Срочно морковку в зубы.:cool_b:
-
Форум Web-Dialog.com работает только в режиме чтения!
Для тех, кто устал от политики, политических баталий и сопутствующего негатива, я открываю ресурс нового формата.
Наш новый, мирный, комфортный, домашний, интересный, творческий
Форум БЕЗ ПОЛИТИКИ.
Гостям форум недоступен, но после регистрации вас ждёт уютная душевная атмосфера и интересное дружелюбное общение.
Стучите - и вам откроют.
Странные и необычные существа на картинках и в истории.
- Автор темы Волли
- Дата начала
- Ответы 103
- Просмотры 11 тыс.
Загадочное Средневековье: почему люди верили в то, что бобры кастрируют себя?
В Средневековье верили, что яички бобров обладают целебными, чуть ли не волшебными свойствами, и бобр был ценной добычей для охотников. Поэтому считалось, чтобы спасти свою жизнь, загнанный бобр откусывал свои яйца, демонстративно бросал их в варваров и таким образом спасался — изображение процесса можно встретить в манускриптах. В 1188 году исследователь Джеральд Уэльский взялся за полное описание этой легенды и добавил, что после избавления от мошонки бобр становился очень сообразительным (кек) и бежал на возвышенное место, где поднимал заднюю лапу, показывая охотнику, что больше не представляет для него интереса. Однако это не совсем так: в западных странах кроме яичек ценилась еще и шкурка, поэтому животное никогда не могло быть в безопасности полностью. Удивительно, что бобры дожили до наших дней: хитрые средневековые католики не только охотились за их мошонками, но и употребляли бобров в пост — мясо животного считается постным до сих пор. Раз живут в воде, рассуждали они, значит, могут считаться рыбой! В Германии и северных регионах Европы верующие вовсю читерили, заменяя пятничную рыбу на бобриные хвосты. А бобрам, между прочим, хвосты нужнее, с их помощью можно не только рулить, но и стучать по воде, предупреждая других бобров о приближении опасности. Этот же трюк проворачивали верующие в Венесуэле по отношению к живущим в болотах капибарам. Легенда гласит, что в 1700 году священники даже официально попросили Ватикан разрешить есть капибару в пост.
В Средневековье были странные представления не только о привычках, но и о внешнем виде бобров
В "Истории Норвегии", датируемой XII веком, безымянный историк описывает ещё один бобриный миф: якобы они такие хитрые, что строят свои хатки и плотины не сами, а используют других бобров в качестве живых телег: "рабы" обхватывают брёвна лапами, берут ветки в зубы и тащат, контролируемые бобрами-надсмотрщиками. "You see, there is a certain menial type of beaver, very poorly valued, whose fur is worn quite threadbare through the incessant repetition of this drudgery".
Бонакон – самое неприличное животное древнего мира
Это животное – излюбленный персонаж средневековых бестиариев. И неудивительно – в то время люди не меньше нас любили посмеяться, а чувство юмора было незатейливым. Однако что это за животное? И был ли у него реальный прототип?
Вот сообщает о нём средневековый автор: «Есть несколько различных видов быков, один из которых водится в Азии и называется бонакон. Когда человек, либо другое животное охотятся за ним, оно опорожняет содержимое своего желудка со своей мерзкой стороны, которое настолько зловонное, что сжигает и разрушает всё к чему прикасается». (Брунетто Латини, «Книга сокровищ». XIII век)
Примечательно, что в существование такого животного люди верили более тысячи лет! Упоминания о нём есть ещё у Плиния Старшего. Правда, называет Плиний его иначе...
«...Передают, что в Пеонии обитают дикие звери называемые бонасус, с гривой как у коня, а остальным с быком схожие. У них загнутые вовнутрь рога, так что они непригодны в битве, поэтому они помогают себе, когда убегают, испуская навоз, подчас на длину три югера, который их преследователей, при прикосновении к нему, обжигает как пламенем». (Плиний Старший, «Естественная история». I век)
А самое первое свидетельство о бонаконе-бонасусе обнаруживается аж в Аристотелевой «Истории животных» – в 4-м веке до новой эры! Рассказ Аистотеля изобилует забавными подробностями...
«...Обитает Пеонии на горе Мессапии, пеонцы называют его мноапос. Ревёт как бык. Рога у него загнуты внутрь и обращены друг к другу и не служат целям самозащиты. Защищаясь от нападения оно с силой выбрасывает свои экскременты, такие едкие, что выжигает шерсть у гончих псов. Когда приходит время для самок рожать, они разбрасывают свой навоз во всех направлениях, образуя своего рода крепостной вал из него, потому что они имеют способность выбрасывать навоз в неимоверных количествах». (Аристотель, «История животных». 343 год до н.э.)
Пеония – это Фракия (родина Спартака), область севернее античной Македонии. И, кстати, "мноапос" – одно из немногих известных нам фракийских слов. Исследователи предполагают, что животное, ставшее прообразом "мноапоса", – это тур или зубр. Откуда же в описании взялись столь необычные и не характерные для диких быков подробности?
Известно, что «Историю животных» Аристотель писал во время визита на остров Лесбос. Местные рыбаки приносили великому ученому всякую морскую живность, которая и вдохновила его на создание зоологического справочника. Возможно, кто-то из информаторов оказался шутником?
Это животное – излюбленный персонаж средневековых бестиариев. И неудивительно – в то время люди не меньше нас любили посмеяться, а чувство юмора было незатейливым. Однако что это за животное? И был ли у него реальный прототип?
Вот сообщает о нём средневековый автор: «Есть несколько различных видов быков, один из которых водится в Азии и называется бонакон. Когда человек, либо другое животное охотятся за ним, оно опорожняет содержимое своего желудка со своей мерзкой стороны, которое настолько зловонное, что сжигает и разрушает всё к чему прикасается». (Брунетто Латини, «Книга сокровищ». XIII век)
Примечательно, что в существование такого животного люди верили более тысячи лет! Упоминания о нём есть ещё у Плиния Старшего. Правда, называет Плиний его иначе...
«...Передают, что в Пеонии обитают дикие звери называемые бонасус, с гривой как у коня, а остальным с быком схожие. У них загнутые вовнутрь рога, так что они непригодны в битве, поэтому они помогают себе, когда убегают, испуская навоз, подчас на длину три югера, который их преследователей, при прикосновении к нему, обжигает как пламенем». (Плиний Старший, «Естественная история». I век)
А самое первое свидетельство о бонаконе-бонасусе обнаруживается аж в Аристотелевой «Истории животных» – в 4-м веке до новой эры! Рассказ Аистотеля изобилует забавными подробностями...
«...Обитает Пеонии на горе Мессапии, пеонцы называют его мноапос. Ревёт как бык. Рога у него загнуты внутрь и обращены друг к другу и не служат целям самозащиты. Защищаясь от нападения оно с силой выбрасывает свои экскременты, такие едкие, что выжигает шерсть у гончих псов. Когда приходит время для самок рожать, они разбрасывают свой навоз во всех направлениях, образуя своего рода крепостной вал из него, потому что они имеют способность выбрасывать навоз в неимоверных количествах». (Аристотель, «История животных». 343 год до н.э.)
Пеония – это Фракия (родина Спартака), область севернее античной Македонии. И, кстати, "мноапос" – одно из немногих известных нам фракийских слов. Исследователи предполагают, что животное, ставшее прообразом "мноапоса", – это тур или зубр. Откуда же в описании взялись столь необычные и не характерные для диких быков подробности?
Известно, что «Историю животных» Аристотель писал во время визита на остров Лесбос. Местные рыбаки приносили великому ученому всякую морскую живность, которая и вдохновила его на создание зоологического справочника. Возможно, кто-то из информаторов оказался шутником?
Злобные кролики в средневековых книгах: почему их так много?
Откуда брались рисунки пушистых убивашек, которые издевались над людьми?
Можно ли представить себе существо, более безобидное, чем маленький кролик с длинными мохнатыми ушами и хвостиком?
Мультфильм "Тайная жизнь домашних животных", конечно, добавил этому образу новые краски, но мы всё равно не воспринимаем таких зверьков, как серьёзную угрозу.
А вот у средневековых европейцев было на этот счёт совершенно иное мнение. К кроликам там относились настолько серьёзно, что очень часто рисовали их на страницах иллюстрированных манускриптов в виде... настоящих убийц.
На таких картинках зверьки, которых в книгах обычно изображали разве что в виде объекта охоты, вдруг обретали собственную злобную волю и сами превращались в охотников, которые были не прочь скрутить собственных жертв. Иногда даже в прямом смысле в бараний рог (обратите внимание на правого кролика на изображении внизу).
По мнению учёных-медиевистов, такие картинки были одним из проявлений характерной для тех времён шутки - выворачивание мира наизнанку, переворачивание его с ног на голову. Люди любили смеяться над подобными комедийными сценками. А кролики, как самые безобидные с виду существа, идеально подходили на роль неожиданных мстителей.
Жанр иллюстрации "Месть кролика" со временем стал использоваться для демонстрации трусости или глупости изображённого на картинке человека. Это также нашло отражение в старом английском слове "Stickhare" - жаргонном обозначении труса, которое можно перевести буквально как "кроличья палка". Страдающих от кроликов трусливых людей на картинках часто дубасили большими деревянными палками.
Иногда иллюстрации с кроликами выглядят менее зловеще - словно зверьки просто решили повеселиться и сыграть в рыцарский поединок со своими друзьями-животными. Они вооружены и очень опасны, но, по крайней мере, не мучают двуногих.
Злодеяний на счету пушистиков тоже хватает. И если по предыдущим картинкам вам показалось, что они не делали ничего особо плохого, то знайте - есть немало других изображений, с отрубанием голов и прочей невинно пролитой кроликами кровушкой.
Откуда брались рисунки пушистых убивашек, которые издевались над людьми?
Можно ли представить себе существо, более безобидное, чем маленький кролик с длинными мохнатыми ушами и хвостиком?
Мультфильм "Тайная жизнь домашних животных", конечно, добавил этому образу новые краски, но мы всё равно не воспринимаем таких зверьков, как серьёзную угрозу.
А вот у средневековых европейцев было на этот счёт совершенно иное мнение. К кроликам там относились настолько серьёзно, что очень часто рисовали их на страницах иллюстрированных манускриптов в виде... настоящих убийц.
На таких картинках зверьки, которых в книгах обычно изображали разве что в виде объекта охоты, вдруг обретали собственную злобную волю и сами превращались в охотников, которые были не прочь скрутить собственных жертв. Иногда даже в прямом смысле в бараний рог (обратите внимание на правого кролика на изображении внизу).
По мнению учёных-медиевистов, такие картинки были одним из проявлений характерной для тех времён шутки - выворачивание мира наизнанку, переворачивание его с ног на голову. Люди любили смеяться над подобными комедийными сценками. А кролики, как самые безобидные с виду существа, идеально подходили на роль неожиданных мстителей.
Жанр иллюстрации "Месть кролика" со временем стал использоваться для демонстрации трусости или глупости изображённого на картинке человека. Это также нашло отражение в старом английском слове "Stickhare" - жаргонном обозначении труса, которое можно перевести буквально как "кроличья палка". Страдающих от кроликов трусливых людей на картинках часто дубасили большими деревянными палками.
Иногда иллюстрации с кроликами выглядят менее зловеще - словно зверьки просто решили повеселиться и сыграть в рыцарский поединок со своими друзьями-животными. Они вооружены и очень опасны, но, по крайней мере, не мучают двуногих.
Злодеяний на счету пушистиков тоже хватает. И если по предыдущим картинкам вам показалось, что они не делали ничего особо плохого, то знайте - есть немало других изображений, с отрубанием голов и прочей невинно пролитой кроликами кровушкой.
Это не кролики виноваты, это ТРАВА...
я сначала так и подумала, но подумав еще разок решила, что бред какой-то, но.......
Вполне себе интересные существа
Волк
В представлении средневековых авторов волк часто питается жабами, поэтому его укус всегда ядовит. Воет он всегда особым образом - поднося к пасти лапу, чтобы звук был такой, как будто это воет целая стая. А еще если случайно встретишь в лесу волка, важно заметить его первым - тогда он не нападет. Если же он увидит тебя раньше, то ты будешь парализован его взглядом и погибнешь.
Олень
Он символ Христа, поэтому терпеть не может змей - часто на них охотится, убивает и поедает. Правда, после этого ему срочно нужно напиться воды. Не успеет сделать этого в течение трех часов - умрет в муках. Живут олени, как пишут авторы бестиариев, очень долго - могут дожить до 900 лет. А поймать его можно, насвистывая мелодию, потому что олени очень любят музыку.
Крокодил
Он явно страдает каким-то пищевым расстройством, потому что не умеет самостоятельно ограничивать себя в еде. Если есть возможность, он просто ест, пока в состоянии двигать челюстями. Потом ему становится совсем плохо, и он несколько дней лежит, переваривая пищу. При этом крокодил - существо чрезвычайно доброе и чувствительное. Всякий раз, поймав и съев человека, он очень раскаивается и много часов рыдает.
Хамелеон
Этому животному доступна способность менять цвет, но есть два исключения. Он не может стать белым и красным. А еще хамелеон никогда ничего не ест, он питается в буквальном смысле слова воздухом. Поэтому в его теле совсем нет крови. Если в желудок хамелеона поместить огонь, то скоро начнется дождь.
В представлении средневековых авторов волк часто питается жабами, поэтому его укус всегда ядовит. Воет он всегда особым образом - поднося к пасти лапу, чтобы звук был такой, как будто это воет целая стая. А еще если случайно встретишь в лесу волка, важно заметить его первым - тогда он не нападет. Если же он увидит тебя раньше, то ты будешь парализован его взглядом и погибнешь.
Олень
Он символ Христа, поэтому терпеть не может змей - часто на них охотится, убивает и поедает. Правда, после этого ему срочно нужно напиться воды. Не успеет сделать этого в течение трех часов - умрет в муках. Живут олени, как пишут авторы бестиариев, очень долго - могут дожить до 900 лет. А поймать его можно, насвистывая мелодию, потому что олени очень любят музыку.
Крокодил
Он явно страдает каким-то пищевым расстройством, потому что не умеет самостоятельно ограничивать себя в еде. Если есть возможность, он просто ест, пока в состоянии двигать челюстями. Потом ему становится совсем плохо, и он несколько дней лежит, переваривая пищу. При этом крокодил - существо чрезвычайно доброе и чувствительное. Всякий раз, поймав и съев человека, он очень раскаивается и много часов рыдает.
Хамелеон
Этому животному доступна способность менять цвет, но есть два исключения. Он не может стать белым и красным. А еще хамелеон никогда ничего не ест, он питается в буквальном смысле слова воздухом. Поэтому в его теле совсем нет крови. Если в желудок хамелеона поместить огонь, то скоро начнется дождь.
Почему на средневековых рисунках так много рыцарей, сражающихся с улитками
Объяснения два, и оба вполне логичные.
Если ты увлекаешься средневековыми изображениями XIII–XIV века (ну мало ли), ты наверняка не раз задавался вопросом, почему на них так много рыцарей, сражающихся с улитками. Особенно это характерно для маргиналий — рисунков на полях средневековых книг.
Конечно, можно было бы предположить, что когда-то улитки представляли такую мощную боевую единицу, что соперничали с рыцарями в доспехах и что за шесть веков улитки утратили былые размеры и боевой задор. Главное, что останавливает нас от озвучивания данного предположения, — его идиотичность.
А вот эти две версии, высказанные историками, вполне заслуживают доверия.
Первая принадлежит историку из Университета Чикаго Лилиан М.С. Рэндалл. Еще в 1962 году она опубликовала статью, в которой утверждала, что улитки на средневековых рисунках — аллегория ломбардийцев.
Жители этого региона имели плохую репутацию у французов, считавших их ростовщиками и трусами. (Самое время вспомнить пришедшее к нам из Ломбардии слово "ломбард" и то, чем в нем занимаются.) Поэтому французы не упускали случая посмеяться над ломбардийцами, изобразив самыми, по их мнению, трусливыми существами — улитками.
Вторая версия пользуется большей популярностью в исторических кругах. Улитку использовали не как аллегорию конкретного народа, а как символ трусости в целом. Рыцарь, который борется с улиткой — это трус, боящийся слабого врага. А уж рыцарь, молящий улитку о пощаде, трус втройне.
Например, в манускрипте «Искусства любви, о добродетели и о счастье» конца XIII — начала XIV веков, в иллюстрации к главе «Каковых вещей следует опасаться, а каковых — не следует, ибо они ничем не опасны», изображены двое вооруженных мужчин, один из которых в страхе бросает свой меч перед улиткой.
А английский стишок «Двадцать пять портных пошли убить улитку» («Four-and-twenty Tailors Went to Kill a Snail») закрепил образ улитки как разоблачителя трусов в народном творчестве. Стишок в переводе Самуила Маршака:
Однажды двадцать пять портных
Вступили в бой с улиткой.
В руках у каждого из них
Была иголка с ниткой.
Но еле ноги унесли,
Спасаясь от врага,
Когда завидели вдали
Улиткины рога.
Объяснения два, и оба вполне логичные.
Если ты увлекаешься средневековыми изображениями XIII–XIV века (ну мало ли), ты наверняка не раз задавался вопросом, почему на них так много рыцарей, сражающихся с улитками. Особенно это характерно для маргиналий — рисунков на полях средневековых книг.
Конечно, можно было бы предположить, что когда-то улитки представляли такую мощную боевую единицу, что соперничали с рыцарями в доспехах и что за шесть веков улитки утратили былые размеры и боевой задор. Главное, что останавливает нас от озвучивания данного предположения, — его идиотичность.
А вот эти две версии, высказанные историками, вполне заслуживают доверия.
Первая принадлежит историку из Университета Чикаго Лилиан М.С. Рэндалл. Еще в 1962 году она опубликовала статью, в которой утверждала, что улитки на средневековых рисунках — аллегория ломбардийцев.
Жители этого региона имели плохую репутацию у французов, считавших их ростовщиками и трусами. (Самое время вспомнить пришедшее к нам из Ломбардии слово "ломбард" и то, чем в нем занимаются.) Поэтому французы не упускали случая посмеяться над ломбардийцами, изобразив самыми, по их мнению, трусливыми существами — улитками.
Вторая версия пользуется большей популярностью в исторических кругах. Улитку использовали не как аллегорию конкретного народа, а как символ трусости в целом. Рыцарь, который борется с улиткой — это трус, боящийся слабого врага. А уж рыцарь, молящий улитку о пощаде, трус втройне.
Например, в манускрипте «Искусства любви, о добродетели и о счастье» конца XIII — начала XIV веков, в иллюстрации к главе «Каковых вещей следует опасаться, а каковых — не следует, ибо они ничем не опасны», изображены двое вооруженных мужчин, один из которых в страхе бросает свой меч перед улиткой.
А английский стишок «Двадцать пять портных пошли убить улитку» («Four-and-twenty Tailors Went to Kill a Snail») закрепил образ улитки как разоблачителя трусов в народном творчестве. Стишок в переводе Самуила Маршака:
Однажды двадцать пять портных
Вступили в бой с улиткой.
В руках у каждого из них
Была иголка с ниткой.
Но еле ноги унесли,
Спасаясь от врага,
Когда завидели вдали
Улиткины рога.
Самая клёвая версия
В Средние века европейские художники уже знали, что на земле есть слоны, но вживую их не видели. Наслаждайтесь: перед вами средневековые слоны, нарисованные по рассказам путешественников и дополненные фантазией авторов.
