет к ночи -
Свежей прохлады животное хочет.
Их охраняет седой... домофон,
Он в своих девочек с детства влюблен.
© Василий Ростовский

 

[олененок]

Артем Чебоха

Утихает моя печаль,
Гаснет, тая в ночи свеча.
И зареванная душа
Умывается не спеша.
Сон, скорее уж, приходи,
Сказку за руку приведи.
Убаюкай и успокой,
Чтобы горести никакой.
А ты, утро, нежное милое,
Проследи, солнца всем хватило ли?
Чтоб сердца любовью согреть.
Чтобы тихо не умереть...

олененок

 

[Лили]

Его сын, Даниил Андреев - человек удивительной и тяжелой судьбы, был наделен огромным творческим талантом.

Да! У меня по сей день (с юности!) есть его "Роза мира", возвращаюсь к ней время от времени. Там и стихи его в конце книги.

Утихает моя печаль,
Гаснет, тая в ночи свеча.

Дым над водой
от погасшей давно сигареты,
Лунный клинок,
рассекающий ночь, серебрится,
Старый чердак
во Вселенной затерянный где-то,
Зеркало снов
отражает забытые лица.

Слишком тонка
бесполезная нить Ариадны,
Ключ потерял
одуревший вконец Буратино,
Жизнь – бегемот,
постоянно голодный и жадный,
Лопает дни,
выползая за пищей из тины.

Что-то не так,
если утром будильник не нужен,
Что-то не так,
если в шашки играешь с Рассветом,
Заспанный мир
поместился в малюсенькой луже,
Дым над водой
от погасшей давно сигареты.

© Copyright: Латур

 

[Aramis]

Ремикс Константина Кедрова по мотивам воспоминаний Бунина и Чехова о Толстом.

Лев Толстой. Иной раз лучше и помолчать. На кой черт я отредактировал Евангелие? Выбросил или отредактировал все чудеса. Получилась скучища смертная.
Бунин. А я отредактировал вашу «Анну». Выбросил все лишнее. Получилась скучища смертная и глупость.
Лев Толстой. Да, американцы выбросили из «Войны и мира» описание войны. Никакого успеха. Зато потом полный текст с прилавков смели.
Шкловский. А вы хотели отказаться от лишнего. Писать лаконично, как в Библии.
Лев Толстой. И написал «Фальшивый купон» никому не нужный. Хотя литературоведы его расхваливают.
Шкловский. Да все это ваше опрощение все равно, как оскопление Холстомера. Хлыст вы и скопец, Лев Николаевич, тоталитарный сектант.
Лев Толстой. А убери мои заблуждения, и ничего не останется. Получится отредактированная «Каренина», по господину Бунину. Я помню, вы ко мне с Горьким в Ясную Приезжали. Чего-то хотели.
Бунин. Да закурить мы хотели, поесть, выпить.
Лев Толстой. А я вам: «Откажитесь от этой отравы!»
Бунин. Зато на станции в буфете мы чуть ни залпом выдули всю водку, закусили зелеными котлетами и жадно затянулись махоркой из козьей ножки.
Лев Толстой. Приходили ко мне из Общества трезвости. Предлагали возглавить. А я им: «Это что за общество такое? Собираются, чтобы не пить? По-моему, это глупость. Раз уж собрались, надо выпить».
Чертков. Вот всегда вы, Лев Николаевич, непоследовательны. Зачем комара убили?
Лев Толстой. Какого еще комара?
Гольденвейзер. Да того, что к лысине Черткова присосался. Вы тогда так лихо привстали, изловчились и хлоп по лысине. Чертков вскочил с кровавым пятном.
Чертков. Что вы наделали!
Лев Толстой. А что я наделал?
Чертков. Вы же убили живое существо!
Лев Толстой. Нельзя же жить так подробно.
Достоевский. Вот и я начитался ваших трудов да и ляпнул – весь мир не стоит одной слезинки ребенка. Или наоборот – одна слезинка не стоит… Тьфу, черт, запутали вы меня вконец.
Лев Толстой. Во что запутал?
Достоевский. Вконец. Вместе. Не «в конец», а вконец.
Лев Толстой. В конец лучше. Сразу видно, на войне не бывали.
Достоевский. А вы?
Лев Толстой. А я всю севастопольскую войну прошел и героя получил. Да только чушь все это. Нет никакого героизма. Все подвиги сочиняют в штабах. А на войне воюют. Просто убивают друг друга, пока все кровью не захлебнутся. Потом одни кричат – победа! Другие говорят – поражение. На войне побед не бывает. Война уже поражение.
Бунин. Ну вот вы опять за свое.
Лев Толстой. Да уж не за ваше. У вас там в «Темных аллеях» одни лобки да сиськи.
Бунин. Нет у меня там никаких сисек. Лобок темнеет, а сисек нет.
Лев Толстой. И плохо, что нет. Что за лобок без сисек.
Чехов. Вот и я начитался в юности Эмпедокла, и потом всюду титьки торчали, даже в облаках.
Лев Толстой. Это бывает. Я тоже иной раз на холм смотрю, а титьки мерещатся. В юности от похоти, а теперь, видать, от маразма. Даже на прогулки перестал ходить, чтобы не возбуждаться.
Чехов. Ясное дело. Вот ведь какой год воздержание проповедуете, а половую любовь называете гадостью.
Лев Толстой. Ужасная гадость, мерзость и скотство. Вчера с Аксиньей на сеновале опять бес попутал. Вот она сено разгребает. Вот только посмотрите, какие ягодицы. Таких у барышень не бывает. Аксиньюшка, подь сюды! Мы тебе гостинец дадим… А вы говорите Эмпедокл. Тут и без Эмпедокла голова кругом. Вон какие холмищи дыбятся.
Чехов. Если ружье висит в первом акте, то во втором оно выстрелит.
Лев Толстой. Это у вас, молодых, все стреляет в первом акте. А в моем возрасте сплошь и рядом висеть висит, а стрелять не стреляет. То и хорошо, что стреляет, а то детишки всякие незаконнорожденные. Один грех да морока.
Чехов. Как врач замечу, что половая жизнь в любом возрасте для здоровья полезна.
Лев Толстой. Ну так я пойду, а вы тут с Аксиньюшкой погутарьте. Аксиньюшка, тут тебе молодой барин гостинчик принес.
Чехов. Вы, Аксинья, меня не бойтесь. Я врач. От меня еще никто случайно не забеременел.
Аксинья. А не случайно?
Чехов. Тем более.
Лев Толстой. А я в ваши годы такой инкубатор расплодил, что до сих пор с ними не могу разобраться. Все сыновья идиоты. А дочери так и норовят замуж или в монахини. Не знаю, что хуже.
Чехов. Помилуйте, Лев Николаевич, да куда же еще дочерям податься! Либо замуж, либо в монахини. Не в публичный же дом идти.
Лев Толстой. Вот я и говорю, какая гадость это монашество, а замужество еще хуже. Уж лучше половая любовь,
там хоть сиюминутная радость. Так они и этого не хотят. Все влюбляются в идиотов.
Чехов. Что делать, Лев Николаевич один, а идиоты так и роятся. Это я вам как врач замечу.
Лев Толстой. Пчелы-то они умнее. У них одна матка за всех баб отдувается. Все остальные трудятся денно и нощно. И все довольны, и все счастливы.
Чехов. Откуда вы знаете, что все счастливы?
Лев Толстой. Да уж знаю, мне пчелы нажужжали.
Чехов. Знаю, Лев Николаевич, какие пчелки вам про счастье жужжат. Вашу пчелку, небось, Аксиньюшкой кличут.
Лев Толстой. Да, крестьяне живут естественной, природной жизнью. И очень на пчел похожи. А мы вот с вами из роя выбились и только людям жить мешаем.
Аксинья. Как-то вы, господа, смешно изъясняетесь. Мне аж в грудях щекотно.
Лев Толстой. То-то они у тебя торчат, аж смотреть тошно.
Аксинья. А вы и не смотрите.
Лев Толстой. Я бы и рад не смотреть, да не могу оторваться.
Аксинья. Ха-ха-ха! Какой вы пушистый весь, как одуванчик, а все озорник.
Лев Толстой. Одуванчик… Вот он, народ. Что ни слово, то золото. А, небось, молодой барин все ж милей и пригожей.
Аксинья. Молодой-то барин, вон весь в очках, а вы меня в стогу без всяких стекляшек в сумерках заприметили.
Чехов. Да, не любит меня простой люд, наверное, потому, что я сам из простых. А вы граф. От вас не то что крестьянки, все пчелки в округе млеют.
Лев Толстой (довольно). Все эти титулы такая гадость, хуже любви половой. Проще надо быть, проще.
Чехов. Да вы уж вон как опростились. И босиком, и в рубахе, а за сто верст видно, что граф Толстой. Мало того, что граф, так еще и Толстой. Мало того, что Толстой, так еще и граф. А мы как ни пыжимся, в подметки вам не годимся.
Бунин. Не знаю, как вы, а я в подметки никому действительно не гожусь. Даже графу Толстому. Простите, Лев Николаевич, при все уважении.
Лев Толстой. Да на что мне подметки. Я босиком хожу, как Аксинья. Иди ко мне, босенькая, а этих не бойся. Они только так постоят, посмотрят, а сами ни-ни, кишка тонка.
Аксинья. Срамники вы, Лев Николаевич. Нешто можно
прилюдно. Они же всем раззвонят. Вам потом поруганье от Софьи Андреевны.
Лев Толстой. Раззвонят, как пить дать, раззвонят… ну я с тобой не прощаюсь, вечор на сеновал приду.
Аксинья. С господами?
Лев Толстой. Не бось! Один приду, а гостинцев за всех троих принесу.
Аксинья. Да вы во всем за троих, даром что одуванчик. Ну сущий леший. Бородой-то защекочете.
Лев Толстой. Защекочу, ох, защекочу.
Чехов. В человеке все должно быть прекрасно – и борода, и мысли.
Лев Толстой. Прекрасная мысль! А борода, вы не расстраивайтесь, Антон Павлович, еще вырастет. Вы не стригите ее, как я. Она и вырастет.
Бунин. Лично я предпочитаю бритье. И непременно с английским одеколоном. Дамам нравится. Спасибо, Лев Николаевич, за прием. Мы с Антоном Павловичем на станцию. Там поезд уже свистит.
Лев Толстой. С богом. Не поминайте лихом. Как там у вашего Блока: «Молчали желтые и синие, в зеленых плакали и пели». А мы с Аксиньей «под насыпью во рву некошеном».

 

[КарЛеонова]

Дмитрий Воденников

О, эта мука детских фотографий
людей, которых мы любили или любим
(все эти уши, ёжики и лбы),
она не в том, что все они – жемчужны,
не в том она, что мы им – не нужны,
а в том, что мы про них уже все знаем,
а им не видно – собственной судьбы.
Потому что я тоже смотрю из своей лопоухой
весны
на ужасную взрослую жизнь – и никак не могу
наглядеться:
сколько разных, прекрасных, родных —
я когда-то любил и забыл,
в 21 столетье своем, в ненасытном твоем
королевстве.
Отрывок.

 

[Лили]

Потому что я тоже смотрю из своей лопоухой
весны
на ужасную взрослую жизнь – и никак не могу
наглядеться

[MEDIASERVICE]https://www.youtube.com/watch?v=E1N77gZGr3o?list=PL5_CW-XHdBJ3wJ9qWq6UjUaKlK9-WyKRc[/MEDIASERVICE]

 

[Aramis]

Месть женщины

Когда случится мне тебя предать,
не вздрогнет небо, разрывая звёзды,
не испарится быстрая вода
в реке времён. И не иссякнет воздух.

Всё так же ветер будет развевать
твои знамёна, вышитые мною,
но в битве между миром и войною
падёт твоя бесчисленная рать.

И ни один из выживших в бою
не преклонит колена пред тобою.
Ты побредёшь, как тень, по полю боя
В никем не завоёванном краю.

Никто из тех, кто слаб и уязвим,
не вынесет и части этой муки.
Один, средь их предсмертных пантомим,
ты, наконец, ко мне протянешь руки.
Воскликнешь ты: - Любимая, за что?
И я отвечу. Я молчать не буду.

...Вчера ты мне забыл подать пальто.
Не вытер пыль. И не помыл посуду!

Фаина Садко

 

[Лили]

Воскликнешь ты: - Любимая, за что?
И я отвечу. Я молчать не буду.
...Вчера ты мне забыл подать пальто.
Не вытер пыль. И не помыл посуду!

@Aramis, :: И ария торжествующей Юдифи прекрасно вписалась!Супер!
И коль скоро мы на такой высокой ноте...

Jacopo Amigoni. Jael and Sisera


зин не надо в челюсть
зин не надо в пах
ссорятся же люди
как то на словах

© Дарья

 

[КарЛеонова]

Один, средь их предсмертных пантомим,
ты, наконец, ко мне протянешь руки.

Иероним Босх

 

[Лили]

Когда случится мне тебя предать...

год пришёл к повороту, всё на круги своя возвратив,
всему своё время, как завещал нам Екклезиаст;
теперь мы знаем, мир устроен, как негатив:
чем ярче деталь, тем сильнее контраст;
мы заглотили наживку, как лёгкий аперитив,
мы сбросили кожу, словно балласт.

апрель всегда приходит, не предупредив,
с мёрзлых душ срезает отмерший пласт
и отпускает с миром: иди,
никто тебя не обидит,
НИКТО НЕ ПРЕДАСТ.

Ксения Желудова

Ярек Годфрей

 

[Aramis]

Советы Аркадия Аверченко о том, как иметь успех у прекрасного пола:

Вначале — маленькое разъяснение: я вовсе не хочу идти против Священного писания, которое гласит:

«Не пожелай жены ближнего твоего».

Что здесь главное? То, что он «ближний». Жены ближнего и не желайте.

Но если жена в Кишиневе, а муж, скажем, во Владивостоке, то он уже делается дальним, и, значит, всякое нарушение священной заповеди отпадает.

Из этого, конечно, не следует, что всякий молодец, влюбившийся в замужнюю женщину, должен таскать под мышкой глобус и, осведомившись о местопребывании мужа, начать вслух рассчитывать расстояние, тыча пальцем в разные места глобуса.


Это слишком наглядно, а всякое чувство требует тайны.

Влюбившись, вовсе не нужно моментально напяливать фрак, белый галстук, зажимать в мокрой от волнения руке букет цветов и, явившись к предмету своей страсти, преклонить перед ней колено со словами:

— Ангел мой! Я не могу жить без тебя. Будь моей женой!!

— Что вы, помилуйте. Да ведь я замужем!

— Я вас разведу с мужем!

— Но у меня дети...

— Детей отравим. Новые будут.

Глупо и глупо. Женщина никогда не пойдет на эту примитивную приманку.

Вот как сделайте: явитесь в сумерки с визитом к дорогой вашему сердцу женщине, припудривши лицо и подводите глаза жженой пробкой, явитесь и, севши в уголок, замрите.

— Что это вы сегодня такой грустный?.. — спросит хозяйка.

— Так, знаете. Нет, нет. Лучше не расспрашивайте меня.

— Дела плохие?

— Что для меня дела. (Вздох.) Я о них даже и не думаю.

— Вы что-то сегодня бледны...

— Ночь не спал.

— Бедный!.. Почему же?

— Вы мне снились всю ночь.

Даю слово, что самая умная женщина не обратит внимание на резкое несоответствие между первой фразой («не спал всю ночь») и второй — («вы снились всю ночь»).

— Я вам снилась?.. — задумчиво скажет она. — Вот странно.

И довольно на сегодня. Конец. Маленькая, крохотная зацепка уже сделана. Уйдите, оставив ее задумчивой.

На другой день:

— Вы сегодня опять какой-то бледный... (пудра «Клития» — замечательное вспомогательное средство для влюбленного человека).

— Бледный, я? Гм... Отчего бы это? Может быть, потому, что опять плохо спал?

— Бедняга! А теперь кто вам снился?

— Догадайтесь... (В этом месте можно рискнуть взять ее за руку. Полагаю, опасности особой нет.)

— Ну, как же я могу догадаться... (Врешь, милая! Уже догадалась. Иначе зачем бы он взял тебя за руку?..)

— Не догадываетесь? Вы, такая чуткая, такая красивая...

Красота тут, конечно, ни при чем, но — каши маслом не испортишь.

Скачите дальше:

— Вы... не догадываетесь? Вы, у которой сердце звучит, как Эолова арфа, под малейшим порывом налетевшего ветерка, вы, у которой глаза, как зеркальная лазурь Лаго-Маджиоре, проникающая, как стрела, в самую глубину сознания бедного больного человеческого сердца, бьющегося в унисон с теми тонкими струнами... которая...

Такой разговор требуется минут на шесть. Ничего, что глупо. Зато складно. Тут тебе и Эолова арфа и Лаго-Маджиоре, и унисон. Советую напирать на смысл, а, главным образом, на звук голоса, на музыку.

Очень рекомендуется, не окончив фразы, нервно вскочить махнуть рукой и, наскоро попрощавшись, уйти.

Это производит впечатление. А кроме того, и из запутанной фразы выкрутитесь.

На третий день смело входите и говорите такую на первый взгляд странную фразу:

— Мэри! (Или Ольга, или Эльза). Что вы со мной делаете?!

— А что такое? Что я с вами делаю?

— Посмотрите на меня: (не нужно забывать — еще в передней — смахнуть платком пудру с лица. Но — осторожно: жженая пробка под глазами может размазаться). Вы видите?!

— Да, вид у вас неважный... Но разве я виновата?..

— Вы виноваты! Только вы. Вы приходите ночью к моему изголовью, и... и... я больше так не могу!!!

По общечеловеческой логике нужно бы ответить на это так:

— Чего вы ко мне пристали с вашим изголовьем? Мало ли какая ерунда будет вам сниться? Что ж, я за это должна и отвечать?!

Но... ни одна женщина не скажет так. Нужно знать женщину.

Она только воскликнет:

— Боже мой! Но разве я этого хотела?! Мне самой тяжело, что вы так мучитесь...

Слышите? Ей тяжело! Она, значит, вам сочувствует. Она, значит, как говорят профессиональные рыболовы, — «зацепилась на крючок».

В этом месте я подхожу к самому деликатному вопросу, о котором мне, при моей застенчивости, трудно и слово вымолвить.

Вы должны ее поцеловать.

Только, ради Бога, не сразу.

Не обрушивайтесь на нее, как глетчер, не рычите, как бегемот.

Тихо, деликатно возьмите за руки. Приблизьте свои глаза к ее глазам (губы, как известно, покорно следуют за глазами — деваться им некуда). Ближе... Ближе... Загляните в таинственную бездну ее глаз.

И вот — в этой позиции сразу и не разберешь: вы ли ее поцеловали, она ли вас.

Конечно, дальнейших советов я не могу давать. Я слишком скромен для этого. Можете даже, поцеловав, пойти домой — и на этом успокоиться.

Но как поэт — еще раз говорю: лучший прием для успеха, это «вы мне снились». Долбите, как детям, пока не подействует.
:smile:

 

[олененок]

Фабиан Перез

Вы знаете, что люди могут не вернуться?
зажав всю волю в кулаке, Вас отпустить?
и как-то утром с мыслями, но не о Вас, проснуться
и больше Вас не ждать и не о Вас грустить.

Вы знаете, что люди могут не вернуться?
не выдержать, свой мир сломав, Вас не простить?
и со слезами на глазах от Вас на 100 ключей замкнуться
и понимая, что нет сил, Вас навсегда забыть.

задумайтесь, о том, что люди могут не вернуться
и могут не писать, не волноваться, могут не звонить…
и никогда… и никогда Вам к ним уже не прикоснуться…
задумайтесь, а кто еще Вас сможет так же полюбить?

Лана Карпинская



Фабиан Перез

[MEDIASERVICE]https://www.youtube.com/watch?v=byacLyhJzks&t=74s[/MEDIASERVICE]

 

[Лили]

художник Олег Ильдюков

И проще, и легче
списать на безвременье осени
холодные руки, круги под глазами
и прочее.
Всё только поблизости -
как-то ни вместе, ни врозь и ни...
А линия жизни
отчётливей и одиночее.

Ну, вот и дожили
до влажных беспамятных сумерек,
до голой неправды,
лица в каждом зеркале разного.
До ноты покоя в глухом, неотвеченном зуммере...
до нечего, не с кем и незачем
плакать и праздновать.

А линия сердца
всегда параллельна реальности -
крестясь ли,
ветвясь ли,
срываясь ли на многоточия...
Так ярко пылает
палитра с оттенками радости -
простой,
безотчётной,
слепящей,
беспечной...
И прочее......

А. Полетаева


[MEDIASERVICE]https://www.youtube.com/watch?v=icsIpjqZamg?list=RDicsIpjqZamg[/MEDIASERVICE]

 

[Aramis]

И проще, и легче
списать на безвременье осени...

Сигара, блюз, кристаллы льда на дне
Стакана или души, что одно и тоже
Горечь одиночества нежится в сигаретной дымке
Зажигалка, словно, маленький дракон
Выбрасывает языки пламени,
В которых сгорает прошлое,
А с ним твоя нежность, слова и счастье...

Арамис