Вот это , наверное не читала.Этот стих, я точно читала)
Это про мате.
Он оглянулся, это была комната, большая просторная комната. Он стоял на большом массивном столе, явно старом, на котором виднелись царапины от ножа. Он это видел все впервые, но понимал, что комната — это комната, стол – это стол, а царапины от ножа – это царапины от ножа.
Стол стоял у окна, за окном вечерело. Он знал, что это окно и знал, что вечерело. Откуда он все это знал – он не знал. Он всегда имел это знание. В окне отражалась комната и стол. На столе стоял он. Он был не очень большим, но очень ярким красочным, плотно набитым запечатанным пакетом. На нем было написано - yerba mate «Taragui». Мате! Его звали Мате! Ему нравилось свое имя, всегда нравилось.
И он знал, что яркий, красочный пакет, это всего лишь оболочка. Но он не оболочка, он даже не то что лежит под оболочкой - сухие мелко рубленные листья парагвайского падубка. Он нечто большее, нескончаемое и вечное! Он– Мате!
На столе он был не один, на нем находились, какая то кухонная утварь, пакет с печеньями, коробок спичек. Но это все было не интересно для Мате. Небольшой круглый коричневый сосуд с надписью: «Аrgentina» и с серебристым, металлическим ободком вокруг горлышка из которого торчала железная трубочка с замысловатым орнаментом, вот что привлекло его внимание. Калабас и Бомбилья – старые его друзья и вечные его спутники, те, с кем когда-то пересеклись пути, пересеклись раз и навсегда и никогда больше не разойдутся! Их всегда было трое – Мате, Калабас и Бамбилья. Так будет, так есть и так было раньше. Или было не так? Всегда ли их было трое? Или….
В комнате совсем стало темно. Где-то далеко послышался шаркающий звук, резко включился свет. Кто-то подошел к столу. взял спички, чиркнул, включил газовую плиту и поставил на нее чайник.
Он почувствовал, как этот кто-то взял его за края пакета и дернул за них. Он знал, что будет дальше. Кто-то вынет Бамбилью из Калабаса, поднесет к нему открытый пакет и насыпет часть содержимого в Калабас. Потом накроет ладонью, потрясет и под углом вставит Бамбилью. Затем Калабас наполнит горячая вода. Он – Мате, Калабас и Бамбилья станут одним целым и неделимым. Так было всегда! Мате это знал. Их всегда было трое: Мате, Калабас и Бамбилья. Хотя? И опять сомнения. Трое, или не трое?
Кто-то взял Калабас в руки, поднес Бамбилью ко рту и сделал глоток. Кто-то? Кто этот кто-то? Он вспомнил, они его называли -Хозяин! Их никогда не было трое, их все время было четверо – Хозяин, Мате, Калабас и Бамбилья!
Это давно очень было, я написал, еще наверное, когда и инета то не было у меня.Мате стоял на столе. У самой стены, рядом с пачкой печенья и столовым ножом.
На другом конце стола стоял Калабас в котором была Бамбилья.
-Им хорошо, их двое. Зачем им третий? третий лишний, - так думал Мате.
- Кто мы без него? - спрашивала Бамбилья у Калабаса.
-Старая высушенная тыква и металлическая трубка с дырками, – отвечал Калабас.
-Кто я без них? Всего лишь яркий пакет, набитый травой, - рассуждал Мате.
- Он главнее нас? - спрашивала Бамбилья у Калабаса.
- Не знаю главнее или не, но без него мы не имеем смысла, - отвечал Калабас.
- Но и они без меня просто на просто не нужны, - размышлял Мате.
- А какой смысл в нем, если не будет нас? - не успокаивалась Бамбилья.
Калабас, что- то было хотел ответить, но тут раздались шаги, затем раздался звук чиркающей о коробок спички.
Хозяин подошел к столу, взял пакет с Мате и проделал ритуал, который он проделывал уже тысячи раз в своей жизни. Хозяин стоял у окна и смотрел на полукруг восходящего солнца, который лениво вылизал из-за крыши соседнего дома. В руке он держал Калабас и с наслаждением втягивал через Бамбилью глоток свежезаваренного Мате.
Все стало на свои места, все понимали, кто здесь главный и без кого нет смысла.
А нет, был. Я мате начал пить, когда инет уж появился.
Я его попробовал когда, потом полез сайт про него искать




