Две Яблони
Весна занялась, как всегда, вдруг. Откуда-то налетели грачи со своими заботами, растаял уютный снег, заволновались корни, солнце уже грело, а прикрыться было нечем - листья надо было ещё отрастить.
- Не ко времени, не ко времени, опять всё то же, - так думали две сестры - старые яблони, единственные оставшиеся от надела крестьянина, не сумевшего сохранить свой дом, свой сад, свою семью.
Яблони были никому не нужны, хороших яблок они уже давно не плодили, а те, что получались, были маленькие, кислые и от рождения червивые.
- Сестрица, как плохо одним-то быть, а? - проскрипела ветками одна.
- Ничего, не впервой, ещё годок поскрипим и ладно. А хорошо б молния нас бы сбила!
- Нет, молния только одну из нас поразит, а друг без друга совсем плохо станет.
- Тонкими ветвями
Я б к нему прижалась
И с его листами
День и ночь шепталась... - запела яблоня-сестра.
- Ты что это, совсем рехнулась, старая? Кому ты нужна - кривобокая?
- Грустно... Вот и пою как могу... А помнишь, мы с тобой были совсем ещё саженцами и у хозяина сада тогда сынишка был. Маленький такой, лопоухенький, как наши листики, всё спрашивал: А когда яблоки можно есть, а когда яблоки можно есть? У него ещё не получалось "яблоки", так он говорил "ялоки".
- Помню, помню. И пописал однажды на нас, думал мы скорее вырастем.
- Да, было.
Помолчали яблони, вспомнили пчёл, бабочек, этих ужасных гусениц...
- Ты ничего не слышишь? - прошептала одна.
- А что я должна слышать, я уже всё слыша... Да, да... Да! Смотри вон какая-то развалюха-машина подъезжает. Кому мы понадобились? Может срубит, дай бог.
Из машины вышел старик. В потёртом двубортном пиджаке в мелкую полосочку. Достал расчёску, пригладил редкие волосы. Отряхнулся, поправил галстук. Приблизился к яблоням, а те и замерли, и грачи приумолки, и ветер стих.
- Здравствуйте, родные мои, - подумал он. Яблони его услышали.
- Здравствуй, - ответили они, - ты кто?
- Я здесь родился, помните меня? - продолжал он молча.
- Тебя Дима зовут, верно, - всполошилась одна из яблонь. Сестра, глянь, как он вырос-то! И ни разу не проведал ни нас, ни это место. А ведь как весело было, когда ты наши яблоки срывал и под майку себе прятал, чтобы мамка не заругала.
- Помню ,сестрица, помню.. Ну как поживаешь, Дмитрий?
- Да так как-то. Постарел вот. То спина, то ноги, то руки.
- Эх, жаль весна, а то бы мы тебе яблок отвалили вдоволь... хотя нет.. Какие у нас теперь яблоки... Прости нас, старый.
- Да за что, милые?
- А помнишь ты Наталью целовал под нами? Как раз весна стояла, мы были все в цвету и пожалели своих лепестков для вас... Не осыпали, не благословили.
- Да ладно уж, помолчал в мыслях старик и добавил: Нет её больше, один я.
Присел старик, прислонился к стволу одной сестры, подумал, пересел к другой.
- Послушай, Дима, ты можешь нам сделать доброе? - спросила яблоня-сестра.
- Да, конечно, могу окучить, могу полить, у меня вода в машине есть. Что ещё? Стволы побелить могу, но в другой раз.
- Нет, не надо нам побелки. А ты можешь костёр развести?
- Костёр? Вам холодно? Сейчас похожу, щепок каких наберу. Я быстро.
- Нет, стой. Ты можешь из нас костёр зажечь?
- Из вас?
- Да, да, из нас, - подхватила другая сестра, - и сейчас. Слышишь, сейчас же!
Костёр догорал, устроенный меж двух пеньков, оставшихся от сестёр. Уже не вспыхивающие, а ползающие, искорки заканчивали своё дело. Весенний ветер приподнимал и развеивал пепел и седые волосы старика. Была весна.








: