Моя жизнь стала гораздо счастливее с того момента, когда я разрешила себе быть посредственностью.
Вот прямо рубикон, разделивший бытие на «до» и «после».
Формально не изменилось ничего – те же айкью, вес и рост, но по сути – до основанья, а затем. Ушли токсичные иллюзии, снизился уровень внутреннего пафоса и раздолбайская реальность оказалась куда приятнее, чем можно было себе вообразить.
Если бы я была Эразмом Роттердамским, я бы написала «Похвалу посредственности». Но я точно не Эразм.
«Поразите всех своими гладкими ножками», - взывает ко мне фейсбучная реклама. Угу. Прямо сейчас. Думаю, единственный способ поразить кого-то своими конечностями– это обклеить их заячьей шерстью. Мне очень легко и круто живется, когда я понимаю, что поражать незачем. Мир видел Монику Белуччи, Линду Евангелисту и тысячи гладких фитоняшек из Инстаграма. И что мне после этого ему предъявить?
Когда я это поняла, я переобулась из шпилек в кроссовки.
Мне больше не стыдно, когда на «Своей игре» я не могу в пять секунд назвать настоящую фамилию Ахматовой. «Гор… как там её?» Ну да, я эстонская черепаха, а еще у меня старческое выпадение слов. И вообще, когда я писала реферат по истории психотерапии, я назвала Альфреда Адлера Адольфом. Оговорочка по Фрейду, извините. Но мир и это переживёт, а уж я и подавно.
Я не читала Бахтина, вообще не смыслю в математике, а из десяти муз дай бог вспомню пять (ах, их не десять? вот печаль). Ещё я чешусь, когда нервничаю. И на зубах у меня стоят ретейнеры.
Миру начхать. Я одна из. Я посерединке толпы из миллиардов других индивидов. И понимание этого даёт невероятную свободу.
Например, можно сесть и написать диплом, вместо того, чтобы жрать себя поедом до самого дедлайна за его будущие несовершенства.
Можно явиться на тусу, забыв покрасить волосы, и получить при этом массу удовольствия. Можно побурчать животом на работе. Можно не понравиться симпатичному мужику и начхать на это.
Право быть посредственностью – это уютная нора, где выдыхаешь, расстегиваешь пуговицы и сладко тянешься.
Нет, я не отношусь к себе с меньшим пиэтетом, чем раньше - ведь я как была у себя одна, так и осталась. Все мои планы тоже при мне, и я готова попыхтеть, чтобы сказка стала былью. И моя посредственность не даёт мне право работать плохо; более того, она требует брать прилежанием, коль особых талантов бог не дал. Но без фантазий, что Вселенная содрогнётся от восторга.
Самое смешное, что раньше я была той же самой посредственностью, что и сегодня – просто по наивности требовала от себя всякую невыполнимую фигню. А многая фрустрация – многия печали. И, видя, как хорошие люди вокруг продолжают печалиться, меня подмывает предложить им забить и посмотреть, как прекрасна жизнь без доказательств собственного превосходства. В конце-то концов. Но я вовремя закрываю рот, ибо они, конечно же, разберутся сами – чай, не дурнее меня.
Oxana Fadeeva
Вот прямо рубикон, разделивший бытие на «до» и «после».
Формально не изменилось ничего – те же айкью, вес и рост, но по сути – до основанья, а затем. Ушли токсичные иллюзии, снизился уровень внутреннего пафоса и раздолбайская реальность оказалась куда приятнее, чем можно было себе вообразить.
Если бы я была Эразмом Роттердамским, я бы написала «Похвалу посредственности». Но я точно не Эразм.
«Поразите всех своими гладкими ножками», - взывает ко мне фейсбучная реклама. Угу. Прямо сейчас. Думаю, единственный способ поразить кого-то своими конечностями– это обклеить их заячьей шерстью. Мне очень легко и круто живется, когда я понимаю, что поражать незачем. Мир видел Монику Белуччи, Линду Евангелисту и тысячи гладких фитоняшек из Инстаграма. И что мне после этого ему предъявить?
Когда я это поняла, я переобулась из шпилек в кроссовки.
Мне больше не стыдно, когда на «Своей игре» я не могу в пять секунд назвать настоящую фамилию Ахматовой. «Гор… как там её?» Ну да, я эстонская черепаха, а еще у меня старческое выпадение слов. И вообще, когда я писала реферат по истории психотерапии, я назвала Альфреда Адлера Адольфом. Оговорочка по Фрейду, извините. Но мир и это переживёт, а уж я и подавно.
Я не читала Бахтина, вообще не смыслю в математике, а из десяти муз дай бог вспомню пять (ах, их не десять? вот печаль). Ещё я чешусь, когда нервничаю. И на зубах у меня стоят ретейнеры.
Миру начхать. Я одна из. Я посерединке толпы из миллиардов других индивидов. И понимание этого даёт невероятную свободу.
Например, можно сесть и написать диплом, вместо того, чтобы жрать себя поедом до самого дедлайна за его будущие несовершенства.
Можно явиться на тусу, забыв покрасить волосы, и получить при этом массу удовольствия. Можно побурчать животом на работе. Можно не понравиться симпатичному мужику и начхать на это.
Право быть посредственностью – это уютная нора, где выдыхаешь, расстегиваешь пуговицы и сладко тянешься.
Нет, я не отношусь к себе с меньшим пиэтетом, чем раньше - ведь я как была у себя одна, так и осталась. Все мои планы тоже при мне, и я готова попыхтеть, чтобы сказка стала былью. И моя посредственность не даёт мне право работать плохо; более того, она требует брать прилежанием, коль особых талантов бог не дал. Но без фантазий, что Вселенная содрогнётся от восторга.
Самое смешное, что раньше я была той же самой посредственностью, что и сегодня – просто по наивности требовала от себя всякую невыполнимую фигню. А многая фрустрация – многия печали. И, видя, как хорошие люди вокруг продолжают печалиться, меня подмывает предложить им забить и посмотреть, как прекрасна жизнь без доказательств собственного превосходства. В конце-то концов. Но я вовремя закрываю рот, ибо они, конечно же, разберутся сами – чай, не дурнее меня.
Oxana Fadeeva
), до которых возможности не дотягивают... 
: