@KillKonnect, я дополню картинкой замечательное стихотворение. Ты не против?
Добавлено через 2 минуты
Савва Бродский
Добавлено через 2 минуты
Савва Бродский
-
Форум Web-Dialog.com работает только в режиме чтения!
Для тех, кто устал от политики, политических баталий и сопутствующего негатива, я открываю ресурс нового формата.
Наш новый, мирный, комфортный, домашний, интересный, творческий
Форум БЕЗ ПОЛИТИКИ.
Гостям форум недоступен, но после регистрации вас ждёт уютная душевная атмосфера и интересное дружелюбное общение.
Стучите - и вам откроют.
Расправим крылья - и в полет!
- Автор темы Лили
- Дата начала
- Ответы 3 тыс.
- Просмотры 241 тыс.
Да, очень крутое! У меня в первом варианте Ворон, тоже крикнул мне: "Никогда"...Но если в англицком слово "никогда" - "nevermore" содержит звук "Р", подражая крику Ворона, то в русском языке это не так. Поэтому концовка моего стиха была изменена. А учитывая красоту молодой женщины, которая собой украсила осеннее мгновение, стих приобрел совсем иное звучание, чем у великого Эдгара По.
В наш мужской мир женщины часто приходят как озаренье, словно магическая птица, будоража ум и сердце не только у простых смертных, но и великих поэтов:
Я не скорблю, что мой земной удел
Земного мало знал самозабвенья,
Что сон любви давнишней отлетел
Перед враждой единого мгновенья.
Скорблю я не о том, что в блеске дня
Меня счастливей нищий и убогий,
Но что жалеешь ты, мой друг, меня,
Идущего пустынною дорогой...
Еще недавно автор этих строк
В спесивом упоенье интеллектом
До неба «силу слов» превозносил
И утверждал, что мысли возникают
Не иначе, как в форме языка;
Но вот, в насмешку ль над его хвальбой,
Два слова — нежных, слабых, чужезвучных,
Два неземных (о, ангелам бы их
Шептать во сне над лунною «росою,
Жемчужной нитью легшей на Гермон») —
Из бездны сердца тихо поднялись:
Немысли, полумысли, души мыслей —
Волшебной и божественней тех грез,
Что Израфел (певец «с наисладчайшим
Из всех восславивших аллаха гласом»)
Посмел бы в песнь вложить. И я — немею.
Рука застыла; брошено перо.
Тебе молиться именем твоим
Не смею: ни писать, ни петь, ни думать;
И чувствовать устал — оцепененье
Владеет мной пред златовратным сном,
Оцепененье сковывает чувство.
Робею, очарован, — даль безмерна;
Вперед, направо ль, влево ль погляжу —
Туман багровый застилает землю,
И лишь один-единственный мираж
Горит у горизонта — ты! ты! ты!
Эдгар По
@олененок, да,стих ваще офигенный
тока вот чего то,картинка не открылась почему то
тока вот чего то,картинка не открылась почему то
@КарЛеонова, @олененок, @Aramis, @KillKonnect, вы великолепны!
Вы просто праздник здесь устроили!
Не могу начитаться и наслушаться!
Василий Поленов
Во сне – да напрямки, через поля,
где воздуха и памяти на розлив,
где под скрипучий клёкот журавля
в колодце спят полуденные звёзды.
Нет ни души.
Отчаянно звучит кузнечиков хорал
в крапивном море.
Обороняют выводок грачи,
в подойнике, забытом на заборе.
Чертополоха гладит помело
глухого дня облупленную глину...
По белу свету здешних разнесло –
пером лебяжьим, пухом тополиным.
Лишь у реки, под чаек перезвон,
до новостей чужих не любопытен,
латает лодку дедушка Харон –
последний деревенский небожитель.
Маша Не
Вы просто праздник здесь устроили!
Не могу начитаться и наслушаться!
Василий Поленов
Во сне – да напрямки, через поля,
где воздуха и памяти на розлив,
где под скрипучий клёкот журавля
в колодце спят полуденные звёзды.
Нет ни души.
Отчаянно звучит кузнечиков хорал
в крапивном море.
Обороняют выводок грачи,
в подойнике, забытом на заборе.
Чертополоха гладит помело
глухого дня облупленную глину...
По белу свету здешних разнесло –
пером лебяжьим, пухом тополиным.
Лишь у реки, под чаек перезвон,
до новостей чужих не любопытен,
латает лодку дедушка Харон –
последний деревенский небожитель.
Маша Не
Художник Вильямс Пётр. Соцреализм сегодня.
Галина Маркова
©
И встретишь вдруг, когда не ждёшь...
И обретёшь там, где не ищешь...
Неведом путь, какой пройдёшь,
Чтоб отыскать своё средь тысяч...
А дождь смывает лёгкий след
И размывает чей-то образ,
И сводит все труды на нет...
Бессильны карты тут и компас.
Но вопреки всем совпадут
В один из дней маршруты, время,
И стрелки вечности замрут...
На этой, небом данной теме...
И встретишь вдруг, когда не ждёшь,
И обретёшь там, где не ищешь...
Что это лишь твоё, поймёшь,
Узнав судьбу из сотен тысяч.
И трепетом твой дух займется сладострастным,
Когда вдруг шепотом таинственным, но ясным
«Я здесь» произнесут знакомые уста;
И взгляда зоркого виденье не обманет,
Когда увидишь ты: рука из-за куста
Тебя и с робостью и с нетерпеньем манит.
1856 ©
Алексей Жемчужников
Художник Святослав Божий.
Галина Маркова
©
И встретишь вдруг, когда не ждёшь...
И обретёшь там, где не ищешь...
Неведом путь, какой пройдёшь,
Чтоб отыскать своё средь тысяч...
А дождь смывает лёгкий след
И размывает чей-то образ,
И сводит все труды на нет...
Бессильны карты тут и компас.
Но вопреки всем совпадут
В один из дней маршруты, время,
И стрелки вечности замрут...
На этой, небом данной теме...
И встретишь вдруг, когда не ждёшь,
И обретёшь там, где не ищешь...
Что это лишь твоё, поймёшь,
Узнав судьбу из сотен тысяч.
И трепетом твой дух займется сладострастным,
Когда вдруг шепотом таинственным, но ясным
«Я здесь» произнесут знакомые уста;
И взгляда зоркого виденье не обманет,
Когда увидишь ты: рука из-за куста
Тебя и с робостью и с нетерпеньем манит.
1856 ©
Алексей Жемчужников
Художник Святослав Божий.
Поющий кустарник, поющая птица.
День медленно гаснет. Куда торопиться?
Поющий кустарник жасмина, сирени.
Сижу, обхвативши руками колени
И в памяти дни своей жизни листая.
На пышном кустарнике - певчая стая.
И песня звонка, а когда затихает
Становится слышно как ангел вздыхает.
Лариса Миллер
День медленно гаснет. Куда торопиться?
Поющий кустарник жасмина, сирени.
Сижу, обхвативши руками колени
И в памяти дни своей жизни листая.
На пышном кустарнике - певчая стая.
И песня звонка, а когда затихает
Становится слышно как ангел вздыхает.
Лариса Миллер
Остывает в стакане с вареньем малиновым чай...
и пусть бабушка вслед мне кричит:
"Воротись, непоседа!"
я сбегу босиком в свой по-детски чарующий май.
Ну, а чай?..
Пусть стоит.
Я его буду пить за обедом.
Убегу без забот на призывно цветущий рассвет,
напрямик на зарю,
по колючему полю вприпрыжку,
чтоб запомниться всем, как в неполных одиннадцать лет
я был счастлив и светел -
я был босоногим мальчишкой!
В край озёр и мечты,
по нагретому солнцем песку,
чтоб валяться в траве и в озёрную прыгать прохладу,
подставляя лицо, до сожженья загарами скул,
убегу босиком,
и меня не держите,
не надо!
И пусть будет недолгим цветущий мальчишеский сад.
Разбежится кругами от всплеска тугая вода...
Я уйду босиком на горящий пожаром закат,
и уже не вернусь никогда...
никогда...
ни...
ко...
гда.
Ник Туманов
Победительницы пляжного конкурса красоты в 1922 году.
На пляже, увидев случайно
При шуме приливной волны
Вы были прелестны необычайно
И тайною дивной полны
И гордо стояли в купальнике смелом
Под взглядом мужским оторопелым...
Арамис
По волнам памяти...
Лондон. Туман.
"Все женщины ведут в туманы..." М. Цветаева.
"Ты помнишь ресторанчик Фурнез" - спросил Камиль, передавая бокал Арамису.
"Да, кто ж его забудет..." - ответил Клод, вместо Арамиса. Он выдавливал краску из тюбика и вглядывался в туман, который клубился за окном.
Арамис, находясь в Лондоне, любил бывать здесь. У Клода всегда можно было отдохнуть душой и поболтать на родном языке. Камиль завел разговор о технике живописи и о роли интуиции художника. Клод бойко отвечал ему, продолжая работать кистью. Затем наступила пауза и тишина. Такая тишина и задумчивость часто возникает в мужских компаниях среди праздного и свободного разговора. И Арамис знал причину этого.
Когда Амур ко мне опять
Летая у ворот,
Алтею дивную шептать
К решёткам подведёт.
Когда я пленник этих глаз,
И пряди золотой,
Не знают боги средь проказ
Свободы таковой.
Когда пьём чаши с даром лоз,
Где капли Темзы нет,
На головах - венки из роз,
В сердцах - любви обет.
Когда мы топим грусть в вине,
И гоним хворь с бедой,
Не знают рыбы в глубине
Свободы таковой....
И если вольно мне любить,
И волен я душой,
Дано лишь ангелам парить
В свободе таковой.
Ричард Лавлейс ((Перевод Александра Лукьянова)
В ресторане "Фурнез" Арамис несколько раз встречался с Миа. Они пили там известный коктейль "Альфонсина" и любовались лодками, которые скользили по реке.
худ. Пьер Огюст Ренуар (Pierre-Auguste Renoir )
Парижская богема часто проводила там время, создавая неповторимую атмосферу веселья и радости. Здесь невозможно было грустить.
Коктейль "Афольсина", состоящий из шампанского, апельсинового сока и ликера ГрандМарниер, пользовался большим спросом.
"Какое это было счастливое время..." - подумал Арамис.
"Смотри сюда" - вдруг воскликнул Клод, схатив кисть. Камиль и Арамис приподнялись с кресел. Сероватый туман сгустился, заполняя улицы города. Арамис не заметил ничего особенного. Клод и Камиль возбужденно восклицали, затем кисть коснулась холста и на нем туман ожил и приобрел необычную окраску.
"Как чудесно!" - воскликнул Камиль - "Клод, ты гений! Когда кончится, война (будь она проклята!) я тоже нарисую туман, но только парижский.
"Как вы это видите?" - удивился Арамис - "Я ничего такого не замечаю!"
"Это удивительно слышать от тебя" - улыбнулся Клод и подмигнул Камилю - "ведь туман также изменчив как женщина и между ними существует таинственная связь."
"И чтобы понять тайну тумана, необходимо любить женщину! И тогда можно увидеть то, что многим не дано видеть." - добавил Камиль.
И глядя на озадаченного Арамиса, художники весело рассмеялись и сдвинули свои бокалы.
Арамис продолжал разглядывать туман, который уже вплотную подступил к окну. Ему стало вдруг тревожно и неуютно. Он вспомнил последнию встречу перед расставанием. А ведь тогда тоже был туман. Миа держала в руке букет цветов.
"Я тебя совсем не вижу, ты весь в тумане" - сказала она. Ее глаза полные слез смотрели на него так, словно они больше никогда не увидятся. Арамис хотел поцеловать ее, но Миа отстранилась и оторвав лепесток от цветка и приложила к его губам.
"Не забывай меня" - тихо сказала она....
Клод, склонившись над холстом, медленно что-то выводил кистью, а Камиль внимательно следил за его движениями. Арамис продолжал смотреть на туман. И вдруг он увидел, что где-то в глубинах сероватой пелены блестнули быстрые маленькие искры, оставив после себя лиловый ореол. От неожиданности Арамис вздрогнул. Сейчас, сию минуту он должен выйти из этой каменной лачуги и быть там у Темзы посреди тумана. Может это и есть залог их будующей встречи. Арамис поднялся и направился к двери.
"Куда ты?" - воскликнул Клод - "Я уже все закончил. Посмотри сколько вина еще осталось!"
"Не останавливай его. Видишь он спешит на свидание с красоткой!" - с улыбкой произнес Камиль.
Арамис, помахав друзьям рукой, вышел на улицу. Туман тут же обступил его, словно хотел получше разглядеть его.
Арамис быстро зашагал в сторону Темзы. Пройдя несколько кварталов, он едва не наступил на кота, который выскочив у него из под ног, остановился и взглянул на Арамиса. Кот был очень голоден. Арамис понял это сразу.
"Ну,что бродяга, пойдешь со мной сковозь туман." - обратился к нему Арамис - "до моего жилища осталось идти совсем немного."
Кот не двигался, внимательно, рассматривая человека из тумана. Но, когда Арамис зашагал, Кот побежал за ним вслед. Туман не спеша рассеивался, словно занчивая какую-то свою миссию. Арамис, открывая дверь и пропуская кота вперед, увидел, что он рыжий, а в его зеленых глазах светилась надежда. И их, бродивших в тумане, это сильно сближало...
Мой Лондон умещается в руке
в чердачного кота улыбке странной
в жемчужинах случайного тумана
в английской розы белом лепестке...
Георгина Мефистопольская
Камиль Писсаро Туман в Париже.
Продолжение следует.
Лондон. Туман.
"Все женщины ведут в туманы..." М. Цветаева.
"Ты помнишь ресторанчик Фурнез" - спросил Камиль, передавая бокал Арамису.
"Да, кто ж его забудет..." - ответил Клод, вместо Арамиса. Он выдавливал краску из тюбика и вглядывался в туман, который клубился за окном.
Арамис, находясь в Лондоне, любил бывать здесь. У Клода всегда можно было отдохнуть душой и поболтать на родном языке. Камиль завел разговор о технике живописи и о роли интуиции художника. Клод бойко отвечал ему, продолжая работать кистью. Затем наступила пауза и тишина. Такая тишина и задумчивость часто возникает в мужских компаниях среди праздного и свободного разговора. И Арамис знал причину этого.
Когда Амур ко мне опять
Летая у ворот,
Алтею дивную шептать
К решёткам подведёт.
Когда я пленник этих глаз,
И пряди золотой,
Не знают боги средь проказ
Свободы таковой.
Когда пьём чаши с даром лоз,
Где капли Темзы нет,
На головах - венки из роз,
В сердцах - любви обет.
Когда мы топим грусть в вине,
И гоним хворь с бедой,
Не знают рыбы в глубине
Свободы таковой....
И если вольно мне любить,
И волен я душой,
Дано лишь ангелам парить
В свободе таковой.
Ричард Лавлейс ((Перевод Александра Лукьянова)
В ресторане "Фурнез" Арамис несколько раз встречался с Миа. Они пили там известный коктейль "Альфонсина" и любовались лодками, которые скользили по реке.
худ. Пьер Огюст Ренуар (Pierre-Auguste Renoir )
Парижская богема часто проводила там время, создавая неповторимую атмосферу веселья и радости. Здесь невозможно было грустить.
Коктейль "Афольсина", состоящий из шампанского, апельсинового сока и ликера ГрандМарниер, пользовался большим спросом.
"Какое это было счастливое время..." - подумал Арамис.
"Смотри сюда" - вдруг воскликнул Клод, схатив кисть. Камиль и Арамис приподнялись с кресел. Сероватый туман сгустился, заполняя улицы города. Арамис не заметил ничего особенного. Клод и Камиль возбужденно восклицали, затем кисть коснулась холста и на нем туман ожил и приобрел необычную окраску.
"Как чудесно!" - воскликнул Камиль - "Клод, ты гений! Когда кончится, война (будь она проклята!) я тоже нарисую туман, но только парижский.
"Как вы это видите?" - удивился Арамис - "Я ничего такого не замечаю!"
"Это удивительно слышать от тебя" - улыбнулся Клод и подмигнул Камилю - "ведь туман также изменчив как женщина и между ними существует таинственная связь."
"И чтобы понять тайну тумана, необходимо любить женщину! И тогда можно увидеть то, что многим не дано видеть." - добавил Камиль.
И глядя на озадаченного Арамиса, художники весело рассмеялись и сдвинули свои бокалы.
Арамис продолжал разглядывать туман, который уже вплотную подступил к окну. Ему стало вдруг тревожно и неуютно. Он вспомнил последнию встречу перед расставанием. А ведь тогда тоже был туман. Миа держала в руке букет цветов.
"Я тебя совсем не вижу, ты весь в тумане" - сказала она. Ее глаза полные слез смотрели на него так, словно они больше никогда не увидятся. Арамис хотел поцеловать ее, но Миа отстранилась и оторвав лепесток от цветка и приложила к его губам.
"Не забывай меня" - тихо сказала она....
Клод, склонившись над холстом, медленно что-то выводил кистью, а Камиль внимательно следил за его движениями. Арамис продолжал смотреть на туман. И вдруг он увидел, что где-то в глубинах сероватой пелены блестнули быстрые маленькие искры, оставив после себя лиловый ореол. От неожиданности Арамис вздрогнул. Сейчас, сию минуту он должен выйти из этой каменной лачуги и быть там у Темзы посреди тумана. Может это и есть залог их будующей встречи. Арамис поднялся и направился к двери.
"Куда ты?" - воскликнул Клод - "Я уже все закончил. Посмотри сколько вина еще осталось!"
"Не останавливай его. Видишь он спешит на свидание с красоткой!" - с улыбкой произнес Камиль.
Арамис, помахав друзьям рукой, вышел на улицу. Туман тут же обступил его, словно хотел получше разглядеть его.
Арамис быстро зашагал в сторону Темзы. Пройдя несколько кварталов, он едва не наступил на кота, который выскочив у него из под ног, остановился и взглянул на Арамиса. Кот был очень голоден. Арамис понял это сразу.
"Ну,что бродяга, пойдешь со мной сковозь туман." - обратился к нему Арамис - "до моего жилища осталось идти совсем немного."
Кот не двигался, внимательно, рассматривая человека из тумана. Но, когда Арамис зашагал, Кот побежал за ним вслед. Туман не спеша рассеивался, словно занчивая какую-то свою миссию. Арамис, открывая дверь и пропуская кота вперед, увидел, что он рыжий, а в его зеленых глазах светилась надежда. И их, бродивших в тумане, это сильно сближало...
Мой Лондон умещается в руке
в чердачного кота улыбке странной
в жемчужинах случайного тумана
в английской розы белом лепестке...
Георгина Мефистопольская
Камиль Писсаро Туман в Париже.
Продолжение следует.
Ждем с волнением! :give_roz:
Гиви Сипрошвили
Огненной юлой кружится
Саломея в танце страстном.
Тень на Ирода ложится.
Дева, как цветок, прекрасна!
Рук движенья филигранны,
Стан свивается змеею.
Ирод смотрит полупьяный,
Не владея уж собою.
Бедный Ирод мой Антипа,
Девой нежной одурманен!
Словно вздернутый на дыбу,
Словно пулей в сердце ранен.
Той, что голову вскружила,
Дела нет, что скажут люди.
Чью же голову, мой милый,
Принесешь ты ей на блюде?
Лили
Лондон.
На выставке картин в Берлингтон-хаус собралась вся лондонская элита. Было шумно и многолюдно.
Вокруг Арамиса образовался небольшой кружок, состоящий из разодетых по последней моде, молодых дам. Он им что-то рассказывал, показывая на картины, а они прыскали от смеха, дергали за рукав, забыв о сдержаности, и просили рассказать еще и еще что-нибудь.
Французский посол, извинившись перед дамами и к их большому неудовольствию , отвел Арамиса в сторону.
"Вы я вижу пользуетесь большим успехом у дам различного сословия." - ухмыльнулся он.
Ему уже донесли, что видели Арамиса с проститутками на улице "куртизанок" возле его дома (он, иногда, в критических ситуациях подкармливал их в ближайшей таверне и давал немного денег, ничего не требуя в замен).
Арамис молча посмотрел на посла. И тот вдруг почувствовал замешательство, что бывало с ним крайне редко, и сразу перешел к делу...
Давайте, идите сюда, Милорд
Садитесь за мой стол
Так холодно на улице,
Здесь уютно.
Позвольте за вами поухаживать, Милорд
Чувствуйте себя удобно
Кладите ваши горести на моё сердце,
И ваши ноги на стул
Я знаю вас, Милорд
Вы меня никогда не видели,
Я всего лишь портовая девушка
Лишь уличная тень….(Edith Piaf)
После разговора с послом ему хотелось побыть одному и он остановился у картины Тёрнера.
Он видел эту картину раньше и она была созвучна его настроению... Ему показалось, что кто-то за ним наблюдает. Оглянувшись, он ничего особенного не заметил. И тут к нему подошла оживленная группа, которая обсуждала очередные новости о Джеке Потрошителе.
Продолжение следует...
На выставке картин в Берлингтон-хаус собралась вся лондонская элита. Было шумно и многолюдно.
Вокруг Арамиса образовался небольшой кружок, состоящий из разодетых по последней моде, молодых дам. Он им что-то рассказывал, показывая на картины, а они прыскали от смеха, дергали за рукав, забыв о сдержаности, и просили рассказать еще и еще что-нибудь.
Французский посол, извинившись перед дамами и к их большому неудовольствию , отвел Арамиса в сторону.
"Вы я вижу пользуетесь большим успехом у дам различного сословия." - ухмыльнулся он.
Ему уже донесли, что видели Арамиса с проститутками на улице "куртизанок" возле его дома (он, иногда, в критических ситуациях подкармливал их в ближайшей таверне и давал немного денег, ничего не требуя в замен).
Арамис молча посмотрел на посла. И тот вдруг почувствовал замешательство, что бывало с ним крайне редко, и сразу перешел к делу...
Давайте, идите сюда, Милорд
Садитесь за мой стол
Так холодно на улице,
Здесь уютно.
Позвольте за вами поухаживать, Милорд
Чувствуйте себя удобно
Кладите ваши горести на моё сердце,
И ваши ноги на стул
Я знаю вас, Милорд
Вы меня никогда не видели,
Я всего лишь портовая девушка
Лишь уличная тень….(Edith Piaf)
После разговора с послом ему хотелось побыть одному и он остановился у картины Тёрнера.
Он видел эту картину раньше и она была созвучна его настроению... Ему показалось, что кто-то за ним наблюдает. Оглянувшись, он ничего особенного не заметил. И тут к нему подошла оживленная группа, которая обсуждала очередные новости о Джеке Потрошителе.
Продолжение следует...
Лондон. (Продолжение)
Арамис отложил газету и задумался. В ней описывалась очередная жертва Джека-Потрошителя, которую называли Мэри К. Фото ее истерзанного тела было на первой странице.
Арамис знал эту молодую женщину: они часто обменивались шутками. Кот приоткрыл один глаз и посмотрел на Хозяина. Тот продолжал с задумчивым видом неподвижно сидеть. Напротив, на столе стоял неименный букетик цветов, запах которых часто мешал коту сосредоточиться. Иногда Хозяин гладил лепестки цветка и был также задумчив.
Вот и ландыш отцвёл… Только слышен сквозь дождь
Тонкий запах, как шёпот, едва уловимый:
«Хоть весь лес обойдёшь,
Но меня ты найдёшь,
Лишь пройдя через лето, и осень, и зиму».
"Странные все-таки эти человеки, даже лучшие из них" - подумал Кот - "Зачем все время приносить одни и те же цветы в дом, ведь это нельзя съесть, и зачем гладить лепесток, когда есть я".
Он уже знал, что Хозяин сегодня опять уйдет куда-то в ночь и не одобрял этого, хотя сам очень любил это время. Время кошачих тусовок.
Самым любимым местом было набережная Темзы (надо было, просто, перебежать через улицу "куртизанок"). Людей практически нет, а около ночных ларьков можно наловить мышей и встретить очаровательную кошечку. Кот снова закрыл свой зеленый глаз и стал ждать ночи...
Кот перебежал улицу и огляделся. Прекрасно ориентироваться в темноте, было его кошачьей привелегией, недоступной людям. Несмотря на то, что набережная выглядела пустынной, необходимо было соблюдать осторожность. Вот и сейчас он увидел Хозяина, который , низко надвинув шляпу, прислонился к стене, пустующей в это время, таверны. Затем послышались тяжелые шаги и появился здоровяк, который нес на плече женщину. Затем, сбросив ее на землю, растегнул плащ и раскрыл свой саквояж. Женщина лежала без движения, но Кот чувствовал, что она была жива. Здоровяк оскалился и вынул железные предметы, из которых самым страшным был большой и острый коготь. Ужас и смерть исходили от этого человека. У Кота от страха поднялась шерсть дыбом, один глаз зажмурился, а другой раскрылся больше, чем когда либо. И в этот момент Хозяин вышел из укрытия.
"Беги, беги прочь!" - хотел ему крикнуть Кот во все свое кошачье горло.
Но Хозяин не только стал убегать, как это желала кошачья душа, а наоборот, медленно стал приближаться к злодею. Кот в ужасе наблюдал за происходящем. Здоровяк вдруг резко прыгнул, значительно сократив расстояние и взмахнув своим страшным оружием, рубанул в то место, где находился кошачий благодетель. И тут Хозяин, сделав быстрое движение, увернулся от удара и выпустил свой коготь: длинный, узкий и острый. Этот коготь вошел до конца в грудь злодея. Еще секунду они постояли так, глядя в глаза друг другу, затем Хозяин сделал шаг назад и тот кто, когда-то был садистом и убийцей, рухнул на землю. Кот опешил от такой развязки. Тем временем, Хозяин потащил бывшего злодея к реке и сбросил его в Темзу, затем туда последовали его вещи. Холодная и черная вода тут же поглатила свою добычу, не оставив никакого следа. Приподняв женщину и убедившись, что она жива, Арамис прислонил ее к стене таверны, вложив в руку несколько монет. Затем, оглянувшись, скрылся в темноте.
Кот, наконец, пришел в себя. Гордость за его покровителя переполняла его. Он подошел к деревянному столбу и стал точить свои когти, чтобы они стали такими же острыми как у Хозяина. И теперь он уже не будет никого боятся, и он также знал, что теперь никто не отобьет у него серую кошечку, которая ему очень нравилась.
Прошло две недели без особых проишествий. В газетах гадали, куда подевался Джек-Потрошитель. На улице "куртизанок" и других "злачных местах" царило уверенное спокойствие, так как пронесся слух, что ангел-покровитель покарал негодяя, отправив его в ад. Кот стал авторитетом и добился благосклонности серой кошечки. И теперь, когда она ему снилась в окружении цветов, он стал понимать Хозяина. А Арамис нашел письмо, которое через кошачий лаз в двери очутилось в его квартирке. Оно было без слов, и содержало только цветок, такой же как и в прощальном букете, который он подарил Миа, и который он каждый раз покупал в Лондоне на Набережной Виктории, украшая им свое скромное жилище.
Очаровательно-приветлив,
Зачем ты прислан мне, цветок?
И полумертвый, ты кокетлив.
Что означает твой намек?
Ты в запечатанном конверте
Сейчас проделал долгий путь.
Шепнула ль, предавая смерти,
Тебе рука хоть что-нибудь?
Ты только ли трава сухая
И через миг совсем умрешь?
Иль, чью-то мысль в себе скрывал,
Опять роскошно расцветешь?
Одетый в белую одежду,
Увы, ты непорочно чист!
Однако робкую надежду
Мне подает зеленый лист.
Быть может, чье-то ты посланье?
Я скромен: тайну мне открой.
Зеленый цвет - иносказанье?
Твой аромат - язык немой?
Что ж, если так - о нежной тайне
Скорей мне на ухо шепни.
А если нет - не отвечай мне
И на моей груди усни.
С игривой ручкой незнакомки
Я слишком хорошо знаком.
Она шутя твой стебель ломкий
Скрепила тонким узелком...
Она направо и налево
Дары не любит рассыпать.
Цветок, ее боюсь я гнева:
Молчи и дай мне помечтать.
Стихи: Валентин Берестов и АлЬфред де Мюссе.
Арамис отложил газету и задумался. В ней описывалась очередная жертва Джека-Потрошителя, которую называли Мэри К. Фото ее истерзанного тела было на первой странице.
Арамис знал эту молодую женщину: они часто обменивались шутками. Кот приоткрыл один глаз и посмотрел на Хозяина. Тот продолжал с задумчивым видом неподвижно сидеть. Напротив, на столе стоял неименный букетик цветов, запах которых часто мешал коту сосредоточиться. Иногда Хозяин гладил лепестки цветка и был также задумчив.
Вот и ландыш отцвёл… Только слышен сквозь дождь
Тонкий запах, как шёпот, едва уловимый:
«Хоть весь лес обойдёшь,
Но меня ты найдёшь,
Лишь пройдя через лето, и осень, и зиму».
"Странные все-таки эти человеки, даже лучшие из них" - подумал Кот - "Зачем все время приносить одни и те же цветы в дом, ведь это нельзя съесть, и зачем гладить лепесток, когда есть я".
Он уже знал, что Хозяин сегодня опять уйдет куда-то в ночь и не одобрял этого, хотя сам очень любил это время. Время кошачих тусовок.
Самым любимым местом было набережная Темзы (надо было, просто, перебежать через улицу "куртизанок"). Людей практически нет, а около ночных ларьков можно наловить мышей и встретить очаровательную кошечку. Кот снова закрыл свой зеленый глаз и стал ждать ночи...
Кот перебежал улицу и огляделся. Прекрасно ориентироваться в темноте, было его кошачьей привелегией, недоступной людям. Несмотря на то, что набережная выглядела пустынной, необходимо было соблюдать осторожность. Вот и сейчас он увидел Хозяина, который , низко надвинув шляпу, прислонился к стене, пустующей в это время, таверны. Затем послышались тяжелые шаги и появился здоровяк, который нес на плече женщину. Затем, сбросив ее на землю, растегнул плащ и раскрыл свой саквояж. Женщина лежала без движения, но Кот чувствовал, что она была жива. Здоровяк оскалился и вынул железные предметы, из которых самым страшным был большой и острый коготь. Ужас и смерть исходили от этого человека. У Кота от страха поднялась шерсть дыбом, один глаз зажмурился, а другой раскрылся больше, чем когда либо. И в этот момент Хозяин вышел из укрытия.
"Беги, беги прочь!" - хотел ему крикнуть Кот во все свое кошачье горло.
Но Хозяин не только стал убегать, как это желала кошачья душа, а наоборот, медленно стал приближаться к злодею. Кот в ужасе наблюдал за происходящем. Здоровяк вдруг резко прыгнул, значительно сократив расстояние и взмахнув своим страшным оружием, рубанул в то место, где находился кошачий благодетель. И тут Хозяин, сделав быстрое движение, увернулся от удара и выпустил свой коготь: длинный, узкий и острый. Этот коготь вошел до конца в грудь злодея. Еще секунду они постояли так, глядя в глаза друг другу, затем Хозяин сделал шаг назад и тот кто, когда-то был садистом и убийцей, рухнул на землю. Кот опешил от такой развязки. Тем временем, Хозяин потащил бывшего злодея к реке и сбросил его в Темзу, затем туда последовали его вещи. Холодная и черная вода тут же поглатила свою добычу, не оставив никакого следа. Приподняв женщину и убедившись, что она жива, Арамис прислонил ее к стене таверны, вложив в руку несколько монет. Затем, оглянувшись, скрылся в темноте.
Кот, наконец, пришел в себя. Гордость за его покровителя переполняла его. Он подошел к деревянному столбу и стал точить свои когти, чтобы они стали такими же острыми как у Хозяина. И теперь он уже не будет никого боятся, и он также знал, что теперь никто не отобьет у него серую кошечку, которая ему очень нравилась.
Прошло две недели без особых проишествий. В газетах гадали, куда подевался Джек-Потрошитель. На улице "куртизанок" и других "злачных местах" царило уверенное спокойствие, так как пронесся слух, что ангел-покровитель покарал негодяя, отправив его в ад. Кот стал авторитетом и добился благосклонности серой кошечки. И теперь, когда она ему снилась в окружении цветов, он стал понимать Хозяина. А Арамис нашел письмо, которое через кошачий лаз в двери очутилось в его квартирке. Оно было без слов, и содержало только цветок, такой же как и в прощальном букете, который он подарил Миа, и который он каждый раз покупал в Лондоне на Набережной Виктории, украшая им свое скромное жилище.
Очаровательно-приветлив,
Зачем ты прислан мне, цветок?
И полумертвый, ты кокетлив.
Что означает твой намек?
Ты в запечатанном конверте
Сейчас проделал долгий путь.
Шепнула ль, предавая смерти,
Тебе рука хоть что-нибудь?
Ты только ли трава сухая
И через миг совсем умрешь?
Иль, чью-то мысль в себе скрывал,
Опять роскошно расцветешь?
Одетый в белую одежду,
Увы, ты непорочно чист!
Однако робкую надежду
Мне подает зеленый лист.
Быть может, чье-то ты посланье?
Я скромен: тайну мне открой.
Зеленый цвет - иносказанье?
Твой аромат - язык немой?
Что ж, если так - о нежной тайне
Скорей мне на ухо шепни.
А если нет - не отвечай мне
И на моей груди усни.
С игривой ручкой незнакомки
Я слишком хорошо знаком.
Она шутя твой стебель ломкий
Скрепила тонким узелком...
Она направо и налево
Дары не любит рассыпать.
Цветок, ее боюсь я гнева:
Молчи и дай мне помечтать.
Стихи: Валентин Берестов и АлЬфред де Мюссе.
КОГДА Я СЛУШАЛ УЧЕНОГО АСТРОНОМА
Когда я слушал ученого астронома
И он выводил предо мною целые столбцы мудрых цифр
И показывал небесные карты, диаграммы для измерения звезд,
Я сидел в аудитории и слушал его, и все рукоплескали ему,
Но скоро - я и сам не пойму отчего - мне стало так нудно
и скучно,
И как я был счастлив, когда выскользнул прочь и в полном
молчании зашагал одинокий
Среди влажной таинственной ночи
И взглядывал порою на звезды.
Уитман
Когда я слушал ученого астронома
И он выводил предо мною целые столбцы мудрых цифр
И показывал небесные карты, диаграммы для измерения звезд,
Я сидел в аудитории и слушал его, и все рукоплескали ему,
Но скоро - я и сам не пойму отчего - мне стало так нудно
и скучно,
И как я был счастлив, когда выскользнул прочь и в полном
молчании зашагал одинокий
Среди влажной таинственной ночи
И взглядывал порою на звезды.
Уитман
Юнна Мориц
Мальчик с бархатным воротничком.
Это — Моцарт! И солнечный ком
С неба в горло смородиной красной
Провалился. И привкус прекрасный
Детства, сада и раннего лета
Целиком овладел языком.
Я — на даче, я чудно раздета
До трусов и до майки.
Скелета Мне не стыдно.
И ослик за это
Оставляет шнурок со звонком
У калитки на кустике роз.
Где-то музыка, музыка где-то…
Ободок неизвестного света
Опустился над басмой волос.
Это — Моцарт!
И к небу воздета
Золотая олива квартета.
Это — обморок. Это — наркоз.
Первый концерт Моцарта
Владимир Мялин©
Над златой и алой Веной,
Между небом и землёй,
Ходит Моцарт, вдохновенно
Крыш касаяся порой.
В красном праздничном камзоле,
С чёрным бантом в парике…
«Моцарт, Моцарт, нам доколе
Жить в печали и тоске?»
Ничего он не ответит,
Альт достанет из чехла, –
И над Веною, как дети,
Запоют колокола.
Художник Фридрих Франк. Вена
Мальчик с бархатным воротничком.
Это — Моцарт! И солнечный ком
С неба в горло смородиной красной
Провалился. И привкус прекрасный
Детства, сада и раннего лета
Целиком овладел языком.
Я — на даче, я чудно раздета
До трусов и до майки.
Скелета Мне не стыдно.
И ослик за это
Оставляет шнурок со звонком
У калитки на кустике роз.
Где-то музыка, музыка где-то…
Ободок неизвестного света
Опустился над басмой волос.
Это — Моцарт!
И к небу воздета
Золотая олива квартета.
Это — обморок. Это — наркоз.
Первый концерт Моцарта
Владимир Мялин©
Над златой и алой Веной,
Между небом и землёй,
Ходит Моцарт, вдохновенно
Крыш касаяся порой.
В красном праздничном камзоле,
С чёрным бантом в парике…
«Моцарт, Моцарт, нам доколе
Жить в печали и тоске?»
Ничего он не ответит,
Альт достанет из чехла, –
И над Веною, как дети,
Запоют колокола.
Художник Фридрих Франк. Вена
Не охладела, нет,
скрываю грусть.
Не разлюбила,—
просто прячу ревность.
Не огорчайся,
скоро я вернусь.
Не беспокойся,
никуда не денусь.
Не осуждай меня,
не прекословь,
не спорь
в своем ребячестве
жестоком…
Я для тебя же
берегу любовь,
чтоб не изранил насмерть
ненароком.
Вероника Тушнова
Художник Pruett Alexander Carter
скрываю грусть.
Не разлюбила,—
просто прячу ревность.
Не огорчайся,
скоро я вернусь.
Не беспокойся,
никуда не денусь.
Не осуждай меня,
не прекословь,
не спорь
в своем ребячестве
жестоком…
Я для тебя же
берегу любовь,
чтоб не изранил насмерть
ненароком.
Вероника Тушнова
Художник Pruett Alexander Carter
Каждый день немного умирая,
Каждый день живу, едва дыша.
Рядом где-то ты, я это знаю.
Я прошу, не стоит нам мешать.
Я прикоснусь к тебе душою,
Тепло почувствую в ответ.
Я не смогла прикрыть собою,
Остановись, не крикнула вослед...
И я теперь одна иду по краю.
А надо мною млечные поля.
С ладоней звёзды улетают,
Как ты, прощальный взгляд даря...
олененок
Художник Дарина Кострас
Каждый день живу, едва дыша.
Рядом где-то ты, я это знаю.
Я прошу, не стоит нам мешать.
Я прикоснусь к тебе душою,
Тепло почувствую в ответ.
Я не смогла прикрыть собою,
Остановись, не крикнула вослед...
И я теперь одна иду по краю.
А надо мною млечные поля.
С ладоней звёзды улетают,
Как ты, прощальный взгляд даря...
олененок
Художник Дарина Кострас
Оля, милая, раз уж ты поделилась с нами этими стихами, вспомню и я свои, которые были написаны для тебя.
Одним цветком земля беднее стала, одной звездой богаче небеса.
Ты прости меня, мама, что я не с тобой,
Что твои одиноки рассветы...
Ты почувствуй всем сердцем в юдоли земной,
Как тебе посылаю приветы!
Вот когда над тобой облака легки
И небес свод высок и светел,
Поцелуем касаюсь твоей щеки,
А ты думаешь: это ветер.
И когда летний дождик стучит в окно,
Окликаю тебя чуть слышно,
Улыбаюсь тебе, а ты думаешь, что
Это радуга в небо вышла.
Не печалься, родная, ведь я с тобой!
Чтоб утешить тебя в твоем горе,
Я порою ласкаюсь к тебе волной,
А ты думаешь: это море.
А когда у тебя на душе надлом
Мысли горькие вьются стайкой,
Я тебя укрываю своим крылом,
А ты думаешь: это чайка.
Не грусти же вечерней порой ни о чем!
Ведь мелодией волн простою,
Чайкой, песней, рассвета живым лучом
Я с тобой! Я всегда с тобою!
Джованни Батиста Перголези, который написал гениальную Stabat Mater, умер в 1710 году в возрасте 26 (!) от туберкулеза.
@олененок, мне это - очень в настроение!
Вчера похоронила свою давнишнюю приятельницу. Лейкоз. Никто даже готов не был к такому исходу. От полной привычной активности до дня ухода - всего 10 дней. Правда почти год была на процедурах: химия, вливания, переливания, но на ее самочувствии это практически не отражалось. Только анализы говорили, что что-то там не в порядке с кровью. Во где коварство болезни!