-
Форум Web-Dialog.com работает только в режиме чтения!
Для тех, кто устал от политики, политических баталий и сопутствующего негатива, я открываю ресурс нового формата.
Наш новый, мирный, комфортный, домашний, интересный, творческий
Форум БЕЗ ПОЛИТИКИ.
Гостям форум недоступен, но после регистрации вас ждёт уютная душевная атмосфера и интересное дружелюбное общение.
Стучите - и вам откроют.
Сказки для взрослых (местами 18+)
- Автор темы Сиш
- Дата начала
- Ответы 534
- Просмотры 40 тыс.
Зачем клевать клавиатуру, слушай?
@ГАДалка, 
Добавлено через 1 минуту
Добавлено через 1 минуту
Добавлено через 1 минуту
какие то сложные вопросы ты задаешь :O_o:
Добавлено через 1 минуту
про ковры...@Toreador, таки сделал мне смешно:girl_haha:
Красная шапочка
Замок стоял на холме. Небольшой, слегка пошарпаный от ветров и дождей, некоторые камни его потемнели и покрылись мхом. На холм перед ним упорно карабкалась девочка лет 12-ти, поскальзываясь и пыхтя.
Она глядела прямо на замок и ее упорство было вознаграждено. Забравшись, она увидела ров и опущенный мост к воротам. Во рву плавал крокодил, пузом кверху.
— Дохлый, что ли… — пробормотала она, тыкая в него палкой из любопытства.
Крокодил открыл один глаз, но никак не отреагировал. Она прошла по мосту и ногой стала долбить в ворота.
— Открыто! — прозвучал хриплый голос откуда то изнутри.
Она потянула тяжелую створку и прошла внутрь. Интерьер богатством не блистал. Точнее, блистал, но когда то. Сейчас все было покрыто пылью. Она чихнула.
— Проходи на кухню! — крикнул все тот же голос. — Я здесь!
Девчушка бодро протопала в направлении крика, оставляя грязные следы сапог на полу.
— А….Мне бы принца… — неуверенно произнесла она. — Эммм… Волк? — от неожиданности она плюхнулась на потемневший табурет, когда силуэт на кухне повернулся лицом к ней.
Она шмыгнула носом и вытерла его рукавом,одновременно натягивая помятую юбочку на грязные и исцарапанные коленки.
— Ну да, Волк. А ты кого ждала?
— Ну… принца хотелось бы…
Волк приблизился к ней и улыбнувшись во всю клыкастую пасть, спросил: — Давно ли ты принцев видела, милочка?
— Мне это… мама рассказывала, да и я сама в книжках читала… — она поерзала на табурете, недоверчиво косясь на острые клыки хозяина замка.
— Принцы,дорогая, там и остались, в книжках,да притчах. — Хотя, что это я, пойдем, что тебе покажу. Да не бойся ты, не съем! — вновь осклабился Волк. Они прошли по коридору,в дальнюю комнату, где висели портреты неизвестных и не слишком симпатичных мужчин.
— Вот, смотри! Принц Альберт Первый! — Волк шутливо щелкнул портрет по носу. — Умер от обжорства, сожрал все, даже коня не пожалел. — Второй — Принц Зигмунд Третий, кутила и бабник, в разгар бала выпал с балкона и свернул себе шею. — Ну и наконец, Принц Уильям Новоземский! Подхватил французский насморк и… Хотя, тебе рано об этом знать еще…
— Французский, это как? Соплями захлебнулся шоль? — глаза девочки расширились.
— Ну, вроде того. Подрастешь-узнаешь. — ответил Волк. — Ты вот представь, вышла ты замуж за такого, и? Думаешь он все бросит и лишь за тобой бегать будет?
— Ага! — вновь шмыгнула носом девчонка.
Волк хрипло расхохотался.
— Вот хренушки! — он сложил когтистую фигу у нее под носом. — Балы и пьянки продолжатся, он будет таскать девок в покои и развлекаться, пока ты, словно Золушка, будешь занята кухней, детьми и домом. И без права голоса. Оно тебе надо? — глаза Волка блеснули зеленым.
— Мда… Капец все сложно… — задумчиво произнесла девочка в ответ.
— А то! — ответил Волк. — Ты сама то кто хоть? — спросил он.
— Шапка! Красная! — ткнула девочка в нечто бесформенное на голове.
— А…Слышал,слышал… — задумчиво, cловно вспоминая что то, сказал Волк. — И кто нынче детей так одевает… А худющая то какая… — он оглядел ее. — Пирожок хочешь? С мясом! — рявкнул Волк, подняв палец вверх.
Шапка вжалась в стену, снова перепугавшись.
— Да не бойся ты, не из принцев твоих, они поумирали задолго до нас с тобой! — Волк улыбнулся.
— А…из кого мясо? В смысле из чьего? — осторожно поинтересовалась девочка.
— С мясом дракона! — похвалился Волк.
— А дракон то откуда? — изумилась Шапка.
— Да был тут один. Вредитель-недомерок. Надоедливый, ужас! — Размером, что та ворона, а все туда же. То принцессу ему подай, то дев невинных на завтрак… — Измучил шторы поджигать. Я новые только повешу, а тут снова он. Ну и… — Будешь?
— Ну давай, раз не из принцев! — рассмеялась девочка.
Они прошли на кухню и беседа продолжилась.
— Ну а ты то здесь как оказался? — спросила Шапка, уплетая уже третий пирожок.
— Да как, как… Бродил, вот и зашел сюда, замок бесхозный стоит, чего б и не пожить?
— А крокодил, дохлый там плавает?
— Да не, это он стервятников так заманивает, притворится мертвым, потом ррраз! И еда у него в кармане. В пасти то есть.
— А меня не тронул…
— Уговор у нас с ним, людей не трогать. — ответил Волк серьезно.
— Ну вот, а ты, Волк? Принцы плохие значит, а ты сам то? Чем ты лучше их? То три поросенка, то семеро козлят, то еще чего… Ты сам-то похуже их всех будешь!
— Не…Ты это не наговаривай, то по службе было. — ответил Волк, ковыряясь у плиты.
— А по службе, это как?
— Да вот так. Три поросенка-бедные милые свинки. На деле-воровство стройматериалов, самозахват земли, незаконное строительство. Ну, с двумя то я сам справился, а дальше управление дело в свои руки взяло. Мол, уровень, огласка… Или козлята. А ты в курсе, что их мать, уходя, одних в доме запирала?
— Ну да. От тебя же и запирала, чтоб не съел!
— Правильно и неправильно. От меня. А почему?
— Почему? — спросила Шапка.
— А потому, что уходила то на неделю, то на две! То к сектантам каким-то, то в кошкин дом кутить. А дети неделями голодные и немытые! Пришлось дверь ломать, в детдом отвозить. Правда, одумалась, работу нашла, вернули мы ей детей. Но поглядываем. Коза еще та, в общем. Так что, меньше слушай, что на улицах болтают. Волк-зверюга такая, зазря не тронет и своих не бросит. И с волчицей своей, и с детьми, он до конца! Только вот, не каждой дано это — волчицей стать. Еще пирожок?
— Не…Хватит мне. Еще и к бабуле топать нужно, — засобиралась Шапка.
— Это та,что за лесом живет? — спросил Волк.
— Ага! Она самая! 90 лет ей уже, помогать старушке надо..
— Старая знакомая. Были мы помоложе… УХХХ!!
— Что «ух»?
— Да, неважно. Давай-ка я тебе корзинку для нее соберу, мается старуха на пенсии, крохи подъедает.
— Вот, пирожков еще и кролик из духовки, — Волк засуетился.
— А кролик то откуда? — удивилась Красная Шапочка.
— Импортный! Пасхальный! — Волк довольно подмигнул. — Бродил тут, обворовывал все яйценосное население леса и яйца их химикатами разукрашивал, маньяк. — Волк проводил девочку до двери. — А мож,Сивку-Бурку тебе вызвать? Так я мигом! — он приготовился свистеть.
— Да не, я сама. — отказалась девочка.
— Ты это, охотников встретишь, скажи, пускай зайдут. Лицензии проверить надо. Поразвелось браконьеров.. И зайца увидишь, так и передай: «Ну,погоди!» Своей самогонкой капустной весь лес мне споил, к медведю белки ходят, взаймы брать.
Шапка уходила в непонятках, чавкая резиновыми сапогами по осенней слякоти…
— Плохие принцы.. Добрые волки… Хрена лысого тут разберет… — бормотала она себе под нос.
Волк смотрел на нее из окна и вздохнул.
— Ну вот, еще одна образумилась, а то принцев им подавай… Где их взять, принцев то нынче? А в кухне уже раздавался аромат жареной курочки Рябы, попавшейся за подделку ювелирных изделий…
Оффтоп
Замок стоял на холме. Небольшой, слегка пошарпаный от ветров и дождей, некоторые камни его потемнели и покрылись мхом. На холм перед ним упорно карабкалась девочка лет 12-ти, поскальзываясь и пыхтя.
Она глядела прямо на замок и ее упорство было вознаграждено. Забравшись, она увидела ров и опущенный мост к воротам. Во рву плавал крокодил, пузом кверху.
— Дохлый, что ли… — пробормотала она, тыкая в него палкой из любопытства.
Крокодил открыл один глаз, но никак не отреагировал. Она прошла по мосту и ногой стала долбить в ворота.
— Открыто! — прозвучал хриплый голос откуда то изнутри.
Она потянула тяжелую створку и прошла внутрь. Интерьер богатством не блистал. Точнее, блистал, но когда то. Сейчас все было покрыто пылью. Она чихнула.
— Проходи на кухню! — крикнул все тот же голос. — Я здесь!
Девчушка бодро протопала в направлении крика, оставляя грязные следы сапог на полу.
— А….Мне бы принца… — неуверенно произнесла она. — Эммм… Волк? — от неожиданности она плюхнулась на потемневший табурет, когда силуэт на кухне повернулся лицом к ней.
Она шмыгнула носом и вытерла его рукавом,одновременно натягивая помятую юбочку на грязные и исцарапанные коленки.
— Ну да, Волк. А ты кого ждала?
— Ну… принца хотелось бы…
Волк приблизился к ней и улыбнувшись во всю клыкастую пасть, спросил: — Давно ли ты принцев видела, милочка?
— Мне это… мама рассказывала, да и я сама в книжках читала… — она поерзала на табурете, недоверчиво косясь на острые клыки хозяина замка.
— Принцы,дорогая, там и остались, в книжках,да притчах. — Хотя, что это я, пойдем, что тебе покажу. Да не бойся ты, не съем! — вновь осклабился Волк. Они прошли по коридору,в дальнюю комнату, где висели портреты неизвестных и не слишком симпатичных мужчин.
— Вот, смотри! Принц Альберт Первый! — Волк шутливо щелкнул портрет по носу. — Умер от обжорства, сожрал все, даже коня не пожалел. — Второй — Принц Зигмунд Третий, кутила и бабник, в разгар бала выпал с балкона и свернул себе шею. — Ну и наконец, Принц Уильям Новоземский! Подхватил французский насморк и… Хотя, тебе рано об этом знать еще…
— Французский, это как? Соплями захлебнулся шоль? — глаза девочки расширились.
— Ну, вроде того. Подрастешь-узнаешь. — ответил Волк. — Ты вот представь, вышла ты замуж за такого, и? Думаешь он все бросит и лишь за тобой бегать будет?
— Ага! — вновь шмыгнула носом девчонка.
Волк хрипло расхохотался.
— Вот хренушки! — он сложил когтистую фигу у нее под носом. — Балы и пьянки продолжатся, он будет таскать девок в покои и развлекаться, пока ты, словно Золушка, будешь занята кухней, детьми и домом. И без права голоса. Оно тебе надо? — глаза Волка блеснули зеленым.
— Мда… Капец все сложно… — задумчиво произнесла девочка в ответ.
— А то! — ответил Волк. — Ты сама то кто хоть? — спросил он.
— Шапка! Красная! — ткнула девочка в нечто бесформенное на голове.
— А…Слышал,слышал… — задумчиво, cловно вспоминая что то, сказал Волк. — И кто нынче детей так одевает… А худющая то какая… — он оглядел ее. — Пирожок хочешь? С мясом! — рявкнул Волк, подняв палец вверх.
Шапка вжалась в стену, снова перепугавшись.
— Да не бойся ты, не из принцев твоих, они поумирали задолго до нас с тобой! — Волк улыбнулся.
— А…из кого мясо? В смысле из чьего? — осторожно поинтересовалась девочка.
— С мясом дракона! — похвалился Волк.
— А дракон то откуда? — изумилась Шапка.
— Да был тут один. Вредитель-недомерок. Надоедливый, ужас! — Размером, что та ворона, а все туда же. То принцессу ему подай, то дев невинных на завтрак… — Измучил шторы поджигать. Я новые только повешу, а тут снова он. Ну и… — Будешь?
— Ну давай, раз не из принцев! — рассмеялась девочка.
Они прошли на кухню и беседа продолжилась.
— Ну а ты то здесь как оказался? — спросила Шапка, уплетая уже третий пирожок.
— Да как, как… Бродил, вот и зашел сюда, замок бесхозный стоит, чего б и не пожить?
— А крокодил, дохлый там плавает?
— Да не, это он стервятников так заманивает, притворится мертвым, потом ррраз! И еда у него в кармане. В пасти то есть.
— А меня не тронул…
— Уговор у нас с ним, людей не трогать. — ответил Волк серьезно.
— Ну вот, а ты, Волк? Принцы плохие значит, а ты сам то? Чем ты лучше их? То три поросенка, то семеро козлят, то еще чего… Ты сам-то похуже их всех будешь!
— Не…Ты это не наговаривай, то по службе было. — ответил Волк, ковыряясь у плиты.
— А по службе, это как?
— Да вот так. Три поросенка-бедные милые свинки. На деле-воровство стройматериалов, самозахват земли, незаконное строительство. Ну, с двумя то я сам справился, а дальше управление дело в свои руки взяло. Мол, уровень, огласка… Или козлята. А ты в курсе, что их мать, уходя, одних в доме запирала?
— Ну да. От тебя же и запирала, чтоб не съел!
— Правильно и неправильно. От меня. А почему?
— Почему? — спросила Шапка.
— А потому, что уходила то на неделю, то на две! То к сектантам каким-то, то в кошкин дом кутить. А дети неделями голодные и немытые! Пришлось дверь ломать, в детдом отвозить. Правда, одумалась, работу нашла, вернули мы ей детей. Но поглядываем. Коза еще та, в общем. Так что, меньше слушай, что на улицах болтают. Волк-зверюга такая, зазря не тронет и своих не бросит. И с волчицей своей, и с детьми, он до конца! Только вот, не каждой дано это — волчицей стать. Еще пирожок?
— Не…Хватит мне. Еще и к бабуле топать нужно, — засобиралась Шапка.
— Это та,что за лесом живет? — спросил Волк.
— Ага! Она самая! 90 лет ей уже, помогать старушке надо..
— Старая знакомая. Были мы помоложе… УХХХ!!
— Что «ух»?
— Да, неважно. Давай-ка я тебе корзинку для нее соберу, мается старуха на пенсии, крохи подъедает.
— Вот, пирожков еще и кролик из духовки, — Волк засуетился.
— А кролик то откуда? — удивилась Красная Шапочка.
— Импортный! Пасхальный! — Волк довольно подмигнул. — Бродил тут, обворовывал все яйценосное население леса и яйца их химикатами разукрашивал, маньяк. — Волк проводил девочку до двери. — А мож,Сивку-Бурку тебе вызвать? Так я мигом! — он приготовился свистеть.
— Да не, я сама. — отказалась девочка.
— Ты это, охотников встретишь, скажи, пускай зайдут. Лицензии проверить надо. Поразвелось браконьеров.. И зайца увидишь, так и передай: «Ну,погоди!» Своей самогонкой капустной весь лес мне споил, к медведю белки ходят, взаймы брать.
Шапка уходила в непонятках, чавкая резиновыми сапогами по осенней слякоти…
— Плохие принцы.. Добрые волки… Хрена лысого тут разберет… — бормотала она себе под нос.
Волк смотрел на нее из окна и вздохнул.
— Ну вот, еще одна образумилась, а то принцев им подавай… Где их взять, принцев то нынче? А в кухне уже раздавался аромат жареной курочки Рябы, попавшейся за подделку ювелирных изделий…
Оффтоп
@Сиша, прочитай... сильная вещь.
В Уставе черным по белому сказано: рано или поздно любой мастер получает Заказ. Настал этот день и для меня.
Заказчику было лет шесть. Он сидел, положив подбородок на прилавок, и наблюдал, как «Венксинг» копирует ключ от гаража. Мама Заказчика в сторонке щебетала по сотовому.
— А вы любой ключик можете сделать? — спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.
— Любой, — подтвердил я.
— И такой, чтобы попасть в детство?
Руки мои дрогнули, и «Венксинг» умолк.
— Зачем тебе такой ключ? — спросил я. — Разве ты и так не ребенок?
А сам принялся лихорадочно припоминать, есть ли в Уставе ограничения на возраст Заказчика. В голову приходил только маленький Вольфганг Амадей и ключ к музыке, сделанный зальцбургским мастером Крейцером. Но тот ключ заказывал отец Вольфганга…
— Это для бабы Кати, — сказал мальчик. — Она все вспоминает, как была маленькая. Даже плачет иногда. Вот если бы она могла снова туда попасть!
— Понятно, — сказал я. — Что же, такой ключ сделать можно, — я молил Бога об одном: чтобы мама Заказчика продолжала болтать по телефону. — Если хочешь, могу попробовать. То есть, если хотите… сударь.
Вот елки-палки. Устав предписывает обращаться к Заказчику с величайшим почтением, но как почтительно обратиться к ребенку? «Отрок»? «Юноша»? «Ваше благородие»?
— Меня Дима зовут, — уточнил Заказчик. — Хочу. А что для этого нужно?
— Нужен бабушкин портрет. Например, фотография. Сможешь принести? Завтра?
— А мы завтра сюда не придем.
Я совсем упустил из виду, что в таком нежном возрасте Заказчик не пользуется свободой передвижений.
— Долго еще? — Мама мальчика отключила сотовый и подошла к прилавку.
— Знаете, девушка, — понес я ахинею, от которой у любого слесаря завяли бы уши, — у меня для вашего ключа только китайские болванки, завтра подвезут немецкие, они лучше. Может, зайдете завтра? Я вам скидку сделаю, пятьдесят процентов!
Я отдал бы годовую выручку, лишь бы она согласилась.
Наш инструктор по высшему скобяному делу Куваев начинал уроки так: «Клепать ключи может каждый болван. А Заказ требует телесной и моральной подготовки».
Придя домой, я стал готовиться. Во-первых, вынес упаковку пива на лестничную клетку, с глаз долой. Употреблять спиртные напитки во время работы над Заказом строжайше запрещено с момента его получения. Во-вторых, я побрился. И, наконец, мысленно повторил матчасть, хоть это и бесполезно. Техника изготовления Заказа проста как пробка. Основные трудности, по словам стариков, поджидают на практике. Толковее старики объяснить не могут, разводят руками: сами, мол, увидите.
По большому счету, это справедливо. Если бы высшее скобяное дело легко объяснялось, им бы полстраны занялось, и жили бы мы все припеваючи. Ведь Пенсия скобяных дел мастера — это мечта, а не Пенсия. Всего в жизни выполняешь три Заказа (в какой момент они на тебя свалятся, это уж как повезет). Получаешь за них Оплату. Меняешь ее на Пенсию и живешь безбедно. То есть, действительно безбедно. Пенсия обеспечивает железное здоровье и мирное, благополучное житье-бытье. Без яхт и казино, конечно, — излишествовать запрещено Уставом. Но вот, например, у Льва Сергеича в дачном поселке пожар был, все сгорело, а его дом уцелел. Чем такой расклад хуже миллионов?
Можно Пенсию и не брать, а взамен оставить себе Оплату. Такое тоже бывает. Все зависит от Оплаты. Насчет нее правило одно — Заказчик платит, чем хочет. Как уж так получается, не знаю, но соответствует такая оплата… в общем, соответствует. Куваев одному писателю сделал ключ от «кладовой сюжетов» (Бог его знает, что это такое, но так это писатель называл). Тот ему в качестве Оплаты подписал книгу: «Б. Куваеву — всех благ». Так Куваев с тех пор и зажил. И здоровье есть, и бабки, даже Пенсия не нужна.
Но моральная подготовка в таких условиях осуществляется со скрипом, ибо неизвестно, к чему, собственно, готовиться. Запугав себя провалом Заказа и санкциями в случае нарушения Устава, я лег спать. Засыпая, волновался: придет ли завтра Дима?
Дима пришел. Довольный. С порога замахал листом бумаги.
— Вот!
Это был рисунок цветными карандашами. Сперва я не понял, что на нем изображено. Судя по всему, человек. Круглая голова, синие точки-глаза, рот закорючкой. Балахон, закрашенный разными цветами. Гигантские, как у клоуна, черные ботинки. На растопыренных пальцах-черточках висел не то портфель, не то большая сумка.
— Это она, — пояснил Дима. — Баба Катя. — И добавил виновато: — Фотографию мне не разрешили взять.
— Вы его прямо околдовали, — заметила Димина мама. — Пришел вчера домой, сразу за карандаши: «Это для дяди из ключиковой палатки».
— Э-э… благодарю вас, сударь, — сказал я Заказчику. — Приходите теперь через две недели, посмотрим, что получится.
На что Дима ободряюще подмигнул.
«Ох, и лопухнусь я с этим Заказом», — тоскливо думал я. Ну да ладно, работали же как-то люди до изобретения фотоаппарата. Вот и мы будем считывать биографию бабы Кати с этого так называемого портрета, да простит меня Заказчик за непочтение.
Может, что-нибудь все-таки считается? неохота первый Заказ запороть…
Для считывания принято использовать «чужой», не слесарный, инструментарий, причем обязательно списанный. Чтобы для своего дела был не годен, для нашего же — в самый раз. В свое время я нашел на свалке допотопную пишущую машинку, переконструировал для считывания, но еще ни разу не использовал.
Я медленно провернул Димин рисунок через вал машинки. Вытер пот. Вставил чистый лист бумаги. И чуть не упал, когда машинка вздрогнула и клавиши бодро заприседали сами по себе: «Быстрова Екатерина Сергеевна, род. 7 марта 1938 года в пос. Болшево Московской области…»
Бумага прокручивалась быстро, я еле успел вставлять листы. Где училась, за кого вышла замуж, что ест на завтрак… Видно, сударь мой Дима, его благородие, бабку свою (точнее, прабабку, судя по году рождения) с натуры рисовал, может, даже позировать заставил. А живые глаза в сто раз круче объектива; материал получается высшего класса, наплевать, что голова на рисунке — как пивной котел!
Через час я сидел в электричке до Болшево. Через три — разговаривал с тамошними стариками. Обдирал кору с вековых деревьев. С усердием криминалиста скреб скальпелем все, что могло остаться в поселке с тридцать восьмого года — шоссе, камни, дома. Потом вернулся в Москву. Носился по распечатанным машинкой адресам. Разглядывал в музеях конфетные обертки конца тридцатых. И уже собирался возвращаться в мастерскую, когда в одном из музеев наткнулся на шаблонную военную экспозицию с похоронками и помятыми котелками. Наткнулся — и обмер.
Как бы Димина бабушка ни тосковала по детству, вряд ли ее тянет в сорок первый. Голод, бомбежки, немцы подступают… Вот тебе и практика, ежкин кот. Еще немного, и запорол бы я Заказ!
И снова электричка и беготня по городу, на этот раз с экскурсоводом:
— Девушка, покажите, пожалуйста, здания, построенные в сорок пятом году…
На этот раз Заказчик пришел с бабушкой. Я ее узнал по хозяйственной сумке.
— Баб, вот этот дядя!
Старушка поглядывала на меня настороженно. Ничего, я бы так же глядел, если бы моему правнуку забивал на рынке стрелки незнакомый слесарь.
— Вот Ваш ключ, сударь.
Я положил Заказ на прилавок. Длинный, с волнистой бородкой, тронутой медной зеленью. Новый и старый одновременно. Сплавленный из металла, памяти и пыли вперемешку с искрошенным в муку Диминым рисунком. Выточенный на новеньком «Венксинге» под песни сорок пятого.
— Баб, смотри! Это ключик от детства. Правда!
Старушка надела очки и склонилась над прилавком. Она так долго не разгибалась, что я за нее испугался. Потом подняла на меня растерянные глаза, синие, точь-в-точь как на Димином рисунке. Их я испугался еще больше.
— Вы знаете, от чего этот ключ? — сказала она тихо. — От нашей коммуналки на улице Горького. Вот зазубрина — мы с братом клад искали, ковыряли ключом штукатурку. И пятнышко то же…
— Это не тот ключ, — сказал я. — Это… ну, вроде копии. Вам нужно только хорошенько представить себе ту дверь, вставить ключ и повернуть.
— И я попаду туда? В детство?
Я кивнул.
— Вы хотите сказать, там все еще живы?
На меня навалилась такая тяжесть, что я налег локтями на прилавок. Как будто мне на спину взгромоздили бабы-катину жизнь, и не постепенно, год за годом, а сразу, одной здоровой чушкой. А женщина спрашивала доверчиво:
— Как же я этих оставлю? Дочку, внучек, Диму?
— Баб, а ты ненадолго! — закричал неунывающий Дима. — Поиграешь немножко — и домой.
По Уставу, я должен был ее «проконсультировать по любым вопросам, связанным с Заказом». Но как по таким вопросам… консультировать?
— Екатерина Сергеевна, — произнес я беспомощно, — Вы не обязаны сейчас же использовать ключ. Можете вообще его не использовать, можете — потом. Когда захотите.
Она задумалась.
— Например, в тот день, когда я не вспомню, как зовут Диму?
— Например, тогда, — еле выговорил я.
— Вот спасибо Вам, — сказала Екатерина Сергеевна. И тяжесть свалилась с меня, испарилась. Вместо нее возникло приятное, острое, как шабер, предвкушение чуда. Заказ выполнен, пришло время Оплаты.
— Спасибо скажите Диме, — сказал я. — А мне полагается плата за работу. Чем платить будете, сударь?
— А чем надо? — спросил Дима.
— Чем изволите, — ответил я по Уставу.
— Тогда щас, — и Дима полез в бабушкину сумку. Оттуда он извлек упаковку мыла на три куска, отодрал один и, сияя, протянул мне. — Теперь вы можете помыть руки! Они у вас совсем черные!
— Дима, что ты! — вмешалась Екатерина Сергеевна, — Надо человека по-хорошему отблагодарить, а ты…
— Годится, — прервал я ее. — Благодарю Вас, сударь.
Они ушли домой, Дима — держась за бабушкину сумку, Екатерина Сергеевна — нащупывая шершавый ключик в кармане пальто.
А я держал на ладони кусок мыла. Что оно смоет с меня? Грязь? Болезни? Может быть, грехи?
Узнаю сегодня вечером.
Оффтоп
В Уставе черным по белому сказано: рано или поздно любой мастер получает Заказ. Настал этот день и для меня.
Заказчику было лет шесть. Он сидел, положив подбородок на прилавок, и наблюдал, как «Венксинг» копирует ключ от гаража. Мама Заказчика в сторонке щебетала по сотовому.
— А вы любой ключик можете сделать? — спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.
— Любой, — подтвердил я.
— И такой, чтобы попасть в детство?
Руки мои дрогнули, и «Венксинг» умолк.
— Зачем тебе такой ключ? — спросил я. — Разве ты и так не ребенок?
А сам принялся лихорадочно припоминать, есть ли в Уставе ограничения на возраст Заказчика. В голову приходил только маленький Вольфганг Амадей и ключ к музыке, сделанный зальцбургским мастером Крейцером. Но тот ключ заказывал отец Вольфганга…
— Это для бабы Кати, — сказал мальчик. — Она все вспоминает, как была маленькая. Даже плачет иногда. Вот если бы она могла снова туда попасть!
— Понятно, — сказал я. — Что же, такой ключ сделать можно, — я молил Бога об одном: чтобы мама Заказчика продолжала болтать по телефону. — Если хочешь, могу попробовать. То есть, если хотите… сударь.
Вот елки-палки. Устав предписывает обращаться к Заказчику с величайшим почтением, но как почтительно обратиться к ребенку? «Отрок»? «Юноша»? «Ваше благородие»?
— Меня Дима зовут, — уточнил Заказчик. — Хочу. А что для этого нужно?
— Нужен бабушкин портрет. Например, фотография. Сможешь принести? Завтра?
— А мы завтра сюда не придем.
Я совсем упустил из виду, что в таком нежном возрасте Заказчик не пользуется свободой передвижений.
— Долго еще? — Мама мальчика отключила сотовый и подошла к прилавку.
— Знаете, девушка, — понес я ахинею, от которой у любого слесаря завяли бы уши, — у меня для вашего ключа только китайские болванки, завтра подвезут немецкие, они лучше. Может, зайдете завтра? Я вам скидку сделаю, пятьдесят процентов!
Я отдал бы годовую выручку, лишь бы она согласилась.
Наш инструктор по высшему скобяному делу Куваев начинал уроки так: «Клепать ключи может каждый болван. А Заказ требует телесной и моральной подготовки».
Придя домой, я стал готовиться. Во-первых, вынес упаковку пива на лестничную клетку, с глаз долой. Употреблять спиртные напитки во время работы над Заказом строжайше запрещено с момента его получения. Во-вторых, я побрился. И, наконец, мысленно повторил матчасть, хоть это и бесполезно. Техника изготовления Заказа проста как пробка. Основные трудности, по словам стариков, поджидают на практике. Толковее старики объяснить не могут, разводят руками: сами, мол, увидите.
По большому счету, это справедливо. Если бы высшее скобяное дело легко объяснялось, им бы полстраны занялось, и жили бы мы все припеваючи. Ведь Пенсия скобяных дел мастера — это мечта, а не Пенсия. Всего в жизни выполняешь три Заказа (в какой момент они на тебя свалятся, это уж как повезет). Получаешь за них Оплату. Меняешь ее на Пенсию и живешь безбедно. То есть, действительно безбедно. Пенсия обеспечивает железное здоровье и мирное, благополучное житье-бытье. Без яхт и казино, конечно, — излишествовать запрещено Уставом. Но вот, например, у Льва Сергеича в дачном поселке пожар был, все сгорело, а его дом уцелел. Чем такой расклад хуже миллионов?
Можно Пенсию и не брать, а взамен оставить себе Оплату. Такое тоже бывает. Все зависит от Оплаты. Насчет нее правило одно — Заказчик платит, чем хочет. Как уж так получается, не знаю, но соответствует такая оплата… в общем, соответствует. Куваев одному писателю сделал ключ от «кладовой сюжетов» (Бог его знает, что это такое, но так это писатель называл). Тот ему в качестве Оплаты подписал книгу: «Б. Куваеву — всех благ». Так Куваев с тех пор и зажил. И здоровье есть, и бабки, даже Пенсия не нужна.
Но моральная подготовка в таких условиях осуществляется со скрипом, ибо неизвестно, к чему, собственно, готовиться. Запугав себя провалом Заказа и санкциями в случае нарушения Устава, я лег спать. Засыпая, волновался: придет ли завтра Дима?
Дима пришел. Довольный. С порога замахал листом бумаги.
— Вот!
Это был рисунок цветными карандашами. Сперва я не понял, что на нем изображено. Судя по всему, человек. Круглая голова, синие точки-глаза, рот закорючкой. Балахон, закрашенный разными цветами. Гигантские, как у клоуна, черные ботинки. На растопыренных пальцах-черточках висел не то портфель, не то большая сумка.
— Это она, — пояснил Дима. — Баба Катя. — И добавил виновато: — Фотографию мне не разрешили взять.
— Вы его прямо околдовали, — заметила Димина мама. — Пришел вчера домой, сразу за карандаши: «Это для дяди из ключиковой палатки».
— Э-э… благодарю вас, сударь, — сказал я Заказчику. — Приходите теперь через две недели, посмотрим, что получится.
На что Дима ободряюще подмигнул.
«Ох, и лопухнусь я с этим Заказом», — тоскливо думал я. Ну да ладно, работали же как-то люди до изобретения фотоаппарата. Вот и мы будем считывать биографию бабы Кати с этого так называемого портрета, да простит меня Заказчик за непочтение.
Может, что-нибудь все-таки считается? неохота первый Заказ запороть…
Для считывания принято использовать «чужой», не слесарный, инструментарий, причем обязательно списанный. Чтобы для своего дела был не годен, для нашего же — в самый раз. В свое время я нашел на свалке допотопную пишущую машинку, переконструировал для считывания, но еще ни разу не использовал.
Я медленно провернул Димин рисунок через вал машинки. Вытер пот. Вставил чистый лист бумаги. И чуть не упал, когда машинка вздрогнула и клавиши бодро заприседали сами по себе: «Быстрова Екатерина Сергеевна, род. 7 марта 1938 года в пос. Болшево Московской области…»
Бумага прокручивалась быстро, я еле успел вставлять листы. Где училась, за кого вышла замуж, что ест на завтрак… Видно, сударь мой Дима, его благородие, бабку свою (точнее, прабабку, судя по году рождения) с натуры рисовал, может, даже позировать заставил. А живые глаза в сто раз круче объектива; материал получается высшего класса, наплевать, что голова на рисунке — как пивной котел!
Через час я сидел в электричке до Болшево. Через три — разговаривал с тамошними стариками. Обдирал кору с вековых деревьев. С усердием криминалиста скреб скальпелем все, что могло остаться в поселке с тридцать восьмого года — шоссе, камни, дома. Потом вернулся в Москву. Носился по распечатанным машинкой адресам. Разглядывал в музеях конфетные обертки конца тридцатых. И уже собирался возвращаться в мастерскую, когда в одном из музеев наткнулся на шаблонную военную экспозицию с похоронками и помятыми котелками. Наткнулся — и обмер.
Как бы Димина бабушка ни тосковала по детству, вряд ли ее тянет в сорок первый. Голод, бомбежки, немцы подступают… Вот тебе и практика, ежкин кот. Еще немного, и запорол бы я Заказ!
И снова электричка и беготня по городу, на этот раз с экскурсоводом:
— Девушка, покажите, пожалуйста, здания, построенные в сорок пятом году…
На этот раз Заказчик пришел с бабушкой. Я ее узнал по хозяйственной сумке.
— Баб, вот этот дядя!
Старушка поглядывала на меня настороженно. Ничего, я бы так же глядел, если бы моему правнуку забивал на рынке стрелки незнакомый слесарь.
— Вот Ваш ключ, сударь.
Я положил Заказ на прилавок. Длинный, с волнистой бородкой, тронутой медной зеленью. Новый и старый одновременно. Сплавленный из металла, памяти и пыли вперемешку с искрошенным в муку Диминым рисунком. Выточенный на новеньком «Венксинге» под песни сорок пятого.
— Баб, смотри! Это ключик от детства. Правда!
Старушка надела очки и склонилась над прилавком. Она так долго не разгибалась, что я за нее испугался. Потом подняла на меня растерянные глаза, синие, точь-в-точь как на Димином рисунке. Их я испугался еще больше.
— Вы знаете, от чего этот ключ? — сказала она тихо. — От нашей коммуналки на улице Горького. Вот зазубрина — мы с братом клад искали, ковыряли ключом штукатурку. И пятнышко то же…
— Это не тот ключ, — сказал я. — Это… ну, вроде копии. Вам нужно только хорошенько представить себе ту дверь, вставить ключ и повернуть.
— И я попаду туда? В детство?
Я кивнул.
— Вы хотите сказать, там все еще живы?
На меня навалилась такая тяжесть, что я налег локтями на прилавок. Как будто мне на спину взгромоздили бабы-катину жизнь, и не постепенно, год за годом, а сразу, одной здоровой чушкой. А женщина спрашивала доверчиво:
— Как же я этих оставлю? Дочку, внучек, Диму?
— Баб, а ты ненадолго! — закричал неунывающий Дима. — Поиграешь немножко — и домой.
По Уставу, я должен был ее «проконсультировать по любым вопросам, связанным с Заказом». Но как по таким вопросам… консультировать?
— Екатерина Сергеевна, — произнес я беспомощно, — Вы не обязаны сейчас же использовать ключ. Можете вообще его не использовать, можете — потом. Когда захотите.
Она задумалась.
— Например, в тот день, когда я не вспомню, как зовут Диму?
— Например, тогда, — еле выговорил я.
— Вот спасибо Вам, — сказала Екатерина Сергеевна. И тяжесть свалилась с меня, испарилась. Вместо нее возникло приятное, острое, как шабер, предвкушение чуда. Заказ выполнен, пришло время Оплаты.
— Спасибо скажите Диме, — сказал я. — А мне полагается плата за работу. Чем платить будете, сударь?
— А чем надо? — спросил Дима.
— Чем изволите, — ответил я по Уставу.
— Тогда щас, — и Дима полез в бабушкину сумку. Оттуда он извлек упаковку мыла на три куска, отодрал один и, сияя, протянул мне. — Теперь вы можете помыть руки! Они у вас совсем черные!
— Дима, что ты! — вмешалась Екатерина Сергеевна, — Надо человека по-хорошему отблагодарить, а ты…
— Годится, — прервал я ее. — Благодарю Вас, сударь.
Они ушли домой, Дима — держась за бабушкину сумку, Екатерина Сергеевна — нащупывая шершавый ключик в кармане пальто.
А я держал на ладони кусок мыла. Что оно смоет с меня? Грязь? Болезни? Может быть, грехи?
Узнаю сегодня вечером.
Оффтоп
вот блин, не могу определиться - мне бы связку ключей :p_77:
Знаешь, есть фильм ужасов с названием Ключ от всех дверей.::D:
- ну спасибо- ты как всегда о "хорошем"
и с этим даром, забросить тебя на какой нибудь съезд, где каждый говорит на своем языке:tongueout::tongueout:
Добавлено через 6 минут
а хочу вот что - пишу рассказик, подгоняемая фантазией и яркими картинками, а знаки препинаия, так и ставятся, так и ставятся - сами (на 5 с +) :p_77:
Слушать все песни и смотреть все фильмы в оригинале и понимать их. Все книги... Без ошибок переводчиков. :music_b:
ух, какой фейерверк
