Хорошо. )) Исправил. )
Вернул Надюше большие груди, мне не жалко. ):aj::erotic29:
-
Форум Web-Dialog.com работает только в режиме чтения!
Для тех, кто устал от политики, политических баталий и сопутствующего негатива, я открываю ресурс нового формата.
Наш новый, мирный, комфортный, домашний, интересный, творческий
Форум БЕЗ ПОЛИТИКИ.
Гостям форум недоступен, но после регистрации вас ждёт уютная душевная атмосфера и интересное дружелюбное общение.
Стучите - и вам откроют.
Ирония судьбы.
- Автор темы Amalienau
- Дата начала
- Ответы 151
- Просмотры 9 тыс.
Хорошо. )) Исправил. )
Вернул Надюше большие груди, мне не жалко. ):aj::erotic29:
Ну почему бы я так думала?)
Я сказала : вы ЧУТКО увидели, донесли тепло.
Но давайте, я подожду продолжения истории, а потом уже напишу комментарии и мнение. У вас же какой-то замысел есть, не хочу сбивать
Как-то вечером Надежда пригласила Лукашина в ресторан на ужин.
– У меня сегодня праздник! – таинственно сказала она. – А что за праздник, вы узнаете потом.
Он купил на редкость красивые цветы для этого вечера. «Должно быть, она празднует день рождения», – подумала мама Жени.
В небольшом, празднично освещенном холле стол был накрыт наряднее, чем когда-либо. Серебро и хрусталь сверкали, в графинах мерцало белое и красное вино.
– Я здесь! – крикнула Надя. Разряженная, она полулежала в кресле и протягивала Жене руку для поцелуя. Лукашин подал ей цветы.
– Богине этого праздника! – сказал он.
Учительница тихонько поблагодарила его. По-видимому, ей было не по себе, хотя она выглядела, как всегда, холеной и свежей. Устало и равнодушно взяла она цветы.
– Что с вами, сударыня? – спросил Лукашин, радостно ожидавший этого вечера.
– Сударыня? – переспросила Надежда, насупившись, с недружелюбной ноткой в голосе. – Зовите меня просто Наденькой.
Лукашин нагнулся к ее руке.
– Что с вами сегодня, Наденька?
Она устало улыбнулась. Эта апатичная улыбка встревожила его. Наверно, Надежда Васильевна простужена.
– У меня болит голова, дорогой друг, – сказала она наконец. – Я уже испробовала все средства, но боль не проходит. – Вздохнув, она снова откинулась в кресле и замолчала. Затем стала медленно растирать виски своими нежными пальцами, утверждая, что это единственное средство, которое ей помогает. Может быть, теперь вы попробуете?
– Боюсь, что у меня недостаточно ловкие руки, – ответил Женя.
– Напротив, я уверена, что ваша рука насыщена магнетизмом. Все равно, попытайтесь, – упрямо настаивала Надежда Васильевна.
Женя послушно приблизился к ней и стал медленно, нежно, по мере сил стараясь не утомить ее, повторять одни и те же движения, водя пальцами ото лба к уху.
– Как хорошо, – прошептала Надя – чудесно. Я уже чувствую, как меня начинает клонить ко сну. Я ведь всю ночь не спала. – Потом она уже только бормотала: – Хорошо… Замечательно… – И, наконец, лишь приоткрывала губы, как бы силясь сказать: «Замечательно!» Скоро она перестала даже шевелить губами, а Лукашин продолжал делать те же магнетические движения. Лицо ее приняло спокойное выражение.
У Жени было достаточно времени, чтобы рассмотреть это сказочно красивое лицо, внушавшее ему какую-то робость. Лоб, нос, щеки, губы – как все это было совершенно! Особенно хорош был рот, нежный и вместе с тем выразительный. Более красивого рта Евгений Михайлович никогда не видел. Надя, наконец, испустила чуть слышный вздох и больше не шевелилась. По-видимому, уснула. Повременив немного, Михалыч осторожно отнял руки от ее висков, но когда он хотел было бесшумно встать, ему почудилось, что в уголках рта спящей заиграла улыбка. Мгновение спустя улыбка обозначилась отчетливее, и учительница раскрыла глаза, ее ясный взгляд ошеломил его.
– Я хорошая актриса, правда? – спросила она шепотом. – Как вы думаете, далеко я пойду? – продолжала она уже громче, разражаясь звонким, торжествующим смехом.
Михалыч не мог выговорить ни слова и только кивал – так он был поражен.
Учительница же охватила его шею своими нежными руками, с силой, которой он не предполагал в ней, притянула его голову к своему лицу и решительно поцеловала в щеку. Затем она вскочила и громко расхохоталась.
– Вы все еще не боитесь моей красоты? – воскликнула она. – Нет? Ну, давайте начнем наш праздник. И позвонила официанту.
Праздник длился до рассвета, и, расставаясь, они уже говорили друг другу ты.
Они стали неразлучны. Их часто видели вдвоем в машине. Надежда заезжала за Женей на работу, по воскресеньям они отправлялись за город. Так, словно муж и жена, провели они вместе прекрасное лето. Однажды Женя даже взял ее с собой в Ялту, куда он на неделю отправился по делам службы. Красота Васильевны очаровала всех. Разговоры смолкали, когда она проходила мимо. Ее успех льстил Лукашину.
Впрочем, он замечал, что она не остается равнодушной ко взглядам восхищавшихся ею мужчин. Она широко раскрывала глаза и улыбалась особенной улыбкой – более живой, даже одухотворенной, а иногда более нежной, чем обычно. И смех ее тоже менялся: он звучал громче, победнее, но зато часто казался и деланным, искусственным. Что же касается восхищенных взглядов, которые бросали на нее женщины, то она их просто не замечала. Женщины для нее не существовали.
Добавлено через 4 минуты
@Firebird, @Green Eyes,
– У меня сегодня праздник! – таинственно сказала она. – А что за праздник, вы узнаете потом.
Он купил на редкость красивые цветы для этого вечера. «Должно быть, она празднует день рождения», – подумала мама Жени.
В небольшом, празднично освещенном холле стол был накрыт наряднее, чем когда-либо. Серебро и хрусталь сверкали, в графинах мерцало белое и красное вино.
– Я здесь! – крикнула Надя. Разряженная, она полулежала в кресле и протягивала Жене руку для поцелуя. Лукашин подал ей цветы.
– Богине этого праздника! – сказал он.
Учительница тихонько поблагодарила его. По-видимому, ей было не по себе, хотя она выглядела, как всегда, холеной и свежей. Устало и равнодушно взяла она цветы.
– Что с вами, сударыня? – спросил Лукашин, радостно ожидавший этого вечера.
– Сударыня? – переспросила Надежда, насупившись, с недружелюбной ноткой в голосе. – Зовите меня просто Наденькой.
Лукашин нагнулся к ее руке.
– Что с вами сегодня, Наденька?
Она устало улыбнулась. Эта апатичная улыбка встревожила его. Наверно, Надежда Васильевна простужена.
– У меня болит голова, дорогой друг, – сказала она наконец. – Я уже испробовала все средства, но боль не проходит. – Вздохнув, она снова откинулась в кресле и замолчала. Затем стала медленно растирать виски своими нежными пальцами, утверждая, что это единственное средство, которое ей помогает. Может быть, теперь вы попробуете?
– Боюсь, что у меня недостаточно ловкие руки, – ответил Женя.
– Напротив, я уверена, что ваша рука насыщена магнетизмом. Все равно, попытайтесь, – упрямо настаивала Надежда Васильевна.
Женя послушно приблизился к ней и стал медленно, нежно, по мере сил стараясь не утомить ее, повторять одни и те же движения, водя пальцами ото лба к уху.
– Как хорошо, – прошептала Надя – чудесно. Я уже чувствую, как меня начинает клонить ко сну. Я ведь всю ночь не спала. – Потом она уже только бормотала: – Хорошо… Замечательно… – И, наконец, лишь приоткрывала губы, как бы силясь сказать: «Замечательно!» Скоро она перестала даже шевелить губами, а Лукашин продолжал делать те же магнетические движения. Лицо ее приняло спокойное выражение.
У Жени было достаточно времени, чтобы рассмотреть это сказочно красивое лицо, внушавшее ему какую-то робость. Лоб, нос, щеки, губы – как все это было совершенно! Особенно хорош был рот, нежный и вместе с тем выразительный. Более красивого рта Евгений Михайлович никогда не видел. Надя, наконец, испустила чуть слышный вздох и больше не шевелилась. По-видимому, уснула. Повременив немного, Михалыч осторожно отнял руки от ее висков, но когда он хотел было бесшумно встать, ему почудилось, что в уголках рта спящей заиграла улыбка. Мгновение спустя улыбка обозначилась отчетливее, и учительница раскрыла глаза, ее ясный взгляд ошеломил его.
– Я хорошая актриса, правда? – спросила она шепотом. – Как вы думаете, далеко я пойду? – продолжала она уже громче, разражаясь звонким, торжествующим смехом.
Михалыч не мог выговорить ни слова и только кивал – так он был поражен.
Учительница же охватила его шею своими нежными руками, с силой, которой он не предполагал в ней, притянула его голову к своему лицу и решительно поцеловала в щеку. Затем она вскочила и громко расхохоталась.
– Вы все еще не боитесь моей красоты? – воскликнула она. – Нет? Ну, давайте начнем наш праздник. И позвонила официанту.
Праздник длился до рассвета, и, расставаясь, они уже говорили друг другу ты.
Они стали неразлучны. Их часто видели вдвоем в машине. Надежда заезжала за Женей на работу, по воскресеньям они отправлялись за город. Так, словно муж и жена, провели они вместе прекрасное лето. Однажды Женя даже взял ее с собой в Ялту, куда он на неделю отправился по делам службы. Красота Васильевны очаровала всех. Разговоры смолкали, когда она проходила мимо. Ее успех льстил Лукашину.
Впрочем, он замечал, что она не остается равнодушной ко взглядам восхищавшихся ею мужчин. Она широко раскрывала глаза и улыбалась особенной улыбкой – более живой, даже одухотворенной, а иногда более нежной, чем обычно. И смех ее тоже менялся: он звучал громче, победнее, но зато часто казался и деланным, искусственным. Что же касается восхищенных взглядов, которые бросали на нее женщины, то она их просто не замечала. Женщины для нее не существовали.
Добавлено через 4 минуты
@Firebird, @Green Eyes,
Чужая Шарлотта уже отредактирована и удалена домой в Австрию. )))
Вы читаете быстрее, чем я успеваю менять текст. ))
***************************************************
– Вас не берут замуж? Такая красивая женщина не вправе слишком быстро впадать в отчаяние, – заметил Женя Лукашин. Я ничего так не хочу, как помочь вам, и уверен, что Москва придется вам по душе.
– Надеюсь, вам предоставили хорошую комнату в общежитии? – осведомился Женя.
Надя звонко рассмеялась.
– Хорошую комнату! – воскликнула она. – Ну, разумеется, меня постарались удобно устроить, иначе Ипполиту пришлось бы краснеть.
Учительница подняла на него свои прекрасные глаза.
– Я люблю лесть, – сказала Наденька и улыбнулась. – Но садитесь же, прошу вас. Я налью вам бокал шампанского. Вы не представляете себе, как я вам благодарна за то, что вы развлекаете меня сегодня вечером. Выпьем за нашу дружбу.
Женя поклонился.
– За дружбу.
Надежда опустилась в одно из широких голубых кресел, в котором лежать было удобнее, чем сидеть. Взяла со стола сигарету и закурила. Может быть, вы ,Женя, хотите еще чего-нибудь? Пиво, вино, водку?
– Да, да, – начала Надежда и с наслаждением выпустила густой белый дым через ноздри. – Я бесконечно признательна вам за то, что вы составили мне компанию. Видите эти чемоданы? Я больше не вернусь в Ленинград. Я буду теперь жить у вас в Москве.
Но не в общежитии. В вашей квартире, Женя.
В моей?! Женя повернулся ,и в зеркале, помещавшемся в передней, давно не вытираемом ленивой мамой, отчетливо увидел двух здоровеннейших черных котов, которые вдруг пропали.
«Что же это такое? – подумал он, – я пьян? уж не схожу ли я с ума? Откуда ж эти отражения?!» – он заглянул в переднюю и испуганно закричал:
– Мама! Какой тут кот у нас шляется? Откуда он? И кто-то еще с ним??
– Не беспокойтесь, Женя – отозвался голос, но не мамин, а Надин из спальни, – кот этот мой. Не нервничайте. А вашей мамы нет, я услала ее в Воронеж, на родину, так как она жаловалась, что вы давно уже не даете ей отдыха.
Луна в вечернем чистом небе висела полная, видная сквозь ветви клена. В спальне Надежды Васильевны горели все огни и освещали полный беспорядок в комнате. На кровати на одеяле лежали сорочки, чулки, скомканное же белье валялось просто на полу рядом с раздавленной в волнении пачкой сигарет. Туфли стояли на ночном столике рядом с недопитой чашкой кофе и пепельницей, в которой дымил окурок, на спинке стула висело черное вечернее платье. В комнате пахло духами, кроме того, в нее доносился откуда-то запах раскаленного утюга. Надя сидела перед трюмо в одном купальном халате, наброшенном на голое тело, и в замшевых черных туфлях.
Протрезвев, Женя Лукашин открыл глаза. Евгений Михалыч устремился в коридор, рассуждая так: «Она, конечно, в ванной». В коридоре было темно. Потыкавшись в стены, Женя заметил слабенькую полоску света внизу под дверью, нашарил ручку и несильно рванул ее. Крючок отскочил. В ванне стояла голая гражданка, вся в мыле и с мочалкой в руках. Учительница близоруко прищурилась на ворвавшегося Евгения и громко приказала:
– Женя! Что вы, с ума сошли? Вон отсюда сейчас же! – и махнула на него мочалкой.
Иначе сегодня ночью никакого секса я вам не дам!
Женя потупил взор, словно провинившийся двоечник под строгим взглядом педагога. Воскликнув укоризненно: «Ах, развратница!..» – поплелся на кухню мыть посуду для Нади.
*****************************************************
Как-то вечером Надежда пригласила Лукашина в ресторан на ужин.
– У меня сегодня праздник! – таинственно сказала она. – А что за праздник, вы узнаете потом.
Он купил на редкость красивые цветы для этого вечера. «Должно быть, она празднует день рождения», – подумала ревнивая соседка, увидев Евгения возле цветочного киоска.
В небольшом, празднично освещенном холле стол был накрыт наряднее, чем когда-либо. Серебро и хрусталь сверкали, в графинах мерцало белое и красное вино.
– Я здесь! – крикнула Надя. Разряженная, она полулежала в кресле и протягивала Жене руку для поцелуя. Лукашин подал ей цветы.
– Богине этого праздника! – сказал он.
Учительница тихонько поблагодарила его. По-видимому, ей было не по себе, хотя она выглядела, как всегда, холеной и свежей. Устало и равнодушно взяла она цветы.
– Что с вами, сударыня? – спросил Лукашин, радостно ожидавший этого вечера.
– Сударыня? – переспросила Надежда, насупившись, с недружелюбной ноткой в голосе. – Зовите меня просто Наденькой.
Лукашин нагнулся к ее руке.
– Что с вами сегодня, Наденька?
Она устало улыбнулась. Эта апатичная улыбка встревожила его. Наверно, Надежда Васильевна простужена.
– У меня болит голова, дорогой друг, – сказала она наконец. – Я уже испробовала все средства, но боль не проходит. – Вздохнув, она снова откинулась в кресле и замолчала. Затем стала медленно растирать виски своими нежными пальцами, утверждая, что это единственное средство, которое ей помогает. Может быть, теперь вы попробуете?
– Боюсь, что у меня недостаточно ловкие руки, – ответил Женя.
– Напротив, я уверена, что ваша рука насыщена магнетизмом. Все равно, попытайтесь, – упрямо настаивала Надежда Васильевна.
Женя послушно приблизился к ней и стал медленно, нежно, по мере сил стараясь не утомить ее, повторять одни и те же движения, водя пальцами ото лба к уху.
– Как хорошо, – прошептала Надя – чудесно. Я уже чувствую, как меня начинает клонить ко сну. Я ведь всю ночь не спала. – Потом она уже только бормотала: – Хорошо… Замечательно… – И, наконец, лишь приоткрывала губы, как бы силясь сказать: «Замечательно!» Скоро она перестала даже шевелить губами, а Лукашин продолжал делать те же магнетические движения. Лицо ее приняло спокойное выражение.
У Жени было достаточно времени, чтобы рассмотреть это сказочно красивое лицо, внушавшее ему какую-то робость. Лоб, нос, щеки, губы – как все это было совершенно! Особенно хорош был рот, нежный и вместе с тем выразительный. Более красивого рта Евгений Михайлович никогда не видел. Надя, наконец, испустила чуть слышный вздох и больше не шевелилась. По-видимому, уснула. Повременив немного, Михалыч осторожно отнял руки от ее висков, но когда он хотел было бесшумно встать, ему почудилось, что в уголках рта спящей заиграла улыбка. Мгновение спустя улыбка обозначилась отчетливее, и учительница раскрыла глаза, ее ясный взгляд ошеломил его.
– Я хорошая актриса, правда? – спросила она шепотом. – Как вы думаете, далеко я пойду? – продолжала она уже громче, разражаясь звонким, торжествующим смехом.
Михалыч не мог выговорить ни слова и только кивал – так он был поражен.
Учительница же охватила его шею своими нежными руками, с силой, которой он не предполагал в ней, притянула его голову к своему лицу и решительно поцеловала в щеку. Затем она вскочила и громко расхохоталась.
– Вы все еще не боитесь моей красоты? – воскликнула она. – Нет? Ну, давайте начнем наш праздник. И позвонила официанту.
Праздник длился до рассвета, и, расставаясь, они уже говорили друг другу ты.
Они стали неразлучны. Их часто видели вдвоем в машине. Надежда заезжала за Женей на работу, по воскресеньям они отправлялись за город. Так, словно муж и жена, провели они вместе прекрасное лето. Однажды Женя даже взял ее с собой в Ялту, куда он на неделю отправился по делам службы. Красота Васильевны очаровала всех. Разговоры смолкали, когда она проходила мимо. Ее успех льстил Лукашину.
Впрочем, он замечал, что она не остается равнодушной ко взглядам восхищавшихся ею мужчин. Она широко раскрывала глаза и улыбалась особенной улыбкой – более живой, даже одухотворенной, а иногда более нежной, чем обычно. И смех ее тоже менялся: он звучал громче, победнее, но зато часто казался и деланным, искусственным. Что же касается восхищенных взглядов, которые бросали на нее женщины, то она их просто не замечала. Женщины для нее не существовали.
*********************************
Я вчера мог бы удалить, но сегодня это только модераторы могут сделать.
На форуме ведь ограничен лимит времени на редактирование сообщений.
Попроси Тореадора удалить фото.
Если не нравится роман, можно и не читать эту тему.))
Нравится-не нравится, НЕ читать уже НЕ возможно)
Какой вы романтик, со вкусом к жизни и красному и белому вину в графинах)
Я уверена, нас ждет много сюрпризов.
И как герои нежно перешли на Михалыч - Васильевна! Так уютно, как в тапочках :tap:
Добавлено через 1 минуту
Автор собирается раздвинуть наши рамки привычного)@Amalienau, я этого не говорила. Но непривычный взгляд.
Я прямо не узнаю автора, он раскрывается с таких неожиданных сторон, приятно читать.
Я прямо не узнаю автора, он раскрывается с таких неожиданных сторон, приятно читать.
Мне кажется, это наше влияние на него )
Шана, за нас!))
:))@Green Eyes, ты волшебница!
@Amalienau, не останавливайся!
@Amalienau, слышали? Теперь вы, как джентельмен, просто не можете не продолжить!))
ГЛАВА... В гостях у мамы.
*******************
Воронеж. В гостях у Жениной мамы.
В большой комнате у телевизора сидят Надя, Женя и его мама.
— Мама привязалась к вам — сказал Лукашин — Знаете, как она вас прозвала между нами? Дар Ленинграда!
— Женя! Как тебе не стыдно, болтушка! — укорила его мать.
— О нет! Как бы мне хотелось на самом деле быть даром кому-нибудь, для чего-нибудь, — губы Надежды Васильевны задрожали, и ее всегда пристальные и блестящие глаза наполнились слезами. — На самом же деле я просто неудачница!
— Полно, девочка! Жизнь еще только начата, и сколько еще впереди удач и неудач. Сколько вам лет, Надя? И что за неудачи?
— 30! А неудачи всю жизнь. Рано потеряла отца, хотелось писать, стать актрисой — не хватило таланта или настойчивости. В институт поступила поздно и к педагогике тоже не чувствую себя способной.
— Ну вот, а моему Женьке 32, и он еще твердо уверен, что натворит множество дел и свершит кучу открытий. Я говорила, Надя, что у вас золотые руки, а я человек старого закала и впустую не скажу. Мария Александровна по-матерински утешающе погладила молодую учительницу по голове и щеке.
— Мы должны отпраздновать нашу встречу!- воскликнул Женя. И дважды! Во-первых, семейным пирогом с мясом, лучше мамы его никто не делает! Затем мы с Надей пойдем куда-нибудь потанцевать и выпить вина. Мама, точно староверка, не выносит никакой выпивки у себя дома.
— Я тоже не люблю — отозвалась Надя — Разве немного в компании. Но я грешна, когда волнуюсь, позволяю себе покурить. Может быть, сейчас мне дадут папиросу и мы пойдем в кухню?
— Дадим. ) Но вы, Надя, не ответили насчет проекта отпраздновать.
— Согласна, только не в ближайшие два дня. Тогда я смогу надеть что-нибудь более приличное для тех роскошных мест, куда вы собираетесь меня повести.
Взяв у Михалыча папиросу и зажигалку, Надежда Васильевна ушла в кухню, плотно закрыв за собой дверь. Воспользовавшись отсутствием гостьи, мать и сын говорили с откровенностью, принятой с младенческих лет Жени.
— И что же ты мне скажешь, мама? — спросил Лукашин, сидевший в любимой позе на ковре.
— Только то, что я рада! Очень рада, Женька!
— Что только, мама?
— Видишь ли… Я еще не видела девушки, у которой бы так спорилась работа по дому, которая умела бы так вкусно готовить, умно покупать, умело шить, знала бы такое множество разных вещей. И ты мне рассказывал, что, когда вы ездили с ней на Карельский, что она хорошо плавает, бегает, кажется, водит машину. При всех достоинствах и очень незаурядной внешности Надя так скромна и сдержанна, что я, признаться, думаю, не тяготит ли ее тайное горе, неудачный роман. Такая девушка не могла остаться вне поля зрения вашего мужского пола.
— Я уже думал, мудрая моя мама! Кстати, я намерен объясниться сегодня, мы идем с Надей покутить. Она поехала за вечерним платьем, что-то купила, где-то переделала. Посмотрим ее нарядную.
— Давно хотелось. А то у бедняжки юбка, да кофта, одно платьишко, — видно, жизнь нелегкая. Сколько раз думала подарить ей, да боялась обидеть. И так старается все отдать нам за то, что приютили. ))
На звук открываемого замка мать и сын вышли в прихожую. Надя с большим пакетом, в неизменном итальянском плаще, слегка спрыснутая дождем, засмеялась своим задорным смешком.
— Все готово!
Она долго пробыла у себя в комнате и вышла, опустив глаза. Женя и Мария Александровна дружно ахнули. Хорошенькая Надя превратилась в красавицу, в которой заострилось и сделалось подчеркнутым все привлекательное. Как все женщины с большим вкусом, строгим изяществом и умом, Надежда не следовала рабски моде и никогда не выглядела чуть комически, какой кажется даже очень красивая, но слишком модно одетая женщина.
Добавлено через 18 секунд
@Шана, @Green Eyes,
Зову. Всегда тебе рад. )
Yesssss! Он - джентельмен!!
( * вздохнула романтишшшшшно и подперла рукой щеку в предвкушении*))
*запахло тонким ароматом светской жизни*
Я так и знала, нас ждут еще тайны!))
Чувствуется рука знатока элегантных женщин )))
Ждем продолжения
