Мои переводы

[alex алекс]

@Печерский мост, Слава, с прошедшим Днём Рождения!

 

[Nicole]

@Печерский мост, с днем рождения!
Пусть будет у тебя всё и ничего за это не будет!

 

[alex алекс]

ну вот, как поётся в одной блатной песенке: ни х...я себе, сходил за хлебом
тусовка по поводу д.р. , как поход Берлиоза в Массолит, сорвалась.
вернусь к переводам

 

[alex алекс]

John Gay

The Philosopher and the Pheasants

The sage, awaked at early day,
Through the deep forest took his way;
Drawn by the music of the groves,
Along the winding gloom he roves:
From tree to tree, the warbling throats
Prolong the sweet alternate notes.
But where he pass'd, he terror threw,
The song broke short, the warblers flew;
The thrushes chattered with affright,
And nightingales abhorred his sight;

All animals before him ran,
To shun the hateful sight of man.
'Whence is this dread of every creature?
Fly they our figure or our nature?'
As thus he walked in musing thought,
His ear imperfect accents caught;
With cious step he nearer drew,
By the thick shade concealed from view.
High on the branch a pheasant stood,
Around her all her listening brood;

Proud of the blessings of her nest,
She thus a mother's care expressed:
'No dangers here shall circumvent,
Within the woods enjoy content.
Sooner the hawk or vulture trust,
Than man; of animals the worst:
In him ingratitude you find,
A vice peculiar to the kind.
The sheep whose annual fleece is dyed,
To guard his health, and serve his pride,

Forced from his fold and native plain,
Is in the cruel shambles slain.
The swarms, who, with industrious skill,
His hives with wax and honey fill,
In vain whole summer days employed,
Their stores are sold, their race destroyed.
What tribute from the goose is paid!
Does not her wing all science aid!
Does it not lovers' hearts explain,
And drudge to raise the merchant's gain?

What now rewards this general use?
He takes the quills, and eats the goose.
Man then avoid, detest his ways;
So safety shall prolong your days.
When services are thus acquitted,
Be sure we pheasants must be spitted.

Джон Гей

Философ и фазаны

то было летом иль весною,
философ брёл тропой лесною
так глухо здесь,лишь птичий гомон,
лес музыкой волшебной полон
с берёзы всякой к каждой ели
летели птах весёлых трели
но как мудрец наш приближался,
тут птичий хор вдруг обрывался
дрозды в испуге трепетали,
и соловьи вмиг улетали

что свиристело и визжало,
пред человеком задрожало
«как понимать мы это будем-
звериный страх ко всяким людям?»
(не предсказуем и не прост
любой философов вопрос)
всё прояснил один рассказ:
вдали от посторонних глаз
фазан, пред ним детишек ряд
учил родитель фазанят:

«полна врагов лесная чаща,
ползущих, жалящих, рычащих,
стервятник грозен, но из всех
зверям опасней человек!
не ест с земли, не пьёт из лужи,
но, верьте, дети, всех он хуже!
коварство-главная опасность,
жестокость и неблагодарность
согреет их овечья шерсть,
а что в ответ: страшна их месть

стада овечьи в муках, болях,
кончают жизнь свою на бойнях
пчелиный рой трудом неброским
людей одарит мёдом, воском,
но к холодам и зимней стуже
рой разорят, коль им не нужен
теорий сколько отвлечённых
пером гусиным муж учёный
испишет, и поэт марает
бумагу, свой барыш считает

купец, плут точит лясы,
а бедный гусь идет на мясо!
клянитесь ж до скончанья века
бежать стремглав от человека
не доверять и ненавидеть
едва смогли его увидеть!!!»
***
молю, надеюсь несказанно,
что верно всё лишь для фазанов….

 

[alex алекс]

John Gay

The Pin and the Needle

A pin, who long had served a bey,
Proficient in the toilet's duty,
Had formed her sleeve, confined her hair,
Or given her knot a smarter air,
Now nearest to her heart was placed,
Now in her mantua's tail disgraced:
But could she partial fortune blame,
Who saw her lovers served the same?
At length from all her honours cast;
Through various turns of life she pass'd;

Now glittered on a tailor's arm;
Now kept a beggar's infant warm;
Now, ranged within a miser's coat,
Contributes to his yearly groat;
Now, raised again from low approach,
She visits in the doctor's coach;
Here, there, by various fortune toss'd,
At last in Gresham Hall was lost.
Charmed with the wonders of the show,
On every side, above, below,

She now of this or that enquires,
What least was understood admires.
'Tis plain, each thing so struck her mind.
Her head's of virtuoso kind.
'And pray what's this, and this, dear sir?'
'A needle,' says the interpreter.
She knew the name. And thus the fool
Addressed her as a tailor's tool:
'A needle with that filthy stone,
Quite idle, all with rust o'ergrown!

You better might employ your parts,
And aid the sempstress in her arts.
But tell me how the friendship grew
Between that paltry flint and you?'
'Friend,' says the needle, 'cease to blame;
I follow real worth and fame.
Know'st thou the loadstone's power and art,
That virtue virtues can impart?
Of all his talents I partake,
Who then can such a friend forsake?

'Tis I directs the pilot's hand
To shun the rocks and treacherous sand:
By me the distant world is known,
And either India is our own.
Had I with milliners been bred,
What had I been? the guide of thread,
And drudged as vulgar needles do,
Of no more consequence than you.'

Джон Гей

Булавка и Компасная Стрелка

служа красавице, булавка
вся наслаждалась жизнью сладкой
господ быть частью туалета-
кто не мечтал о славе этой!
то в волосах, к груди то ближе,
ну, а потом всё ниже, ниже
с годами в нас нужда все меньше
(сейчас не о капризах женщин)
до боли это всем знакомо,
исчезла, бедная, из дома

в руке трудилась у портного,
потом у бедняка простого,
(вот мука-в нищенских одеждах
нам вспоминать наряды прежде)
но всяк предмет кому то нужен,
булавка лекарю послужит,
и вот нежданная награда
в музее стала экспонатом!
мне, как и вам всем, интересно
за что попасть смогла в то место?

не понимая, что где толком,
булавка оглядела полки
«вот это что? а то? а это?
ну, помогите ж мне ответом!»
и вдруг, как сладкая истома,
нашла предмет вполне знакомый
её вниманье привлекла
сестра булавочья-игла!
одно лишь было безобразно:
игла в каком то камне грязном

«скажи, зачем твой камень ржавый?,-
булавка гнев не удержала:
могла б усердием и чувством
в портняжном преуспеть искусстве!»,-
почуяла глупышка власть
игла ответила: «я часть
того, что камнем называешь,
ты ничего не понимаешь,
учёный гений нас умело
навек связал и сделал целым!

чтобы в тумане корабли
меж скал надёжно плыть могли
куда нам до портняжной прыти,
да только не было б открытий
краёв далёких и опасных,
ну что,теперь,подруга, ясно?»

***
подумал, часто так бывает
мы спорим, суть не понимая….

 

[alex алекс]

John Gay

The Old Hen and the Cock

Restrain your child; you'll soon believe
The text which says, we sprung from Eve.
As an old hen led forth her train,
And seemed to peck to shew the grain;
She raked the chaff, she ed the ground,
And gleaned the spacious yard around.
A giddy chick, to try her wings,
On the well's narrow margin springs,
And prone she drops. The mother's breast
All day with sorrow was possess'd.

A cock she met; her son she knew;
And in her heart affection grew.
'My son,' says she, 'I grant your years
Have reached beyond a mother's cares;
I see you vig'rous, strong, and bold;
I hear with joy your triumphs told.
Tis not from cocks thy fate I dread;
But let thy ever-wary tread
Avoid yon well; that fatal place
Is sure perdition to our race.

Print this my counsel on thy breast;
To the just gods I leave the rest.'
He thanked her care; yet day by day
His bosom burned to disobey;
And every time the well he saw,
Scorned in his heart the foolish law:
Near and more near each day he drew,
And longed to try the dangerous view.
'Why was this idle charge?' he cries;
'Let courage female fears despise.

Or did she doubt my heart was brave,
And therefore this injunction gave?
Or does her harvest store the place,
A treasure for her younger race?
And would she thus my search prevent?
I stand resolved, and dare the event.'
Thus said. He mounts the margin's round,
And pries into the depth profound.
He stretched his neck; and from below
With stretching neck advanced a foe:

With wrath his ruffled plumes he rears,
The foe with ruffled plumes appears:
Threat answered threat, his fury grew,
Headlong to meet the war he flew,
But when the watery death he found,
He thus lamented as he drowned:
'I ne'er had been in this condition,
But for my mother's prohibition.'


Джон Гей

Старая Курица и Молодой Петушок

совет хоть прост, да только верный:
детей учите, дети Евы!

***
учила курица цыплят,
как учит командир отряд
расскажет трепетная мать,
как надо зернышки клевать!
цыплятки вторят неумело,
пока ты юн, не очень смелый
да вот в семье не без уродца,
один «смельчак» на край колодца
взлетел и сразу же упал
о горе маме! бездыхан…

еще блестели слёзы горя,
тут петушок навстречу вскоре,
гордилась курица им ныне
(о взрослом речь куринном сыне)
«сынок, печали ты не ведал,
я знаю о твоих победах
сосед на днях мне говорил
про петушинные бои
остерегайся, моё солнце,
того проклятого колодца!

дай слово, будешь осторожен,
а остальное-воля божья»
пообещал младой прохвост
зло обходить за сотню вёрст
да на беду родной старушки
он обещание нарушит:
«неужто смелостью обижен?»
и петушок к колодцу ближе
ведь выбор не всегда возможен
куражным быть иль осторожным!

«неужто мама сомневалась,
мне сердце храброе досталось!
а может быть в колодце с лета
зерно хранит для младших деток?
мамаша, знать, не так проста
и помыслами не чиста!»
недолго он с собой боролся,
чтоб заглянуть на дно колодца
вгляделся грозно наш смельчак-
навстречу надвигался враг

на бой! забыто всё на свете!!!
противник этим же ответил
кошмар такой, подобно сну,
петух сорвался, утонул,
и крик последний резал уши:
«эх, зря я мамочку не слушал!»

и в нарушеньи строгих правил
закончу я своей моралью:
как часто рвёмся мы в сраженье,
а враг- лишь наше отраженье

 

[alex алекс]

John Gay

Pythagoras and the Countryman

Pythag'ras rose at early dawn,
By soaring meditation drawn,
To breathe the fragrance of the day,
Through flowery fields he took his way.
In musing contemplation warm,
His steps misled him to a farm,
Where, on the ladder's topmost round,
A peasant stood; the hammer's sound
Shook the weak barn. 'Say, friend, what care
Calls for thy honest labour there?'

The clown, with surly voice replies,
'Vengeance aloud for justice cries.
This kite, by daily rapine fed,
My hens' annoy, my turkeys' dread,
At length his forfeit life has paid;
See on the wall his wings displayed,
Here nailed, a terror to his kind,
My fowls shall future safety find;
My yard the thriving poultry feed,
And my barn's refuse fat the breed.'

'Friend,' says the sage, 'the doom is wise;
For public good the murderer dies.
But if these tyrants of the air
Demand a sentence so severe,
Think how the glutton man devours;
What bloody feasts regale his hours!
O impudence of power and might,
Thus to condemn a hawk or kite,
When thou, perhaps, carniv'rous sinner,
Hadst pullets yesterday for dinner!'

'Hold,' cried the clown, with passion heated,
'Shall kites and men alike be treated?
When Heaven the world with creatures stored,
Man was ordained their sovereign lord.'
'Thus tyrants boast,' the sage replied,
'Whose murders spring from power and pride.
Own then this man-like kite is slain
Thy greater luxury to sustain;
For "Petty rogues submit to fate,
That great ones may enjoy their state."'

Джон Гей

Пифагор и Крестьянин

в рассветный час цветущим лугом,
с самим собой, как с лучшим другом,
ведя учёный, жаркий спор,
шёл в размышленьях Пифагор
и новых истин свет, наверно
открыл мудрец бы, да на ферму
забрёл, а там крестьянин старый
стучал кувалдой по амбару
«как тяжела твоя работа!
видать серьёзная забота?»

сказал старик на то, потея:
«казнить решился здесь злодея,
что птиц охочий воровать,
я коршуна хочу распять!!!
в защиту кур и индюков
чтоб до скончания веков
потомки коршунов не смели
преследовать дурные цели!
коль хищных стай повержен род,
обильным будет мой приплод!»

«подумай сам, -сказал мудрец:
тирану воздуха конец,
но вот скажи, мой друг, на милость,
а это разве справедливость?
для деток взял он, не спрося,
а ты? ты сколько поросят,
ягнят, телят, душою чистых
лишал своей рукою жизни?
не думаешь, что также нужен
суд и тебе за каждый ужин?»

крестьянин же со злобным смехом:
«зверьё сравнил ты с человеком?
но знает бог и видит мир-
что я природы Властелин!»
«так все тираны говорили,
убийства ваши из гордыни!!!
чтоб этой «истине» служить,
вам легче коршуна убить!»

***
я перевёл все эти споры,
у нас кто будет главным вором?...

 

[alex алекс]

John Gay

The Goat without a Beard

'Tis certain, that the modish passions
Descend among the crowd, like fashions.
Excuse me then, if pride, conceit,
(The manners of the fair and great)
I give to monkeys, asses, dogs,
Fleas, owls, goats, butterflies, and hogs.
I say that these are proud. What then?
I never said they equal men.
A goat (as vain as goat can be)
Affected singularity.

Whene'er a thymy bank he found,
He rolled upon the fragrant ground;
And then with fond attention stood,
Fixed o'er his image in the flood.
'I hate my frowsy beard,' he cries;
'My youth is lost in this disguise.
Did not the females know my vigour,
Well might they loathe this reverend figure.'
Resolved to smoothe his shaggy face,
He sought the barber of the place.

A flippant monkey, spruce and smart,
Hard by, professed the dapper art;
His pole with pewter basins hung,
Black rotten teeth in order strung,
Ranged cups that in the window stood,
Lined with red rags, to look like blood,
Did well his threefold trade explain,
Who shaved, drew teeth, and breathed a vein.
The goat he welcomes with an air,
And seats him in his wooden chair:

Mouth, e, and cheek the lather hides:
Light, smooth, and swift the razor glides.
'I hope your custom, sir,' says pug.
'Sure never face was half so smug.'
The goat, impatient for applause,
Swift to the neighbouring hill withdraws:
The shaggy people grinned and stared.
'Heyday! what's here? without a beard!
Say, brother, whence the dire disgrace?
What envious hand hath robbed your face?'

When thus the fop with smiles of scorn:
'Are beards by civil nations worn?
Even Muscovites have mowed their chins.
Shall we, like formal Capuchins,
Stubborn in pride, retain the mode,
And bear about the hairy load?
Whene'er we through the village stray,
Are we not mocked along the way;
Insulted with loud shouts of scorn,
By boys our beards disgraced and torn?'

'Were you no more with goats to dwell,
Brother, I grant you reason well,'
Replies a bearded chief. 'Beside,
If boys can mortify thy pride,
How wilt thou stand the ridicule
Of our whole flock? Affected fool!
Coxcombs, distinguished from the rest,
To all but coxcombs are a jest.'

Джон Гей

Козёл без бороды

страстей так много у народа,
одна из них, конечно, мода,
пусть у великих честь была,
гордыня ж простаку дана
ослы, собаки, обезьяны,
не нахожу я в них изъяна,
не их вина же, чёрт возьми,
что не родились все людьми
знакомьтесь, наш герой Козёл,
(как все козлы) в себя влюблён

на берегу он развлекался,
тем что в траве пол дня валялся,
и застывал, с восторгом глядя,
в портрет свой на речной он глади
да не доволен бородой:
«вот ведь , козёл я молодой,
хоть манит козочек фигура,
всё портит борода на скулах!»
поплёлся, чтоб убрать щетину
к цирюльнику (есть у скотины!)

о нём подробней, но не слишком:
цирюльником была мартышка,
красноречива, щеголиха,
три дела совершала лихо
лечила зубы, кровь пускала,
попутно стригла, подбривала
звалась она «чего попросим»
иль «королева трёх ремёсел»
козла приветливо встречает
(и у зверей дают на чай ведь)

какой приятный голос,
и побежденный волос
стряхнул на землю прочь
теперь пройтись невмочь!!!
(в такие вот моменты
мы ждём аплодисментов
и в этом соль и суть-
мы все козлы чуть чуть)
«что за урод тут лысый?»
смеялись волки, лисы

изобразил презренье:
«лохматость, вне сомненья,
давно уже не в моде,
кто с бородою ходит,
в наш просвещённый век,
хоть зверь, хоть человек
по скромной моей мысли
отстал, друзья, от жизни!
и всяк юнец безусый
позорит нас искусно!»

«коль не был б ты, как мы,козлом,
был прав, но вот не повезло
страшна правдивая же весть:
ты знай, что ты козел и есть!»,-
сказал так вождь козлиный

***
кто прав в той басне длинной?
пытаюсь каждый раз понять:
нам за другого выдавать
себя, друзья, не стоит
хоть говорим, хоть воем….

 

[Nicole]

John Gay

The Philosopher and the Pheasants

John Gay

The Pin and the Needle

John Gay

The Old Hen and the Cock

John Gay

Pythagoras and the Countryman

Очень интересные басни!
Великолепный перевод!
Спасибо, Саша!

 

[Nicole]

John Gay

The Goat without a Beard

Восхитительно!

 

[Гадалка]

@alex алекс, присоединяюсь к Николь, спасибо за перевод, как всегда великолепно.

 

[alex алекс]

@Nicole, @Гадалка, спасибо вам!!!

 

[Гордон Шамуэй]

Нехило ты так поработал за неделю.
Я читать дольше буду.

 

[alex алекс]

Нехило ты так поработал за неделю

здравствуй, Альф! я тороплюсь, хочу что то успеть в жизни...
не будем развивать эту тему
в игрослове я тебе сказал "спасибо" говорю это и здесь!

 

[Гордон Шамуэй]

в игрослове я тебе сказал "спасибо" говорю это и здесь!

Не будем развивать эту тему ©.
А по здешней теме, мне действительно сложно.
Очень долго читаю оригинал. Тут очень много разночтений с современным языком, которые видны лишь носителю. А я не носитель.

 

[alex алекс]

@Гордон Шамуэй, если бы у меня был смайлик "развожу руками: ну что я могу поделать" я бы сейчас его поставил.

 

[Гордон Шамуэй]

@Гордон Шамуэй, если бы у меня был смайлик "развожу руками: ну что я могу поделать" я бы сейчас его поставил.

@alex алекс, не нужно разводить руками.
Это действительно интересно.
Куда прикольнее дотумкать самому, пусть и не сразу. А потом сравнивать с тем, что у тебя получилось.

 

[alex алекс]

John Gay

The Barley-mow and the Dunghill

How many saucy airs we meet
From Temple Bar to Aldgate Street!
Proud rogues, who shared the South-Sea prey,
And sprung like mushrooms in a day!
They think it mean, to condescend
To know a brother or a friend;
They blush to hear their mother's name,
And by their pride expose their shame.
As cross his yard, at early day,
A careful farmer took his way,

He stopped, and leaning on his fork,
Observed the flail's incessant work.
In thought he measured all his store,
His geese, his hogs, he numbered o'er;
In fancy weighed the fleeces shorn,
And multiplied the next year's corn.
A Barley-mow, which stood beside,
Thus to its musing master cried:
'Say, good sir, is it fit or right
To treat me with neglect and slight?

Me, who contribute to your cheer,
And raise your mirth with ale and beer?
Why thus insulted, thus disgraced,
And that vile dunghill near me placed?
Are those poor sweepings of a groom,
That filthy sight, that nauseous fume,
Meet objects here? Command it hence:
A thing so mean must give offence'
The humble dunghill thus replied:
'Thy master hears, and mocks thy pride:

Insult not thus the meek and low;
In me thy benefactor know;
My warm assistance gave thee birth,
Or thou hadst perished low in earth;
But upstarts, to support their station,
Cancel at once all obligation.'

Джон Гей

Ячменный Стог и Навозная Куча

от Темпл-бар до Олдгейт стрит
толпа нарядами пестрит
и каждый там второй прохожий
делец и плут с бандитской рожей
барыш почуявший однажды,
приличным раньше был (неважно)
в деньгах сумел коль искупаться,
он с братом перестанет знаться

***
жил на земле один крестьянин,
неспешно шёл он утром ранним
своим двором, и весь в заботах
смотрел, как спорится работа
подскажет там и здесь исправит,
серпы и цепи, вилы, грабли
гусей сочтёт, о свиньях спросит,
прикинет урожай на осень
забот в труде крестьянском много,
вот у ячменного он стога:
«хозяин,недоразуменье!
за что такой позор, презренье?

ведь жизни я залог игривой,
даёт ячмень вам эль и пиво,
неужто места нет мне лучше,
с вонючей чем навозной кучей?
за что не рожь в соседях с просом,
а лошадиные отбросы?
прошу ко мне я быть добрее,
убрать позор сей поскорее!»
дождавшись, что напор остынет,
сказала куча: «ты в гордыне

смешон, нелеп, неблагодарен,
забыл ты первое из правил:
когда зерном в земле ты пленник,
моё тепло тебя согреет!
хоть мной не принято гордиться,
ты без навоза б не родился!»

***
намёк не тонок, с жизнью связан,
не забывай, кому обязан...

 

[alex алекс]

John Gay

The Old Woman and her Cats

Who friendship with a knave hath made,
Is judged a partner in the trade.
The matron who conducts abroad
A willing nymph, is thought a bawd;
And if a modest girl is seen
With one who cures a lover's spleen,
We guess her not extremely nice,
And only wish to know her price.
'Tis thus that on the choice of friends
Our good or evil name depends.

A wrinkled hag, of wicked fame,
Beside a little smoky flame
Sate hovering, pinched with age and frost;
Her shrivelled hands, with veins embossed,
Upon her knees her weight sustains,
While palsy shook her crazy brains:
She mumbles forth her backward prayers,
An untamed scold of fourscore years.
About her swarmed a numerous brood
Of cats, who, lank with hunger, mewed.

Teased with their cries, her choler grew,
And thus she sputtered: 'Hence, ye crew.
Fool that I was, to entertain
Such imps, such fiends, a hellish train!
Had ye been never housed and nursed,
I, for a had ne'er been cursed.
To you I owe, that crowds of boys
Worry me with eternal noise;
Straws laid across, my pace retard,
The horse-shoe's nailed (each threshold's guard),

The stunted broom the wenches hide,
For fear that I should up and ride;
They stick with pins my bleeding seat,
And bid me show my secret teat.'
'To hear you prate would vex a saint;
Who hath most reason of complaint?'
Replies a cat. 'Let's come to proof.
Had we ne'er starved beneath your roof,
We had, like others of our race,
In credit lived as beasts of chase.

'Tis infamy to serve a hag;
Cats are thought imps, her broom a nag;
And boys against our lives combine,
Because, 'tis said, you cats have nine.'

Джон Гей

Старуха и её коты

кто с плутом дружбою попутан,
сам прослывёт в народе плутом,
матрону посчитают шлюхой,
коль шлюха у неё в подругах
гуляку ты в друзья берёшь-
цена тебе лишь медный грош
всегда так было, есть и будет
«друзей» сплетались жизни, судьбы
каков твой друг, таков и ты,
от всех семян свои цветы

жила была одна старушка,
ну, чисто ведьма, а в избушке
гуляет ветер, смрад, разруха,
то ль от мороза, то ль с испуга
вся сжалась старая карга,
а с губ срываются слова,
ни различить- мольба, проклятья?
(не повторю, чтоб вам не знать их)
и воем воют в той сторожке
голодные коты и кошки

хозяйка (не они!) шипела,
и ненависть её кипела:
«будь проклят год и день и час,
когда в свой дом взяла я вас,
вот так добро вдруг сделать сдуру,
объявят люди, что колдую,
кормила ж вас (ну, пусть не слишком)
за что ж соседские мальчишки
меня дразнили злою ведьмой,
эй ты, блохастый, мне ответь вот?

метлу, и ту они украли,
как будто бы на ней летаю
а каждый день в насмешку снова
прибьют на дверь мою подкову!»
кот тощий, как чертёнок,черный,
за всех сказал старухе злобной:
«от голода здесь сдохли мыши,
не под твоею если б крышей
карга безумная, поверь
счастливым был наш каждый зверь!»

нет положительных героев
у автора, и я не скрою:
мораль здесь не ищи глазами,
в начале басни всё сказали….

 

[Nicole]

John Gay

The Old Woman and her Cats

Спасибо за твой труд, Саша!