Читальня Си (ړײ)

[Сиш]

Приветствую Вас в Читальне

Меня зовут Сиш

Проходите, присаживайтесь, листайте..

Приглашаю "прогуляться" по темкам моего раздела

Почитать: Лохматая история, Я подожду , Я буду ждать...

Приятного времяпровождения :)​

 

[Сиш]

если сейчас разденешься, что на тебе останется?
что за твоими рёбрами? чем ты сейчас полна?
демон ли ты, чудовище, адское ли созданьице,
громкое ли звучание, мрачная тишина?

пустоголовой школьницей, миру всегда открытою
ты начинала двигаться, ты начинала жить.
ты безупречно выглядишь, так же почти воспитана,
умная и весёлая - это в себе увидь.

ты посмотри под кожею, через её сосудики -
чем твоя плоть пронизана? что есть твоя душа?
в зеркале отражается лишь силуэтик худенький,
это – всего набросок твой, след от карандаша.

ты же – намного большее, Бог тебя взял и выдумал,
создал из микрокосмоса, атомов и частиц,
и поместил в мирок людской, тихую-безобидную,
вдруг потеряв лицо твоё средь миллиардов лиц.

ищешь его, пытаешься как-то увидеть мельком и
вдруг осознать, что где-то есть неповторимый дар.
только не получается, и никакими сделками
ты себя не подгонишь ведь ни под один стандарт.

кто же ты, ненаглядная? что же с тобою сделали?
чем же тебя обидели? как ты несёшь свой крест?
и почему же смотришь так, словно ты ошалелая?
зеркало не ответило.
(видимо, всё в ней есть)

© Astra

 

[Сиш]

Кое-что о синхронном плавании.

Барды превратили пение в смертный грех. Популярные у нормальных людей секс и обжорство далеко не так губительны. Барды постоянно что-то мычат. В магазине, за обедом, на чужом концерте, в бассейне или в Красном море, убегая от акулы по волнам, всё тянут какую-то неустойчивую ноту. Они прижимаются пузиком и лезут губами в ухо. Иногда их хочется поджечь во имя святой церкви. Но ни один бард не погиб ещё за свои убеждения. Навредить им невозможно, настолько они мирные.

Бард Екатерина предавалась многоголосому пению в составе трио. Муж Екатерины устал от поздних её возвращений, взял нож и стал гоняться. В тот памятный вечер Екатерина сохранила и филей, и шейный свой карбонад, и окорочок. Она была ловким бардом. Лишь на ноге остался маленький надрез, расплата за легкомысленный прыжок через вооружённого мужа. Пережив ряд чудных мгновений, Екатерина заперлась в ванной.
- Какое прелюбодеяние, это же Визбор! – кричала она.

Хоровое пение и правда заменяет многим секс. Но юридически это разные процессы. Муж немножко подумал об этом и сказал "ну хорошо же". И поехал в клуб проверять репертуар. Екатерина предупредила товарищей по телефону. Многие побежали домой, выключать утюги. Оставшиеся расселись ближе к выходу, пожарному гидранту, каминной кочерге и другим средствам самообороны. Мужа Екатерины в лицо никто не знал. По этому признаку его и вычислили. Кто никому не знаком, тот и муж, это ясно. На единственного в зале чужака оборачивались. Удивлялись: такой приличный – и убийца.

Начался концерт. Выступающие пели в основном про лес и горы. Упоминаний любви, режущих, колющих предметов старались избегать. Когда муж улыбался - все улыбались. Когда хмурился – мысленно просчитывали возможность прыгнуть в окно. Одна лишь бард Вера Орлова, вопреки научным фильмам о гориллах, смотрела со сцены незнакомцу прямо в глаза. И он улыбался ей в ответ.
Концерт длился час. Потом вышла хозяйка с самоваром. Кто-то принёс вино и хлеб, сыр и бананы. Мужа пригласили к столу, осторожно спросили, как вечер. Он поблагодарил и посмотрел на Веру. Она села ближе. Общее напряжение спало.
И тут входит ещё один незнакомый мужчина. По неуловимым деталям, по нависшим бровям, по волосатым рукам, держащим топор, барды догадались – он и есть настоящий муж. И никаких надежд что это простой маньяк с топором, а ещё лучше грабитель. Сюда посторонние заходят лишь по ошибке и сразу хотят выйти. А этот ввалился уверенно, зная куда и зачем. Вера Орлова мгновенно развернулась. Её тянуло к опасным типам, даже когда мир не нуждался в спасении. Как бы не замечая топора, она подошла близко и спросила – вы поэт? Человек с топором смутился. Сказал что стихов не пишет. Но в юности играл на гитаре, не очень хорошо. Вера потребовала отбросить скромность. Тут все очень любят музыку и скучают по новым именам – сказала она и строго посмотрела на поэтов. Те горячо закивали. После череды кокетливых отговорок незнакомец отложил топор, вышел к микрофону и запел песню Наутилус Помпилиуса "Если я заменю батарейки". Вызывающее пренебрежение к гармонии и избыточное увлечение пятой струной не испортили впечатления. Зал потрясённо шептал "браво", "он пронзил меня" и "откуда в нашей глуши такой алмаз".
Этого нового мужа тоже посадили за стол, опять пили чай, пели хором, потом танцевали Бесаме Мучу и другие современные хиты. Веру приглашали и липовый муж, и настоящий, её волосы развевались и юбка кружилась.

Бард Екатерина, меж тем, ждала вестей о людских потерях. Ждала, ждала, пока не дождалась. И тогда она тоже поехала в клуб. А там эта дрянь Орлова - ни голоса, ни артистизма – пляшет с мужиками. Екатерина выхватила из хоровода незнакомца № 1, без топора, и стала отчитывать. Он-де выпил бочку Екатерининой крови и сломал несколько комплектов крыльев. Второй незнакомец, с топором, всё-таки маньяк, подумали поэты и стали собираться. Тут снова вышла хозяйка салона, забрала топор, сказала:
– Спасибо, Серёжа, потом ещё ножи поточишь.
И всё. Никто ни с кем в тот вечер не подрался, никто ни с кем не переспал. Хотите настоящего порока, идите в синхронное плавание. Один тренер рассказывал, там в душевых кабинках сплошной Тинто Брасс творится. Это связано с избытком гигиены, видимо. Поэты моются реже и это их спасает.

Слава Сэ

 

[Сиш]

НЕ ХОЧУ СТРЕМИТЬСЯ

Однажды я села в машину, включила передачу и с размаху ткнулась в бетонный чан, то есть, простите, будущую клумбу, которую городские озеленители для красоты водрузили прямо посреди двора.

— Замена рулевой тяги, — сказал автослесарь, послушав клекот, доносящийся из-под капота. — Всех делов на час.

— Хороший парень, — вздохнул директор автосервиса, — механик от бога. Руки золотые. Жалко, так всю жизнь и будет в чужих машинах копаться.

— Пьет? — догадалась я.

— Хуже. Пить можно завязать. А этого просто все устраивает. Расти не хочет.

— Не хочу, — подтвердил механик от бога. — Посидите, девушка, тут, сейчас все сделаем.

Он работал, мурлыкая песню про монтажников-высотников и время от времени обращаясь к машине «бедная раненая девочка» и «ну-ну, моя красавица». Когда все было готово, механик вытер руки ветошью и сказал:

— Давай, моя хорошая, иди к хозяйке. Вы уж постарайтесь ее больше не обижать.

— Когда откроете свой сервис, чур я ваш первый клиент, — пошутила я, желая сделать мастеру приятное.

— А на фига мне свой сервис? — изумился мастер.

— Ну как же. Были бы начальником, работали бы на себя… У вас бы получилось.

— Наверно, — пожал плечами мастер. — Но мне это не надо. Мне и так хорошо.

— А девушку вашу это тоже устраивает? — нахально спросила я.

— А это дело хозяйское. Меня не волнует.

Не хочет расти, вспомнила я. Его все устраивает. Как жалко… Стоп.

Ты хорошо готовишь, наверно, хочешь когда-нибудь открыть ресторан? Ты неплохо пишешь, думаешь написать книгу? У тебя хорошие данные для фитнеса, как ты намерена их развивать?

Я ведь слышу такое довольно часто. И чаще всего люди говорят это искренне. Ну, за исключением мужика с фитнесом, который хочет продать мне ведро биодобавок и вагон спортивного питания. Да мы все это слышим: ты можешь достичь всего, тебе по плечу любые цели, ты воплотишь в жизнь любую свою мечту. Книга, ресторан, конкурс «Фитнес-бикини» в сорок лет — нет ничего невозможного!

Э-э-э, робко говоришь ты, мне ничего этого не нужно. Я просто пеку пироги, рассказываю истории и выращиваю на балконе герань.

— Но ты можешь больше! Ты можешь сделать карьеру! Перейти на новый уровень! Ты просто не веришь в себя, надо только перестать бояться.

Да я не боюсь. Я просто не хочу на другой уровень — мне и тут неплохо. Мне нравится моя жизнь, мои герани и мои пироги. Нет такого закона, чтобы все стремились к вершинам. И что это вообще за вершины такие? Кто их воздвиг и зачем мне непременно нужно на них карабкаться? Ну правда, зачем? Это даже не вопрос цены, которую я неизбежно заплачу за социальный альпинизм.

Это вопрос здравого смысла: для чего мне куда-то лезть, если мне хорошо там, где я есть?

Самый страшный грех современного общества — быть довольным тем, что имеешь. Отсутствие честолюбия и амбиций считается чем-то вроде социальной инвалидности: как это так — не стремиться к большему?

Выжми максимум из своей внешности. Реализуй свой потенциал. Ничего особенного не умеешь? Сходи на курсы по мотивации, попробуй все, найди, придумай, в конце концов, а потом все равно реализуй. Иди вперед, преодолевай себя, ставь себе цели и достигай их.

Почему ты все еще живешь в маленькой квартирке на окраине и носишь кроссовки пятилетней давности? В твоем возрасте уже пора заработать на дорогую машину, бриллианты и «шанель»! Не заработала? Ты сосредоточена на чем-то другом? На личностном росте? На благотворительности? На творчестве? Нет? Значит, ты глупая ленивая корова с пустой бесцельной жизнью. Ты никогда не добьешься успеха.

Нет, конечно, успех — это необязательно деньги, власть и слава. Успехом может быть вообще что угодно, если ты упорно идешь к тому, чтобы быть лучшим в своей области. Ну ладно, одним из лучших. Ну ладно, хотя бы стремишься к этому. Главное — не победа, главное — участие в забеге по социальной и профессиональной лестнице. Бежишь — значит, успешен. Пытаешься добиться — значит, человек.

Я не хочу бежать. Не хочу ничего добиваться. Я хочу собирать землянику, варить варенье и штопать носки.

У меня нет потребности в самореализации через карьеру, моему эго вполне достаточно хорошо поднявшегося теста и удачных пирожков.

Да, есть люди, которые пытаются изменить мир. У них есть мечты, амбиции, они честолюбивы, они падают и поднимаются, и они герои нашего времени. Собственно, они герои любых времен.

А есть другие, которые просто живут. Каждый день ходят на работу, ездят в отпуск, жарят на даче шашлыки. Растят детей. Покупают машины в кредит. И имеют наглость быть довольными своей жизнью, которая в парадигме нашего общества вроде как и не жизнь вовсе, а так, прозябание. Без цели, без мотивации. Без мечты.

Да нет, дорогие герои. У таких людей все есть. Поехать к морю, выплатить ипотеку, довязать свитер — чем не цель?

Чтобы были здоровы и благополучны те, кого любишь, — чем не мечта?

Почему так трудно поверить в то, что кому-то не нужны бриллианты? Что кто-то может быть доволен своей маленькой квартирой на окраине? Что кому-то хватает для счастья того маленького небогатого мира, в котором он живет?

Для того чтобы быть счастливым, необязательно быть лучшим. Иногда достаточно просто быть. И кто сказал, что дар принимать этот мир и эту жизнь такими, какие они есть, достоин меньшего уважения, чем дар двигать горы и запускать ракеты?

Он просто не хочет расти, сказал директор автосервиса о парне, который пел моей машине. А по-моему, он как раз вырос — достаточно, чтобы честно сказать: я не буду бежать, только потому что все побежали. Я не стану чинить то, что не сломано. Я счастлив здесь и сейчас, а если кто-то считает, что это неправильно, — ну что ж, это дело хозяйское. Меня не волнует.

© Алла Боголепова | gazeta.ru

 

[Сиш]

Чёрные очки

Автобус еле тащился, набиваясь заходящими на остановках людьми. Парень в джинсовой куртке и рюкзаком, накинутым на одно плечо, пролез сквозь нередкий забор из пассажиров к стойке возле сидений. Плотно прилегающие солнцезащитные очки скрывали его глаза от постороннего взгляда, будто он пытался быть вне толпы, оградиться от всех, не пропуская никого в свой внутренний мир. А может просто разглядывал женские тела, облачённые в лёгкие платьица или ласкал взглядом фигуры девушек, пытаясь представить их без одежды. Но на самом деле он любил смотреть на людей. На их лица. Рассматривать неуловимые реакции хода мыслей, пытаясь понять, что в данный момент испытывает человек, о чём думает. И пытаться помочь.

- И чего, спрашивает, я до сих пор не замужем и не рожу. А я ей говорю: так мне только 35. Ещё успею.
Случайный разговор двух попутчиц влетел в уши почти всех пассажиров назойливой мухой, мешая рассматривать пейзаж за окном, а сосредоточенное лицо водителя, пытавшегося управлять новеньким «Богданом» и вести доверительную беседу с молодой кондукторшей одновременно, глянул в зеркало заднего вида.

- И куда мне торопится? Жизнь только начинается… Вот ты вот. Света белого не видишь, никуда не ходишь. А я могу в любое время сорваться куда-нибудь, поехать оттянуться. Могу позволить себе слабости всякие.
Разговор продолжался и парень в очках обернулся на женский голос, повествующий о своей лёгкой судьбинушке. Две женщины, примерно одинакового возраста, сидели рядом и сплетничали «за жизнь». Рассказывающая о своих «злоключениях» ойкнула и протараторила:
- Ой, мне пора. Водитель! Возле «Москвы» остановочку! Ну, созвонимся как-нибудь.
Освободившееся место заняла молодая девушка, сразу погрузившись в изучение меню мобильного. А женщина, слушавшая словоизлияния подруги, отвернулась к окну и лёгкий румянец окрасил её скулы. Ей было странно услышать слова приятельницы о том, что с «рожать» можно не торопиться. Но какая-то грудная зелёная жабка, маленькая-маленькая, всё же подала признаки жизни. И до того и так не весёлое настроение переросло в беспросветную тоску.

Чёрные очки отражали блики солнца, пуская зайчиков по салону. Один из них скользнул по лицу подруги только что вышедшей из автобуса говоруньи. Мягким теплом зайчик пробежался по щеке, перебираясь к уху и лаская мочку. Женщина слегка прикусила губу, пряча улыбку, невольно возникшую откуда-то из глубины души, из потаённого закутка, где пряталось что-то уже почти забытое. Блик отскочил от ресниц, на которых были заметны кусочки недорогой туши, в карие глаза, в самые зрачки. Но она не замечала слепящую игру солнечного света.

Сквозь тёмное стекло очков парень наблюдал за трансформацией улыбки. Она сначала смущённо, через силу, сковавшую её внутри, просачивалась наружу и щёки женщины нехотя напрягались, а губы тонкой полоской сжали друг друга. Улыбка уже пробивалась сквозь нарочитую серьёзность и напускную деловитость. Она не хотела, чтобы хозяйка прятала её, не хотела оставаться незамеченной. Как бы не сопротивлялась женщина. Но борьба продолжалась и лицо постаралось принять невозмутимое выражение, а глаза всё же предательски засветились мягким, лучезарным светом. Искорки заплясали на зрачках, и улыбка, тёплая и искренняя, уже прорвалась сквозь внутренний кордон чувств. Неподдельная, настоящая и открытая улыбка словно озарила весь салон автобуса, заражая всех своей положительной энергией. Сначала улыбку подхватил водитель, случайно глянувший в зеркало. Потом – кондукторша, сидящие пассажиры и менее удачливые стоящие. Улыбались все. Но каждый – чему-то своему. И никто не заметил, верней, не обратил внимания, как на одной из остановок вышел парень в чёрных солнцезащитных очках, подаривший им маленькую капельку солнечного света.

А женщина… Она была в своём внутреннем пространстве, в своих мечтах. И в них автобус мчал её домой. К любимому мужу и пятилетней дочурке.

© автор неизвестен

 

[Сиш]

[MEDIASERVICE]https://www.youtube.com/watch?v=8mBk-BOhqVQ&index=6&list=RDYxvDvtK-6fo[/MEDIASERVICE]

[MEDIASERVICE]https://www.youtube.com/watch?v=dqyItsY-yck&list=RDYxvDvtK-6fo&index=17[/MEDIASERVICE]

Добавлено через 13 минут

 

[Toreador]

Оффтоп

@ДаСи, чего закрываешь тему? :nea_b:
Каждый раз хочется отписаться.

 

[Сиш]

Оффтоп

чего закрываешь тему?

а пусть будет просто копилка заинтересовавшего...если что то понравится, можно спасибкнуть::

:girl_curtsey:

 

[Сиш]

Эмансипированные дуэли

http://www.fscclub.com/history/duel-topl.shtml

 

[Сиш]

Ловко чередуя кофеин с валерьянкой, дожили до сорока

Уже можно всё в любое время, но нет еще времени ни на что. Друзья уже переженились, дети уже переболели, родители еще живы, хотя уже не все. Старший внук у друзей ровесник младшего сына, брат скоро выйдет на пенсию, сестра недавно вышла замуж. Прекрасный возраст.

В фильмах, в зависимости от контекста, твоими ровесниками могут оказаться герой, героиня, мать героини, бабушка героини и хорошенькая невеста, решающая, не рано ли ей заводить семью. И все, что характерно, адекватны.

Адекватность — наша сильная сторона. В двадцать хочется чего-нибудь эдакого, в шестьдесят снова хочется чего-нибудь эдакого, а в сорок «что-нибудь эдакое» — это то, что уже происходит вокруг.

Наш девиз — «Скажи наркотикам да!». С утра проснулся, быстро кофе, сердце забилось, срочно валокордин, пришел на работу, там кока-колы, поругались с сотрудником, накапал успокоительного, помирились, выпили пива. Под мясо — красное, под рыбу — белое, под телевизор — игристое, под телефон — недопитое, под утро — оставшееся после маринада. В четыре утра снотворное, в восемь кофе. С тем же успехом можно наоборот. На работе потом все равно сидишь смурной, хмельной, больной и бесконечно одинокий.

Бесконечное одиночество — вечный двигатель внутреннего горения. Расскажешь про него жене, потом друзьям, родителям, приятелям, потом напишешь чего-нибудь в интернет. После ста комментариев бесконечное одиночество затихает, зато обостряется общительность до четырех утра. В четыре снотворное, в восемь кофе. Все в сборе, можно начинать.

Все непрерывно в сборе, слава богу. И у всех, слава богу, чего-то болит. У дочери — живот, у мамы — сердце, у жены — голова, у мужа — душа, у сына — ни стыда, ни совести, слава богу. Слава богу, все живы, значит.

Раньше в двадцать лет человек отделялся от родителей, в тридцать разбирался с детьми, в сорок — с работой, в пятьдесят — с душой, и к шестидесяти благополучно умирал, окруженный внуками и почетом. Мы в двадцать заняты исключительно душой, в тридцать отделяемся от родителей, в сорок вспоминаем, что надо бы с ними поговорить (а то ведь можно и не успеть), между тем и этим заводим детей, с которыми тоже приходится говорить (а то ведь можно и не успеть), в пятьдесят меняем работу, в шестьдесят — образ жизни, короче, нам не до смерти вообще.

В двадцать жизнь кажется сложной, в тридцать видишь — она проще, чем думалось в двадцать, в сорок доходит — всё сложнее, чем виделось в тридцать, в пятьдесят понимаешь, чего там не понял в сорок, в шестьдесят опять чего-то не понимаешь, «да есть ли конец у этой лернейской гидры?», как написала в школьном сочинении одна способная ученица. Ученики еще даже не в курсе, сколько им всего неизвестно. А мы уже точно знаем, что конца у лернейской гидры нет. Как минимум, потому, что гидра — девочка.

Мы рубим ей головы, они отрастают снова, мы рубим дальше, голов становится больше, процесс с каждым годом все интересней, наши мышцы крепчают, её шеи тоже. Гидра подмигивает нам, мы подмигиваем гидре, мы с ней непременно подружимся к ста сорока годам.

Накапал четыреста капель валерьянки, смешал с кока-колой, вылил в кофе, добавил валокордину и выпил стоя: за бесконечность лернейской гидры.

© Neivid

 

[Сиш]

Классно быть в декрете!!! Вскочила в 6 ч. покормила, помыла, поиграла в «ку-ку», приготовила обед, покормила, спать уложила, помыла, покормила, поиграла в «ку-ку» покупала, спать уложила, можно пойти и расчесаться…

автор неизвестен

 

[Сиш]

Мой сегодняшний день — это сахарница. Белоснежная фарфоровая сахарница с изящной крышечкой и утонченной гравировкой на пузатых уютных боках.
Утром эта ёмкость пуста. Чем же заполнить её?
Помните, как в детстве мы, девочки, хранили в шкатулках разные сокровища — осколок цветного стеклышка, яркую бусину, крохотный ключик?
В моей сахаранице лучистого июньского дня я буду собирать пуговицы. Драгоценные пуговицы мгновений.
Муж поцеловал перед уходом на работу — пуговица. Рябиново-алого цвета, элегантная и матовая.
Улыбнулся или рассмеялся ребенок — бирюзовая пуговичка, задорная и смешливая.
На прогулке удалось полакомиться «улиткой» с корицей — шоколадная душистая пуговица.
Позвонила бабушка — желтая большая, как от пальто, пуговица, с запахом нарциссов с бабушкиных грядок.
Пошуршала страницами хорошей книги — чернильно-черная пуговица с серебряной каймой.
Такие пуговицы, даст Бог, будут звонко падать в фарфоровую сахарницу моего дня.
И вечером, когда я устану, взгрустну или опечалюсь какой-нибудь мелочью и неважностью, я возьму эту сахарницу, полную до краёв, и высыплю пригорошню разноцветных пуговиц себе в раскрытые ладони.
И вместе с благодарностью придет радость. Заискрятся глаза. Обниму всех своих любимых, покружусь от счастья.
И подготовлю хрупкую сахарницу для нового удивительного дня.

© Ульяна Сергеева

 

[Сиш]

Я начинаю утро со стихов
Как кто-то с кофе, соков и овсянки,
И тысячи невысказанных слов
Стучатся в мои мысли спозаранку.
Взлетая и кружась под потолком,
На миг столкнувшись — вдруг рождают фразы,
Подмешивая в кофе с молоком
События, иллюзии, рассказы…
Я начинаю утро со стихов
Чуть терпких, теплых, пахнущих корицей,
Переносящих сквозь границы снов
Все то, что вновь уже не повторится.
И тихо по бумаге карандаш
Выводит строчек ровные маршруты…
И летний сонный утренний пейзаж
Дополнит лишь любимые минуты.
Гуляя меж знакомых берегов,
Я примеряю лица, маски, роли…

Я начинаю утро со стихов.



http://s5.*********/d40ee6d4b264b5a0806c49ba2da047fe.gif


СИЯНИЕ ЧИСТОГО РАЗУМА
​

— Здравствуйте, девушка, познакомимся, пообщаемся-прогуляемся?
— Здравствуйте. Ну, если ответите на три моих вопроса, идет?
— Да легко, спрашивайте!
— Что такое экстерриториальность? Кто такие малые голландцы? Что такое горизонт событий?
— Че? Типа, тест на интеллект, прикинь, Серый! Короче, первое — дипломатический термин, что-то вроде дипломатической неприкосновенности, но не для лиц, а для территорий, объектов разных, машин, формально, например, автомобиль посла считается территорией другого государства, ну, там, досматривать нельзя, проникать и прочее. То же со зданием посольства, типа того. Малые голландцы —это семнадцатый век, пейзажики, портреты на темном фоне, реализм, естественно. Малые — ну, типа, на фоне Рембрантов всяких они бледновато выглядят, но вообще на уровне.

— Димон, ну они для квадрата рисовали, чтоб дыру в обоях заделывать, утилитарное искусство. Чисто деловые заказывали, ширпотреб всякий, ботва в общем, вот и «малые».

— Ты не попутал ничего? Ты, ***, изобрази сначала хоть стакан, потом про утилитарное искусство перетрем. Погнал, братан, в натуре ты.

— Слышь, ты обострить решил что-ли? Ты не обостряй…

— Извините, я…

— Ой, девушка, извиняемся, извиняемся, это, да, ну вот, гравитационный радиус, ну я не в теме за астрофизику особенно там, можно я счас один звоночек сделаю Сиплому, кой-чего уточню? Что вы смеетесь, ну я представление имею, не совсем темный, ну типа термин уточнить, а то сформулирую не так, а с меня потом ваши старшие спросят?

— …

— Але, Сиплый! А кто это? Марь Семенна здрассте, а Олежа дома? Спит? Ой, а сильно спит? Ага, понял, только лег. Не шумел? Марь Семенна, такой вопрос, вы извините, я Сиплого, извините, хотел Олега спросить, может вы знаете? Ага, вы там не слыхали случайно, по излучению Хокинга никак теоретически/экспериментально, пока нет подтверждений? Ага, ага, я-я-ясненько, ну ладно спасибо. А? Да мы только пиво, Марь Семенна, вы же нас знаете. Не-е, не будем!

— В общем, горизонт событий — это офигенно сложно, если в общем рассказывать, врать не буду, ну чисто для сколлапсировавшего объекта — гравитация настолько сильная на конкретном, типа, расстоянии, что никакая информация от объекта на волю уже не поступает, все в него валится, из него — ничего. Кванты света и прочяя электромагнитноволновая шняга — не излучается.

— Пожизняк, особый режим, ***. И только к воротам подошел — ВОХРА выбегает и беспредельно затаскивет на нары и все, до конца там паришься.

— Типа да, как Серый говорит. Вот, ворота и запретка — это и есть горизонт событий, и не писем наружу, ни газет — все кум под себя подмял. Но, есть такая штука — излучение Хокинга, ну это все словеса без обосновы. За запреткой, типа из ничего, из вакуума внутри зоны вдруг рождаются пара — «мент-пацан», но из-за туннельного эффекта, типа пацан за забор попадает на свободный воздух, а мент в зоне остается, ха-ха. Квантовая лабуда эта, не верю я в нее до конца. Осознать трудно. Но если правда это, да и по всем законам — не бывает беспросветки, воля всегда светит пацану — то никаких горизонтов событий нет физически, коллапсар излучает все же доляну малую. Ну вот, типа все. Ну я слабо секу в теме, я обозначил сразу.

— Меня Лена зовут. А вас, Дмитрий и Сергей? Это «Жигулевское» у вас? Можно я глотну?

© автор неизвестен

 

[Сиш]

Суббота

Выходные она любила только за то, что можно было долго просыпаться, долго принимать душ, долго пить кофе. В выходные была возможность растягивать те самые крошечные удовольствия, на которые в обычной жизни времени не хватало.​

 

[Сиш]

Удивление, фразы

От увиденного он потерял дар речи, дар этот выскользнул у него изо рта, сгреб под мышку слова и умчался прочь, злорадно хихикая.

Сказать, что я охренела, это все равно что вежливо промолчать.

Я уверена, вы удивлены, почему я пригласила вас сюда под покровом ночи вместо того, чтобы как обычно охотиться с луком на бомжей.

Удовольствие быть удивленной. Вот самая сильная эмоция.

 

[Сиш]

Локи — бог скандинавской мифологии

http://www.laconlife.ru/loki/

Локи был женат трижды.
Его первую жену звали Глют, и она родила ему двоих детей — Эйнмюриа и Эйза; все три имени связаны с огнем и его теплом, потому что Локи считался также и богом домашнего очага, спокойствия и отдыха, вот почему крестьяне почитали его как величайшего из богов.

Дети от его второго брака были менее симпатичными.Великанша Ангброда родила Локи троих детей. Первая дочь —Хель, богиня смерти; один сын — Ёрмунганд, Мировой Змей, а другой — Фенрир, ужасный волк, угрожавший самому существованию богов.

Третьей женой Локи была прекрасная Сигюн. Ее детей звали Нарви и Вали.

 

[Сиш]

Ничего оригинального нет. Крадите все, что вдохновляет вас или дает пищу воображению. Хватайте старые фильмы, новые фильмы, музыку, книги, картины, фотографии, стихи, сны, случайные разговоры, архитектуру, мосты, дорожные знаки, деревья, облака, воду, свет и тени. Для грабежа выбирайте только то, что трогает напрямик вашу душу. Если вы будете делать именно так, ваши работы (и кражи) будут аутентичными.

Аутентичность не ценна; оригинальности не существует. Не нужно даже беспокоится сокрытием кражи – празднуйте ее, если она вам удалась. В любом случае, помните что сказал Жан-Люк Годар: «Не важно, откуда вы берете, важно — куда».

Джим Джармуш

 

[Сиш]

Кристина Спрингер. Занимательная эспрессология


Цитаты из книги
☆★☆
Средний капучино с двойной порцией пены

Элегантная простота. Стройная, отлично выглядит. Немного застенчивая, мягкая, но внутри, вполне возможно, таится огонь. Хороший друг.

☆★☆
Латте с тыквенным сиропом и специями

Очень весёлая, немного развязная девушка. В её облике есть что-то экзотическое. Всегда идёт в ногу с модой. Любит хорошо проводить время, не ищет долгих отношений. Сообразительная и жизнерадостная. Любит, когда всё хорошо, но не перфекционистка. Старается ни к кому не привязываться. Подруга, с которой весело проводить время и которая никогда не заставит почувствовать, что ты в долгу.

☆★☆
Средний ванильный латте со льдом

Умный, милый, вежливый. Мягкий, но не тряпка. Верный, надёжный? Хороший друг. Прилично выглядит, неплохая фигура.

☆★☆
Её внешний вид как будто бы соответствовал именно большому карамельному фраппе. Не особо интересуется модой, одета кое-как, не имеет представления о том, где находится ближайший спортивный зал, ничего не имеет против напитков, в которых целых пять сотен калорий.

☆★☆
Ореховый латте со вкусом ирисок

Определённо не тот, кем кажется. Очень горяч… очень сексуален…

☆★☆
Большой обезжиренный латте с четырьмя шотами эспрессо

Нахальный парень, страдающий от своей сексуальной невостребованности. Как правило, несёт отборную чушь. Фигура так себе, хотя иногда прилагает усилия, чтобы выглядеть капельку лучше. Отвратительно одевается. Стоит появиться женщине с силиконовой долиной вместо груди, он тотчас начинает глазеть на неё, сворачивая шею так, что кажется.

☆★☆
Маленький обезжиренный латте

Стерва стервой.

☆★☆
Средний американо

Необразованный, но патриотично настроенный. Он приходит в Wired. Joe’s совершенно не готовым сделать заказ. В меню перед ним мелькает сотня вариантов: всякие незнакомые слова типа «мокко», «латте», «капучино», «эспрессо». Единственным знакомым словом кажется «американо» — его он и заказывает. Зануда и личность очень заурядная. Средний ребёнок в семье, вечный запасной школьной футбольной команды — Питер Брейди в мире кофе.

Дополнение: также может предпочитать жить просто. Обычный парень, по-мужски ищущий любви. Середнячок по жизни, однако не лишённый романтики».

☆★☆
Маленький соевый латте с лесным орехом без кофеина и сахара

Этот напиток заказывает преуспевающая женщина, домохозяйка с ребёнком. Пока её благоверный управляет какой-нибудь бизнес-империей, она занимается йогой и учит своё чадо латыни с помощью печенюшек в виде букв — разумеется, выпеченных из обезжиренной пшеницы. На плече у неё сумка для детских принадлежностей за 300 долларов с лейблом известного дизайнера, на груди — переноска с апатичным четырёхмесячным младенцем. Она крайне талантлива, быть может, имеет диплом по какой-либо престижной специальности, но решилась бросить выдающуюся карьеру, чтобы сосредоточиться на своём ангельском чаде, которое уже демонстрирует недюжинную сообразительность, с готовностью хватаясь за развивающие карточки с картинками из серии «Беби Эйнштейн».

☆★☆
Невысокая худенькая брюнетка лет двадцати с небольшим. Она очень привлекательна, выглядит просто, но изящно. И одета приятно — никаких трусов, выглядывающих из-под брюк, и прочих модных уродств. Может быть, средний капучино?

☆★☆
Маленький крепкий капучино

Он явно сообразителен и аккуратен в тратах.

☆★☆
А у дамы весьма старомодные вкусы. Мокко с корицей — то есть мокко с сиропом и корицей, украшающей напиток вместо взбитых сливок, — уже давно отсутствует в меню.

☆★☆
Не многие клиенты знают, что такое аффогато, или «утопленник». На самом деле это фраппе с шотом эспрессо, залитым сверху.

☆★☆
Он явно сообразителен и аккуратен в тратах. Мало кто заказывает маленький крепкий капучино, особенно если он не значится в меню. В нём восемь унций, он дешевле обычного маленького капучино, в котором двенадцать унций и при этом такое же количество кофе. Так что клиент получает больше кофеина за свои деньги.

☆★☆
«Большая суперкрепкая «Суматра», оставить место для сливок». Получается… уверенный, смелый, весёлый — и горячий.

☆★☆
Даже не верится, как быстро пролетел этот месяц. Совсем скоро Рождество. Все эти люди, которых я перезнакомила, в праздники смогут со своими партнёрами, обнявшись, устроиться у камина, разлив по чашкам какао. Даже эта противная Лиса Мелисса. А с кем обняться мне? Разве что с премией.

☆★☆
— Где же ты пропадал? Ведь раньше ты заходил каждый день. Что случилось?

— Теперь мы ходим в Wired Joe’s рядом с квартирой Симоны, — слегка потупившись, отвечает он.

— Предатель! — улыбаюсь я.

— Знал, что ты это скажешь! — смеётся он.

— То есть вот ты какой, да? Стоит девушке появиться на горизонте — и всё, аста-ла-виста, бариста? Что ж, вполне типично, — качаю я головой.

 

[Сиш]

Тётя Мина — всемирная сваха)

Мина Моисеевна, или попросту тётя Миня, была соседкой по квартире моего друга, режиссёра с киностудии имени Горького. Он нас и познакомил: — Мина Моисеевна, — сказал он, — знаете, кто это? Это Хайт! — Так что, — спросила она, — мне встать по стойке «смирно» или пойти помыть шею? — Не надо, — сказал я. — Можете ходить с грязной. — О, какой язвительный молодой человек! Жалко, я не знала, что у меня будет такой важный гость. Купила бы чего-нибудь особенного к чаю. Вы, кстати, чай будете без какого варенья: без вишнёвого или без клубничного? — Если можно, то без малинового. — Пожалуйста! У меня всё есть. Насчёт варенья она, конечно, хохмила. Нашлось у неё и варенье, и печенье, и конфеты — как это водится в приличном еврейском доме. Вот иногда видишь человека всего пять минут, а такое ощущение, что знаешь его всю жизнь.

Точно такое же чувство возникло у меня после встречи с Миной Моисеевной. Когда я вижу сегодня на сцене Клару Новикову с её тётей Соней, для которой пишут лучшие юмористы, я всегда думаю: а как же тётя Миня? Ведь ей никто не писал, она всё придумывала сама. Помню, сидим мы с ней, беседуем. Вдруг — телефонный звонок. Кто-то ошибся номером. Громкий мужской голос, который слышу даже я, кричит: — Куда я попал?! — А куда Вы целились? — спрашивает тётя Миня. Хотя в душе она была стопроцентной еврейкой, терпеть не могла разговоров, какие мы все потрясающе умные. — Ай, не морочьте голову, вот Вам мой племянник, дофке еврей, — тупой, как одно место. Кончил в этом году школу — и что? С его знаниями он может попасть только в один институт — в институт Склифосовского! Я иногда начинал её дразнить: — Но мы же с вами избранный народ! — Мы — да! Но некоторых евреев, по-моему, избирали прямым и тайным голосованием, как наш Верховный Совет. Теперь пришла пора сказать, кем же была тётя Миня.

Она была профессиональной свахой. Сегодня, в эпоху брачных объявлений и электронных связей, эта профессия кажется ушедшей. Но только не для тех, кто знал Мину Моисеевну. — Человек должен уметь расхвалить свой товар, — говорила она. — Реклама — это большое дело. Посмотрите, когда курица несёт яйцо, как она кричит, как она кудахчет. А утка несёт тихо без единого звука. И результат? Куриные яйца все покупают, а про утиные никто даже не слышал. Не было звуковой рекламы! Не знаю, как она рекламировала своих женихов и невест, но клиентура у неё была обширная, телефон не умолкал с утра до вечера. Было сплошным удовольствием слушать, как она решает матримониальные дела. — Алло! Что? Да, я вас помню, Володя. Так что Вы хотите? Чтоб она была молодая, так, красивая, и что ещё? Богатая. Я не поняла, Вам что, нужно три жены? Ах, одна! Но, чтоб она всё это имела. Ясно. Простите, а что вы имеете? Кто Вы по профессии? Учитель зоологии? Хорошо, звоните, будем искать! — Алло! Кто говорит? Роза Григорьевна? От кого Вы? От Буцхеса. Очень приятно. А что Вы хотите? Жениха? Для кого, для дочки? Нет? А для кого, для внучки? Ах, для себя! Интересно. Если не секрет, сколько Вам исполнилось? Тридцать шесть? А в каком году? Хорошо-хорошо будем искать. Может быть, что-то откопаем. — Алло, это Яков Абрамович? Хорошо, что я Вас застала. Дорогой мой, мы оба прекрасно знаем, что у вас ужасная дочь, которая не даёт вам жить. Но всё равно, когда я привожу жениха, не надо ему сразу целовать руки и кричать, что он ваш спаситель. Они тут же начинают что-то подозревать! Когда Мине Моисеевне исполнилось 75, она приняла самое важное решение в своей жизни — уехать в Израиль. Все подруги по дому дружно её отговаривали: — Миночка, куда Вы собрались на старости лет? Жить срединезнакомых людей! — Я вот что подумала, — сказала тётя Миня, — лучше я буду жить среди незнакомых людей, чем среди знакомых антисемитов! И она уехала. Тихо, незаметно, никому ничего не сказав. Тогда в аэропорту «Шереметьево» фотографировали всех провожающих, и она не хотела, чтобы у нас были неприятности после её отъезда. Прошли годы, многое в мире изменилось. Советский Союз установил дипломатические отношения с Израилем — и я впервые оказался на Святой земле.

Я сразу же попросил своих друзей отыскать Мину Моисеевну, если она ещё жива, а если нет — хотя бы узнать, где она похоронена. На следующее утро чуть свет в моём номере зазвонил телефон: — Алло! Это великий русский писатель Шолохов-Алейхем? — Тётя Миня! — заорал я. — Это Вы? — Ну да! Что ты так удивился, будто тебе позвонил Ясир Арафат? Через пару часов я уже завтракал в её квартире, точь-в-точь копии московской: те же занавески на окнах, те же фотографии на стенах, такой же маленький телевизор, по которому шли всё те же наши передачи. — Ничего не меняется, — сказала она, перехватив мой взгляд. — Всё как было. Даже профессия у меня та же. — Как? Вы и здесь сваха? — Почему нет? Здесь тоже надо соединять женихов и невест. Как говорится, сводить концы с концами. Дальнейшая часть дня проводилась под аккомпанемент сплошных телефонных разговоров тёти Мини: — Алло? Слушаю!… Да, я Вас помню. Вы хотели невесту с хорошим приданым. Там вот, можете открывать счёт в банке «Хапоалим» — я вам нашла невесту. За неё дают 50 тысяч шекелей. Что Вы хотите? Посмотреть её фото? Милый мой, за такие деньги я фото не показываю. Получите приданое, купите себе фотоаппарат и снимайте её, сколько влезет! — Алло? Бокер тов, геверет! — и тётя Миня затараторила на иврите, как пулемёт. — Ненормальная румынская еврейка, — сказала она, положив трубку. — Денег полно — и она сходит с ума. Не хочет блондина, не хочет брюнета, подавай ей только рыжего! Откуда я знаю, почему? Может, у неё спальня красного цвета, хочет, чтоб муж был точно в цвет!. — Алло? Ша, что Вы кричите? Кто Вас обманул? Я Вам сразу сказала, что у неё есть ребёнок. Какой позор?… В чём позор?…Ах, ребёнок родился до свадьбы! Так что? Откуда ребёнок мог знать, когда свадьба?… А я сидел, слушал всё это и умирал от счастья и восторга! Потому что за окном был Тель-Авив, потому что рядом была тётя Миня, потому что, слава Богу, есть то, что в нашей жизни не меняется. Не знаю, может это звучит немного высокопарно, но для меня тётя Миня олицетворяет весь наш народ: тот же юмор, та же деловая жилка, скептическое отношение ко всему и удивительная жизненная сила. Всё, что позволило нам выжить в этом кошмарном мире! Порой мне кажется, что брось тётю Миню в тундру, в тайгу — и уже через пару дней она будет ходить по чумам, сватать чукчей и эскимосов: — У меня для Вас потрясающая невеста! Она даже не очень похожа на чукчу, скорее на японочку. Какое приданое?… Какие олени?…Нет, он сошёл с ума! Я ему предлагаю красотку, а он хочет оленей. Да Вы только женитесь — и у вас рога будут больше, чем у оленя!

Сегодня тёти Мини уже нет на земле. По нашему обычаю, умершим нельзя приносить цветы, но никто не сказал, что им нельзя дарить рассказы. Я написал его в память Мины Моисеевны и жалею только о том, что она его не услышит. Иначе она бы непременно сказала: — Между прочим, про меня мог бы сочинить и получше! К тому же ты забыл вставить мою главную фразу о том, что надо уметь радоваться жизни. Обязательно напиши: «Пока жизнью недоволен — она и проходит!» Так всегда говорила я, простая еврейка, которая соединяла людей по парам.

Аркадий Хайт

http://s5.*********/d40ee6d4b264b5a0806c49ba2da047fe.gif​

Бывают дни, когда мы вдруг начинаем совершать странные, почти бессознательные поступки. Что-то ведет нас куда-то или, напротив, откуда-то уводит. Мы пьем кофе, сидим на работе, передаем деньги в маршрутке, спим, смотрим телевизор – и все это время неведомая сила перебрасывает нас из одного неизвестного нам пункта в другой пункт, известный, но не нам. И что это за сила – добро или зло, не знает никто, ибо она в равной степени может оказаться как тем, так и другим. Возможно, сила эта зовется иначе – судьба.

http://s5.*********/d40ee6d4b264b5a0806c49ba2da047fe.gif​

Бывают дни, когда мы вдруг начинаем совершать странные, почти бессознательные поступки. Что-то ведет нас куда-то или, напротив, откуда-то уводит. Мы пьем кофе, сидим на работе, передаем деньги в маршрутке, спим, смотрим телевизор – и все это время неведомая сила перебрасывает нас из одного неизвестного нам пункта в другой пункт, известный, но не нам. И что это за сила – добро или зло, не знает никто, ибо она в равной степени может оказаться как тем, так и другим. Возможно, сила эта зовется иначе – судьба.

Ты просто хочешь быть несчастной со своим идиотом Мефом! У тебя на лице написано: счастливой не буду, но страдать умею со вкусом. Прям хоть табличку вешай: «Копаюсь в себе совковой лопатой! Не справляюсь с объемом работ! Срочно пришлите экскаватор!»

Профессиональная женская беспомощность. Пока она с тобой, в двух ключах путается, сдачу с десятки не подсчитает и лифт не знает, каким пальчиком вызвать. А когда виснуть не на ком, сейф ногтем откроет и за минуту посчитает в уме, сколько прибыли дадут две копейки, если продержать их в банке двенадцать лет семь месяцев и двадцать восемь дней

 

[Сиш]

С днем рождения, Чудесная Девочка хамелеончик :champagne_40_anim_g


[MEDIASERVICE]https://www.youtube.com/watch?time_continue=142&v=vDOu5ZUa6jw[/MEDIASERVICE]

[MEDIASERVICE]https://www.youtube.com/watch?time_continue=90&v=A4kpVO56OBU[/MEDIASERVICE]


[MEDIASERVICE]https://www.youtube.com/watch?time_continue=44&v=n3h777FDQwA[/MEDIASERVICE]

[MEDIASERVICE]https://www.youtube.com/watch?time_continue=22&v=KIzXDyPNtBM[/MEDIASERVICE]





[COPYRIGHT]Для меня работа в кино больше похожа на утреннюю пробежку. Она помогает очистить сознание от всего лишнего. Ты пробегаешь дистанцию длиной в съемочный процесс и становишься другим человеком, лучше себя узнаешь. Именно за это, а не за бриллиантовую пыль ковровых дорожек я люблю свою профессию: с ее помощью надеюсь в один прекрасный день понять, кто я есть на самом деле.[/COPYRIGHT]


[COPYRIGHT]Все, что ты скажешь, может вернуться и укусить тебя за задницу.[/COPYRIGHT]

 

[Сиш]

еще и не слыхивал. Одарила горячо и щедро — две упругие дыньки пятого размера торчали в разные стороны, обольщая деревенских мужиков острыми гвоздиками сосков.
Надя козырь свой понимала, и лифчик не носила, позволяя
богатству свободно раскачиваться под сарафаном, хотя в те годы в моде были два жестких заостренных лифом конуса. Начесов тоже не делала, и пшеничные локоны беспорядочным водопадом ложились на спину и плечи, потакая древним мужским инстинктам.

Причина такого аскетизма и минимализма крылась не только в желании обольстить, но и в крайней бедности девушки. Об отце ее было известно только то, что он пил, а о матери она не говорила вообще никогда, и ни при каких обстоятельствах. Спрашивать о ней специально было неудобно — рождение Надино пришлось на послевоенное лихолетье, голод и разруху, там всякое могло быть.

Даже и предположить не могу, куда подевалась мать, умерла, не выдержав суровых лишений, или сбежала с цыганским табором, только вот в Надиных воспоминаниях она категорически отсутствовала с самого рождения. Об вечно пьяном отце же Надя говорила с теплотой человека, не знавшего лучшей доли. А после его смерти с благодарностью и благоговением отстроила каждый угол его перекошенного домика.

Наверное, для каждого ребенка родители — это Бог. Так вот Надино божество было грязным, вонючим, вечно пьяным, но, тем не менее, единственным родным. Заводились в доме время от времени и какие-то бабы, несчастные, голодные до мужика, но долго не задерживались. Одна научила в детстве Надю молиться, но почему-то Ангелу, я не знаю что это за молитва такая, но она сыграет потом в судьбе девочки определенную роль.

Так вот, Надин Бог-отец мог неделями забывать о ней, поручая пропитание малышки ей самой, но в деревне не без добрых людей, и Надя выжила. И не только выжила, но и расцвела пышным девичьим цветом. Стоячие дыньки грудей мерно покачивались при ходьбе, подпрыгивали при беге, а в холодную погоду дразнились виноградинками сосков. Выдержать такое в эпоху без порно (и даже без телевизора) было очень непросто, и сразу два деревенских мужика отдали ей свое сердце.

Первым был водитель автобуса, мужичок серьезный, но скучный, чуть не угробивший свою машину с пассажирами, когда она в легком платье в цветочек бежала на остановку. Вторым — местный гармонист без определенного рода занятий, высокий и широкоплечий, и вечно пьяный, как и Надин отец. Впрочем, других, трезвых мужиков в деревне почти не было, а где их взять?

Гармонист, как я уже говорила, был молод и хорош собой, вышел лицом и ростом, и с точки зрения генетики был далеко не худшим выбором. Так же думали и местные девки, да и бабы тоже, и гармонисту давали. Давали без брака, активно и наперегонки, не смотря на то, что секса тогда не было. А была, конечно, только любовь.

В этой самой любови красивый гармонист и признался сисястой деревенской девчонке, рассчитывая тут же помять эти сочные дынечки.
— А раз любишь, тогда женись! — хохотнула она. И… согласилась. А он и правда женился.

А че не жениться, если девка просит? И даже сходу могучим молодым организмом заделал молодой жене ребеночка.

Ребеночка-то заделал, а кобелиные замашки не оставил. И после появления в доме малыша продолжал все также пить, шляться с гармошкой по бабам, и признаваться им в любови самым искреннем образом.

Домой заваливался раз в неделю, и кидал Наде немного картошки. На вот, поешь.

Надя тем временем сидела дома с малюткой, и молилась тому самому Ангелу, как ее научила очередная папина бабенка в детстве.

— Ангел, сделай, пожалуйста, так, чтобы у меня не пропало молоко! — со страхом твердила она, пересчитывая картофелины. — Сделай так, чтобы нам этого хватило на неделю. И если можешь, пошли нам хотя бы одну морковку. Очень морковки хочется.

Через пару дней запас оставленной заботливым муженьком картошки подходил к концу, и Надя всматривалась в окно с чувством леденящего ужаса. А что, если не придет? А что, если заночует у очередной лохудры, и молоко пропадет???

Она, Надя, продержится еще несколько дней, а вот ребенок, он же без молока погибнет, да? И Надя еще отчаяннее молилась Ангелу, и Ангел не подвел, и послал ей с сердобольной соседкой королевский пир: морковь, картошка, лук. Все выжили.

За этот год Надя стала старше, чуть потеряла от упругости грудей, немного озлобилась и твердо решила выйти на работу. С муженьком развелась, поимев на память от него трипак и звучную фамилию. Работа нашлась, нашлись и ясли, и через пару лет — для нас такое сейчас читать удивительно, но, видимо, было — так вот, через пару лет она даже получила КВАРТИРУ для проживания.

Жизнь молодой грудастой разведенки со своим жильем изменилась до неузнаваемости. Количество кавалеров у Нади росло в геометрической прогрессии, все хотели водить с ней знакомство, и даже заруливали на часок признаться в любови, так как про секс тогда говорили мало, а лучше вообще не разговаривали. Некоторые и просто имели Надю деловито и без слов, расплачиваясь мужской работой и услугами. Но она не горевало больно-то: хоть голодная не сидела. После того ада этот показался малинником.

— Блядища! — шипели зло соседи. — Хоровод из мужиков у нее.
Надя переживала, но что делать. На чужой роток не накинешь платок, как говорится. Однако ненависть росла. Шипели мужики, особенно из тех, которым не досталось, все больше, с черной, испепеляющей яростью. Взрослая Надя от этого сжималась в комок, а маленькая девочка внутри нее плакала.

— Ты знаешь, а пойдем ко мне? — предложил очередной кавалер, стремясь утешить любовницу. Будем там встречаться, там не знает тебя никто. И Надя поехала, оставив уже подросшей девочке ключи. Но явно переоценила ребенка. В тот же вечер ребенок благополучно ключи потерял, и в результате всю ночь ютился на большом общем ящике для обуви, где его и обнаружили под утро бредущие на завод соседи…

Надя на всех парах, покачивая приспустившимися, но вполне годными грудями, неслась домой, чтобы застать как раз эту сцену.
— Тварь! Шалава! — плюнул в ее сторону сосед. И глазами указал на ящик.

Не успела она расплакаться от обиды, как из деревни пришло нехорошее известие. Умер пьяница-отец.

С отягощенной нехорошими соседями квартиры Надя съехала, и поселилась с дочкой в отцовском доме, оставив все мысли о женихах до той поры, пока малышка не вырастет. Мужа-гармониста на тот момент в деревне простыл и след, но это было и к лучшему.

Надя работала пусть без энтузиазма, но ответственно, и даже снабдила дочь-подростка путевкой в лагерь. Именно тогда и настигла ее поздняя, страстная, осенняя любовь.
Страшная гроза разыгралась над поселком, струи дождя отчаянно молотили по крыши Надиного домика, когда ей вдруг послышался стук.

— Хозяйка! Пустишь грозу переждать? — На пороге ее домика стоял мужчина. Живой, настоящий, правда, сильно вымокший.

Надя достала бутыль самогона, разлила по стаканам для согреву, снабдив гостя закуской из жареной рыбы. Откуда ты такой взялся-то? Залетный оказался городским, да еще и важной уважаемой профессии товарищ — гинеколог.

— Ой, а можешь посмотреть? — кокетливо засмеялась захмелевшая Надя. Он, конечно, мог.
Когда они упали на кровать, Наде показалось, что гром разразился какими-то особо отчаянными раскатами. И она открылась ему вся, душой и телом, со всеми секретами.

Неделю непогоды пережили вместе, природа как будто нарочно взбунтовалась, решив подарить Наде напоследок осеннего счастья. А потом уехал. Женат.

Ту я, наверное, должна была бы написать, что она никогда его не видела потом, но это неправда. Объявился он, что самое странное, через много лет, как раз тогда, когда страна начала массово верить в Бога… Покаялся, что ли? Очень религиозным вдруг стал.

Она с трудом узнала его — постарел он конечно, сильно. Да и Надя была к тому времени далеко не девочка. Пшеничные локоны свалялись в короткую нелепую стрижку, руки затяжелели, а упругие дыньки потянуло к пупку земным притяжением.

Он как-то замешкался, разговор не клеился. Все вспоминали, как счастливы были тогда. И вдруг такая странность, я не знаю, зачем ему было это надо. Короче, он достал несколько купюр и положил ей на стол. И говорит:
— Надь, ты это… Вот я принес… Ты для себя что-нибудь сделай, а… Ну вот что тебе всегда хотелось.

— Как же это! — причитала Надя, и чуть не плакала. — За что же это…
— Ты возьми… — сказал он, смущаясь. Он и сам не понимал, зачем отнес этой женщине из прошлого очутившиеся вдруг в его руках шальные бабки. С чего, почему? Надя поломалась для виду, но уже знала, что будет делать.

На следующее утро наняла мужика на экскаваторе, и он выкопал ей мечту всего ее детства — свой пруд. Через какое-то время пруд наполнился водой, и Надя получила небольшой водоем на собственной фазенде. Она врыла два столбушка, накрыла их доской, и теперь любила сидеть на этой скамейке, уставившись в водную гладь, принадлежавшую только ей.

Солнце уже ушло в закат, когда она вдруг сбросила платье, и легко, как девочка, плюхнулась в мутные воды. Надя плыла на спине, тяжелыми дынями к верху, скрытая от посторонних глаз темнотой сумерек. Всем телом принимала свой первый в жизни настоящий подарок — собственное озеро.

Оно ласкало Надину кожу теплой затхлой водой, оно смывало с нее грехи… Потому что женские грехи обязательно надо смывать, а о мужских в этой истории вообще мало кто помнит.

© Морена Морана