Я конкурс открывала в это время:
:Зачем мне биться с Вами? Рассуждения это, только и всего.
Вам без этого жить не интересно?
Мне оно не надо ( распинать Вас ) и здоровому большинству тоже.
Расхождение
- Автор темы Унтэ
- Дата начала
- Ответы 89
- Просмотры 4 тыс.
Для тех, кто устал от политики, политических баталий и сопутствующего негатива, я открываю ресурс нового формата.
Наш новый, мирный, комфортный, домашний, интересный, творческий
Форум БЕЗ ПОЛИТИКИ.
Гостям форум недоступен, но после регистрации вас ждёт уютная душевная атмосфера и интересное дружелюбное общение.
Наша закрытость - наша свобода. Стучите - и вам откроют.
:Мне оно не надо ( распинать Вас ) и здоровому большинству тоже.
Там о чем, вы о чем..
Редкий человек признает, что он чего-то не понимает, ну хотя бы по той простой причине, что это не его. В основном он/она сам что-то нарисует, а потом еще и за свою собственную картину осудит.
Поверьте, это ваши тараканы, там нет ни кризиса не взросления, ни поиска виновных. Это как сравнивать уравнение девятой степени и соску.
И это еще только примитивные измерения, что же вы скажете, когда уравнение включит в себя элементы и значения, практически не улавливаемые стандартным пятиканальным восприятием. Естественно - дурка.
Я о том же, о самом.
Смысла не вижу что-то добавлять.
Тихо сам с собою приятнее и гораздо умнее. Темным и забитым женщинам
до таких "высоких" бесед никогда не дорасти
Испробовав все другие варианты, и поняв, что не сработало, вы еще и решили дорисовать мне сексизм?Тихо сам с собою приятнее и гораздо умнее. Темным и забитым женщинам
до таких "высоких" бесед никогда не дорасти
Хороший психологический прием, кинуть боевой клич: эй, женщины! Этот не считает нас за людей!
И по хрен, что такого тоже вообще никак не было, даже намека.. потому как восемь из десяти(и тут я опять же не подразумеваю именно женский пол, потому как механическому мышлению без разницы половая принадлежность) анализировать и вникать особо не будут, а сразу восстанут в "праведном гневе" автоматом.
Ну да ладно, рисуйте дальше. Можете рога, можете копыта.. ваш рисунок, ваши мысли, а меня увольте. Идите в какую-нибудь другую тему, и пожалуйста на здоровье, я уже предлагал.
Последнее редактирование:
В этом меня еще никто не обвинял. 
Спасибо.
Себя считаете, уже хорошо.
А то некоторыедобросердечные женщины забеспокоились о вашем мрачном настроении.
Последнее редактирование:
:facepalm1:Себя считаете, уже хорошо.
Отражение
.
Габриэля затягивало практически все, к чему ему стоило хоть раз прикоснуться. Каждый раз дотрагиваясь до чего-то из этого мира и посмотрев в зеркало, он видел только абсолютное отражение того, с чем соприкоснулся.
У него не было ни лица, ни глаз, ни рта... ни чего-либо, чтобы хотя бы отчасти попытаться понять, что он такое. Его переполняла лишь какая-то необъятная и непримиримая боль. Боль от понимания того, что он не существует. Боль от осознания того, что он всего лишь бесформенная и неопределенная вязкость, способная в любой момент принять любые формы и очертания.
Он давно уже не хотел существовать, хотел навсегда стереться, но казалось кем-то или чем-то был приговорен. Приговорен — быть отражением.
Изредка у него получалось хоть на какое-то время удержаться и отстраниться от всего, всего того глупого и бессмысленного, замкнутого и затвердевшего.. и тогда, казалось на нем вот-вот уже начинали проступать какие-то неведомые и необъяснимые до того черты. Но эта пустота в которую он попадал в такие моменты была настолько тяжелой и неумолимой, что через некоторое время ему неизменно приходилось вновь дотронуться до чего-либо, чтобы спасаясь бегством принять хоть какие-либо черты.
Бога Габриэль никогда не знал, но зато прекрасно знал демона, и не те фантастические и вымышленные субстанции из фильмов и сказок, но обитающую в реальности и контролирующую все темную материю. Темную материю заполоняющую все, и вне и внутри, и поглощающую еще прежде своего физического рождения то любое, что могло бы напомнить ему и подсказать, что он такое.
И здесь казалось бы необходимо было ставить точку. Безысходность и обреченность человеческой природы перед непостижимыми высшими силами во всей своей красе.
Но только где-то очень далеко, пусть и на самом краю той бескрайней внутренней вселенной, в Габриэле еще прежде материального его рождения начало мерцать некое невозможное и очень странное сочетание. Сочетание которое всей своей конструкцией опровергало практически все законы вселенной этой. Просто чтобы добраться до того сочетания, он был все еще недостаточно жив и недостаточно мертв.
Недостаточно мертв, потому как все еще отображал скомканную и чуждую подлинной своей природе навязанную реальность, и недостаточно жив, чтобы сумев пробить все те искусственные и чуждые значения, суметь наконец отобразить то захороненное и спрятанное под всем этим застывшим и механическим… Живое.
.
Габриэля затягивало практически все, к чему ему стоило хоть раз прикоснуться. Каждый раз дотрагиваясь до чего-то из этого мира и посмотрев в зеркало, он видел только абсолютное отражение того, с чем соприкоснулся.
У него не было ни лица, ни глаз, ни рта... ни чего-либо, чтобы хотя бы отчасти попытаться понять, что он такое. Его переполняла лишь какая-то необъятная и непримиримая боль. Боль от понимания того, что он не существует. Боль от осознания того, что он всего лишь бесформенная и неопределенная вязкость, способная в любой момент принять любые формы и очертания.
Он давно уже не хотел существовать, хотел навсегда стереться, но казалось кем-то или чем-то был приговорен. Приговорен — быть отражением.
Изредка у него получалось хоть на какое-то время удержаться и отстраниться от всего, всего того глупого и бессмысленного, замкнутого и затвердевшего.. и тогда, казалось на нем вот-вот уже начинали проступать какие-то неведомые и необъяснимые до того черты. Но эта пустота в которую он попадал в такие моменты была настолько тяжелой и неумолимой, что через некоторое время ему неизменно приходилось вновь дотронуться до чего-либо, чтобы спасаясь бегством принять хоть какие-либо черты.
Бога Габриэль никогда не знал, но зато прекрасно знал демона, и не те фантастические и вымышленные субстанции из фильмов и сказок, но обитающую в реальности и контролирующую все темную материю. Темную материю заполоняющую все, и вне и внутри, и поглощающую еще прежде своего физического рождения то любое, что могло бы напомнить ему и подсказать, что он такое.
И здесь казалось бы необходимо было ставить точку. Безысходность и обреченность человеческой природы перед непостижимыми высшими силами во всей своей красе.
Но только где-то очень далеко, пусть и на самом краю той бескрайней внутренней вселенной, в Габриэле еще прежде материального его рождения начало мерцать некое невозможное и очень странное сочетание. Сочетание которое всей своей конструкцией опровергало практически все законы вселенной этой. Просто чтобы добраться до того сочетания, он был все еще недостаточно жив и недостаточно мертв.
Недостаточно мертв, потому как все еще отображал скомканную и чуждую подлинной своей природе навязанную реальность, и недостаточно жив, чтобы сумев пробить все те искусственные и чуждые значения, суметь наконец отобразить то захороненное и спрятанное под всем этим застывшим и механическим… Живое.
Отражение
II
Еще вместе с физическим рождением, Габриэль упал в какой-то сопутствующий материи нескончаемый поток информации. Каждый день, каждую минуту, его разум усваивал ее и складывал куда-то в себя, потому как «так надо». Так кем-то, или чем-то, а может просто самой эволюцией был запрограммирован его мозг. Туда складывалось и плохое, и хорошее, и разумное, и глупое.. туда попадало практически все, с чем у него когда-либо как-либо происходил хоть какой-то контакт. Там было все что он видит, слышит, осязает и чувствует.
И сколь бы не была бездонна копилка, намного больше всегда оказывался сам поток, который непрерывно вливал в нее все новые и новые сведения, которые без конца и краю только поступали и поступали...
Анализируя каждое – все, Габриэль(как и предполагала по умолчанию установленная в него система координат и весь способ ее измерения), думал, что он думает. Габриэль полагал, что он беспрерывно что-то находит, понимает.. и что эти понимания ему зачем-то как воздух необходимы и нужны. И все бы так, пока он однажды не задался вопросом самым главным: что есть на самом деле то нескончаемое поглощение информации, и к чему все это в итоге ведет?
Достаточно просвещенные и образованные умы скажут, что именно это и есть естественный процесс становления, что именно так и формируется досконально изученное но до сих пор почему-то все еще непонятное понятие «человек».
Никто и никогда не скажет про умственную диету, и уж тем более про то, зачем и как следует остановить на первый взгляд не останавливаемое, просто потому как такого понятия по большому счету не существует и вовсе. Никто и никогда не скажет про то, что как тело может ожиреть, если бесконтрольно впихивать в себя все, так и разум, точно так же, со временем станет толстый и неуклюжий, если сама пища не будет им же контролируемой и разумной.
Да кто скажет, если ни одно учение до сих пор еще не способно довольно твердо и ясно обозначить, что есть то, столь казалось бы простое, но на самом деле никак еще толком не изученное понятие, как «мысль». Что есть на самом деле процесс «мышление» и откуда и в следствии чего он происходит.
Психический процесс моделирования закономерностей окружающего мира на основе аксиоматических положений? Положений происходящих неизвестно откуда и неизвестно зачем.
Способ обработки окружающей информации? Процесс установления связи между объектами или явлениями окружающего мира? Или пусть процесс отражения существенных свойств объектов? Психическая функция, процесс познания?..
Казалось бы можно продолжать этот список до бесконечности, чтобы в его беспрерывно чередующем потоке вычурных формулировок затерять и скрыть от себя же самую важную и главную деталь. Суть — неизвестность, суть — неимение никакого, какого-либо отчетливого понятия о происхождении природы «вещей», как и самого «явления». Где правда в том, что все что у нас на данный момент в действительности по предмету есть, лишь вязкие предположения, имеющие свойство и характер за синхронизирующей друг-друга двусмысленностью и наращивающей количеством всю эту неясность еще большей неясностью, выдавать себя за нечто твердо и ясное.
Но, не об этом сейчас. Или что толку Габриэлю было тратить даже девять жизней(если бы они у него были), на изучение все тех же последствий, и вывод более точных и твердых описаний, как определений того же автоматического воспроизведения постфактум. Не отвлекаясь и не останавливаясь по пути, он искал и находил другое, гораздо более важное.
Он нашел способ останавливать мысль, он нашел способ ее контролировать, и этим, словно затерянным ключом от самого себя, его разум постепенно открывал в себе какое-то совершенно новое измерение.
II
Еще вместе с физическим рождением, Габриэль упал в какой-то сопутствующий материи нескончаемый поток информации. Каждый день, каждую минуту, его разум усваивал ее и складывал куда-то в себя, потому как «так надо». Так кем-то, или чем-то, а может просто самой эволюцией был запрограммирован его мозг. Туда складывалось и плохое, и хорошее, и разумное, и глупое.. туда попадало практически все, с чем у него когда-либо как-либо происходил хоть какой-то контакт. Там было все что он видит, слышит, осязает и чувствует.
И сколь бы не была бездонна копилка, намного больше всегда оказывался сам поток, который непрерывно вливал в нее все новые и новые сведения, которые без конца и краю только поступали и поступали...
Анализируя каждое – все, Габриэль(как и предполагала по умолчанию установленная в него система координат и весь способ ее измерения), думал, что он думает. Габриэль полагал, что он беспрерывно что-то находит, понимает.. и что эти понимания ему зачем-то как воздух необходимы и нужны. И все бы так, пока он однажды не задался вопросом самым главным: что есть на самом деле то нескончаемое поглощение информации, и к чему все это в итоге ведет?
Достаточно просвещенные и образованные умы скажут, что именно это и есть естественный процесс становления, что именно так и формируется досконально изученное но до сих пор почему-то все еще непонятное понятие «человек».
Никто и никогда не скажет про умственную диету, и уж тем более про то, зачем и как следует остановить на первый взгляд не останавливаемое, просто потому как такого понятия по большому счету не существует и вовсе. Никто и никогда не скажет про то, что как тело может ожиреть, если бесконтрольно впихивать в себя все, так и разум, точно так же, со временем станет толстый и неуклюжий, если сама пища не будет им же контролируемой и разумной.
Да кто скажет, если ни одно учение до сих пор еще не способно довольно твердо и ясно обозначить, что есть то, столь казалось бы простое, но на самом деле никак еще толком не изученное понятие, как «мысль». Что есть на самом деле процесс «мышление» и откуда и в следствии чего он происходит.
Психический процесс моделирования закономерностей окружающего мира на основе аксиоматических положений? Положений происходящих неизвестно откуда и неизвестно зачем.
Способ обработки окружающей информации? Процесс установления связи между объектами или явлениями окружающего мира? Или пусть процесс отражения существенных свойств объектов? Психическая функция, процесс познания?..
Казалось бы можно продолжать этот список до бесконечности, чтобы в его беспрерывно чередующем потоке вычурных формулировок затерять и скрыть от себя же самую важную и главную деталь. Суть — неизвестность, суть — неимение никакого, какого-либо отчетливого понятия о происхождении природы «вещей», как и самого «явления». Где правда в том, что все что у нас на данный момент в действительности по предмету есть, лишь вязкие предположения, имеющие свойство и характер за синхронизирующей друг-друга двусмысленностью и наращивающей количеством всю эту неясность еще большей неясностью, выдавать себя за нечто твердо и ясное.
Но, не об этом сейчас. Или что толку Габриэлю было тратить даже девять жизней(если бы они у него были), на изучение все тех же последствий, и вывод более точных и твердых описаний, как определений того же автоматического воспроизведения постфактум. Не отвлекаясь и не останавливаясь по пути, он искал и находил другое, гораздо более важное.
Он нашел способ останавливать мысль, он нашел способ ее контролировать, и этим, словно затерянным ключом от самого себя, его разум постепенно открывал в себе какое-то совершенно новое измерение.
Отражение
III
Уже на третий день противостояния в Габриэле открылась какая-то невероятная способность чувствовать сквозь время. Никаких картинок, никаких образов, никаких видений.. он просто заранее знал, как все заканчивается. И это уже не была та однозначная и элементарная реальность, с ее привычной последовательностью, какой он ее знал, но какая-то другая, многоуровневая и более многозначная комбинация, где все являлось совершенно не тем, чем казалось на первый взгляд.
Изменилось ли все это/сама реальность, в следствии замедления мысли? Нет, скорее всего она такой неоднозначной всегда и была, просто замедлившись, Габриэль стал уже каким-то образом замечать то, что немного дальше и шире конкретного момента, и тем самым, сам изменил уровень своего доступа. Его энергетический импульс каким-то образом начал проникать в следующие состояния, и обхватывать итоговые значения вне раздробленности их пространством и временем.
«задолго до этого где-то ...»
Миллионы дорог, каждая из которых аккуратно и бережно вымощена и протоптана «выбором» предков. Миллионы вариантов, пройти этот «свой» путь по тем освещенным и хоженым дорогам, по которым постоянно шло и идет такое бесчисленное множество людей, где поначалу всегда и всюду царит веселье и оживление. Где казалось бы каждый твой шаг наполнен смыслом и потому отбросив все сомнения ты гордо и уверенно ступаешь вперед. Вперед, за миллиардами сверкающих и манящих разум огоньков, не замечая те миллиарды скрытых маленьких паутин, сотканных и переплетенных друг с другом в одно огромное — незримое сплетение.
Но чем ближе подходишь к финалу, тем меньше почему-то остается людей вокруг. Все тусклее их лица, все тусклее твое, и все реже почему-то вдоль той дороги теперь освещение. И вот уже ты и сам начинаешь сомневаться в своем выборе. А так ли?.. Вот уже сомнения припирают комом к твоему горлу, да так что не сглотнуть и не отмахнуться, и ты начинаешь сомневаться теперь уже практически во всем, во всем во что еще так недавно свято верил.
«Но ведь не могло же так много людей ошибиться?..»
И убаюкивая себя этой мыслью ты как мул продолжаешь плестись к выходу. Боясь и ужасаясь того мрака что ждет тебя впереди, но и повернуть уже не в состоянии. И временами тогда наступают моменты, когда отдать казалось бы все готов, лишь бы хоть на миг вернуться в то начало, где все еще существовал выбор, где казалось, что он был. Выбор, которого никто и никогда на самом деле не совершал.
..
И лишь одна тропа, темная и неисследованная, пугающая и отталкивающая, лежащая через мрак и неизвестность, сквозь самые неизведанные потемки себя. Единственное, исход чего Габриэль никак не мог уловить. Куда он и шел.
III
Уже на третий день противостояния в Габриэле открылась какая-то невероятная способность чувствовать сквозь время. Никаких картинок, никаких образов, никаких видений.. он просто заранее знал, как все заканчивается. И это уже не была та однозначная и элементарная реальность, с ее привычной последовательностью, какой он ее знал, но какая-то другая, многоуровневая и более многозначная комбинация, где все являлось совершенно не тем, чем казалось на первый взгляд.
Изменилось ли все это/сама реальность, в следствии замедления мысли? Нет, скорее всего она такой неоднозначной всегда и была, просто замедлившись, Габриэль стал уже каким-то образом замечать то, что немного дальше и шире конкретного момента, и тем самым, сам изменил уровень своего доступа. Его энергетический импульс каким-то образом начал проникать в следующие состояния, и обхватывать итоговые значения вне раздробленности их пространством и временем.
«задолго до этого где-то ...»
Миллионы дорог, каждая из которых аккуратно и бережно вымощена и протоптана «выбором» предков. Миллионы вариантов, пройти этот «свой» путь по тем освещенным и хоженым дорогам, по которым постоянно шло и идет такое бесчисленное множество людей, где поначалу всегда и всюду царит веселье и оживление. Где казалось бы каждый твой шаг наполнен смыслом и потому отбросив все сомнения ты гордо и уверенно ступаешь вперед. Вперед, за миллиардами сверкающих и манящих разум огоньков, не замечая те миллиарды скрытых маленьких паутин, сотканных и переплетенных друг с другом в одно огромное — незримое сплетение.
Но чем ближе подходишь к финалу, тем меньше почему-то остается людей вокруг. Все тусклее их лица, все тусклее твое, и все реже почему-то вдоль той дороги теперь освещение. И вот уже ты и сам начинаешь сомневаться в своем выборе. А так ли?.. Вот уже сомнения припирают комом к твоему горлу, да так что не сглотнуть и не отмахнуться, и ты начинаешь сомневаться теперь уже практически во всем, во всем во что еще так недавно свято верил.
«Но ведь не могло же так много людей ошибиться?..»
И убаюкивая себя этой мыслью ты как мул продолжаешь плестись к выходу. Боясь и ужасаясь того мрака что ждет тебя впереди, но и повернуть уже не в состоянии. И временами тогда наступают моменты, когда отдать казалось бы все готов, лишь бы хоть на миг вернуться в то начало, где все еще существовал выбор, где казалось, что он был. Выбор, которого никто и никогда на самом деле не совершал.
..
И лишь одна тропа, темная и неисследованная, пугающая и отталкивающая, лежащая через мрак и неизвестность, сквозь самые неизведанные потемки себя. Единственное, исход чего Габриэль никак не мог уловить. Куда он и шел.
Отражение
IV
.
Вся нерушимость этой застрявшей в однообразном повторении природы нашего сознания в том, что неизвестно, где противник, неизвестно, существует ли он вообще, а даже если и существует, то никакими физического плана примитивными человеческими рецепторами он неопределим.
Нечто нематериальное, но чему подчинена сама природа материи, нечто двигающееся вне законов пространства и времени, и потому, не оставляющее практически никакого физического следа.
За неимением объяснения вышеупомянутого и на данный момент пока что непостижимого для человеческого разума явления, люди все упростили и придумали себе дьяволов и богов. Элементарно и однородно распоров свое недопонимание топором на две половины, одной предписав добро, второй же — зло. Некоторые более смелые и продвинутые в плане осмысления учения и религии зашли немного дальше, и обозначили это двумя сторонами одного и того же.
И все. Ну, или почти все. Редкие неординарные личности, по типу Достоевских и Толстых, которые тем и стали известны, что пытались отследить неуловимое, но так по хорошему ничего и не выяснили. Или даже, возможно немного дальше: Иисусы, Мухаммеды и Будды.. коим-то невероятным образом уловившие существование того незримого, но подчиняющего себе все «элемента», и прибегавшие к столь же невероятным и непринятым до того способам борьбы и противостояния. Но, опять же, поголовно и практически все проигравшие, и так и ничего не изменившие. Кои, позже, в назидание всем другим и для пущего всеобщего умственного ожирения, еще и были оформлены в подобие каменных сфинксов, для поклонения.
Судьба не лишена иронии, так одна половина человечества нынче свято чтит и считает победителями тех, кто были повержены. Кто всего лишь в отличие от остальных хоть немного продвинулся, и заместо слепого повиновения встал во весь рост и нанес тому непобедимому хоть одну маленькую пощечину. Другая же, просто отрицает существование нечто подобного.
Раз за разом падая и проигрывая Габриэль отчетливо понял, что победить в этом бою совершенно невозможно. Со временем он начал ясно осознавать, что подписавшись на эту войну получил только боль. Еще больше боли, за каждый шаг что он сделает не по предписанию, за каждый поступок который будет вопреки. Но вынуть хоть одну маленькую пружинку, сломать хоть одну шестеренку, таков был его выбор и ради того маленького мгновения он и жил.
Довольно странный выбор, заранее зная что у тебя нет ни единого шанса, все еще продолжать во что-то верить. Глупость ли разумение, но словно израненный но отказывающийся подыхать вцепившийся намертво и не умеющий разжать челюсти бульдог, он все еще вел эту неравную схватку с тем неопределяемым, что однажды его поработило.
IV
.
Вся нерушимость этой застрявшей в однообразном повторении природы нашего сознания в том, что неизвестно, где противник, неизвестно, существует ли он вообще, а даже если и существует, то никакими физического плана примитивными человеческими рецепторами он неопределим.
Нечто нематериальное, но чему подчинена сама природа материи, нечто двигающееся вне законов пространства и времени, и потому, не оставляющее практически никакого физического следа.
За неимением объяснения вышеупомянутого и на данный момент пока что непостижимого для человеческого разума явления, люди все упростили и придумали себе дьяволов и богов. Элементарно и однородно распоров свое недопонимание топором на две половины, одной предписав добро, второй же — зло. Некоторые более смелые и продвинутые в плане осмысления учения и религии зашли немного дальше, и обозначили это двумя сторонами одного и того же.
И все. Ну, или почти все. Редкие неординарные личности, по типу Достоевских и Толстых, которые тем и стали известны, что пытались отследить неуловимое, но так по хорошему ничего и не выяснили. Или даже, возможно немного дальше: Иисусы, Мухаммеды и Будды.. коим-то невероятным образом уловившие существование того незримого, но подчиняющего себе все «элемента», и прибегавшие к столь же невероятным и непринятым до того способам борьбы и противостояния. Но, опять же, поголовно и практически все проигравшие, и так и ничего не изменившие. Кои, позже, в назидание всем другим и для пущего всеобщего умственного ожирения, еще и были оформлены в подобие каменных сфинксов, для поклонения.
Судьба не лишена иронии, так одна половина человечества нынче свято чтит и считает победителями тех, кто были повержены. Кто всего лишь в отличие от остальных хоть немного продвинулся, и заместо слепого повиновения встал во весь рост и нанес тому непобедимому хоть одну маленькую пощечину. Другая же, просто отрицает существование нечто подобного.
Раз за разом падая и проигрывая Габриэль отчетливо понял, что победить в этом бою совершенно невозможно. Со временем он начал ясно осознавать, что подписавшись на эту войну получил только боль. Еще больше боли, за каждый шаг что он сделает не по предписанию, за каждый поступок который будет вопреки. Но вынуть хоть одну маленькую пружинку, сломать хоть одну шестеренку, таков был его выбор и ради того маленького мгновения он и жил.
Довольно странный выбор, заранее зная что у тебя нет ни единого шанса, все еще продолжать во что-то верить. Глупость ли разумение, но словно израненный но отказывающийся подыхать вцепившийся намертво и не умеющий разжать челюсти бульдог, он все еще вел эту неравную схватку с тем неопределяемым, что однажды его поработило.