-
Форум Web-Dialog.com работает только в режиме чтения!
Для тех, кто устал от политики, политических баталий и сопутствующего негатива, я открываю ресурс нового формата.
Наш новый, мирный, комфортный, домашний, интересный, творческий
Форум БЕЗ ПОЛИТИКИ.
Гостям форум недоступен, но после регистрации вас ждёт уютная душевная атмосфера и интересное дружелюбное общение.
Стучите - и вам откроют.
Расправим крылья - и в полет!
- Автор темы Лили
- Дата начала
- Ответы 3 тыс.
- Просмотры 239 тыс.
Подобно Богиням- смотрят женские образы кристальным взглядом. От них исходит тепло, покой, любовь и счастье!
Женщины-Богини! Красивы, как райские цветы, соблазняющие сладким ароматом и божественным нектаром от которого у мужчин хмелеет голова!
Завораживают зрителей, как волшебницы из фантастической сказки!
Немного наивный стих, но он подходит- нашла в инете.
[MEDIASERVICE]https://youtu.be/bP0QiLQmnZ4[/MEDIASERVICE]
МАРИНА ЦВЕТАЕВА И СОФЬЯ ГОЛЛИДЕЙ
Эти стихи были написаны Мариной Цветаевой в 1919 году и посвящены ее Сонечке - актрисе Софье Голлидей, с которой Цветаеву связывала нежная дружба, длившаяся около 2-х лет. В письме к Цветаевой от 1 июля 1919 года С. Е. Голлидэй просила: «Марина, когда я умру, на моём кресте напишите эти ваши стихи: Так и кончилась с припевом: — «Моя маленькая!».
Она была маленькая “не ростом – не только ростом – мало ли маленьких! – и маленькость ее была самая обыкновенная – четырнадцатилетней девчонки – ее беда и прелесть были в том, что она этой четырнадцатилетней девочкой была. А год – Девятнадцатый. Отсюда вся трагическая несовместимость Сонечки, в которой так много было “этой – старинности, старомодности, этого старинного, век назад, какого-то осьмнадцатого века, девичества, этой насущности обожания и коленопреклонения, этой страсти к несчастной любви...”, и суровой послереволюционной действительности.
...Сонечку не любили. Женщины за красоту, мужчины – за ум, актеры (males et females) – за дар, и те, и другие, и третьи – за особость: опасность особости...
(М.Цветаева)
Отношения Марины Цветаевой и Софьи Голлидей были отношениями поэта и музы. Эта история взаимной восторженности, творчества и вдохновения расцвела на фоне гражданской войны, голодного полуразрушенного города.
«Если бы я была мужчиной – это была бы самая счастливая любовь - а так – мы неизбежно должны были расстаться, - Сонечка была мне дана – на подержание – в ладонях. В объятиях. Оттого, что я ребенка подержала в руках, он не стал мой. И руки мои после него так же пусты». («Повесть о Сонечке»).
“Повесть о Сонечке“ - это повесть о любви. Но не женщины к женщине, а о такой, какую мечтает испытать, в какой хочет воплотиться каждый. Но далеко не каждому это удается. В повести ее олицетворением является Женщина, именем которой она названа – Сонечка.
“Все лето писала свою Сонечку – повесть о подруге, недавно умершей в России. Даже трудно сказать “подруге“ – это просто была любовь – в женском образе, я в жизни никого так не любила – как ее. Это было – весной 1919 г. И с тех пор все спало – жило внутри – и весть о смерти всколыхнула все глубины, а может быть я спустилась в свой тот вечный колодец, где все всегда – живо”.
Инфанта - так Цветаева называла юную Сонечку Голлидэй, сравнивая ее с персонажем одной пьесы. Она была известной актрисой Художественного театра, которым руководил Евгений Вахтангов. Ей прочили блестящее будущее на русской сцене - ее талант был, по общему признанию, огромным. В жизни - ребенок, инфанта, на сцене она превращалась во всевластную леди. Ум у Сонечки, по выражению Цветаевой, никогда не ложился спать.
Видимо, это и привлекло Поэтессу к Актрисе. Они познакомились весной 1919 года, когда Цветаевой было 27, а Сонечке - 23. "Передо мною маленькая девочка... С двумя черными косами, с двумя огромными черными глазами, с пылающими щеками. Передо мною - живой пожар... И взгляд из этого пожара - такого восхищения, такого отчаяния, такое: боюсь! такое: люблю!" - вспоминала позднее поэтесса.
Они подружились, если не сказать об этой дружбе гораздо большего. Здесь Цветаева ощущала себя скорее старшей сестрой, защитницей, наперсницей, и берегла свою подругу, как величайшую в мире ценность.
“Здесь уместно будет сказать, потому что потом это встанет вживе, что я к Сонечке сразу отнеслась еще и как к любимой вещи, подарку, с тем чувством радостной собственности, которого у меня ни до, ни после к человеку не было - никогда, к любимым вещам - всегда. Даже не как к любимой книге, а именно - как кольцу, наконец, попавшему на нужную руку, вопиюще - моему, еще в том кургане - моему, у того цыгана - моему, кольцу так же мне радующемуся, как я - ему, так же за меня держащемуся, как я за него - самодержащемуся, неотъемлемому. Или уж - вместе с пальцем! Отношения этим не исчерпываю: плюс вся любовь, только мыслимая, еще и это.” (Марина Цветаева. Повесть о Сонечке)
Они понимали друг друга с полуслова, даже-совсем без слов, настолько породнились их души. Голлидэй не любила, когда Цветаеву называли поэтессой или гением, хотя преклонялась перед ее творчеством. "Перед вами, Марина, перед тем, что есть - вы, все ваши стихи - такая чу-уточка, такая жалкая кроха", - говорила она ей. И та еще больше восхищалась своей Сонечкой.
Эта любовь длилась недолго. Там не было ни ссор, ни взаимных терзаний, ни измен... Но когда Цветаева дарила Сонечке столь желанное ею коралловое ожерелье, она уже чувствовала, что дело идет к разлуке, и хотела сделать прощальный дар.
Действительно, скоро Голлидэй надолго уехала на гастроли со студией. Однажды, вернувшись на какой-то час в Москву, она забежала к Цветаевой и снова уехала. Больше они не виделись. Сонечка просто так больше и не пришла, и Цветаева не стала ее разыскивать. Она поняла все - Сонечка ушла от нее в свою женскую судьбу, полюбив другого так, как положил людям Бог: "Ее неприход ко мне был только ее послушанием своему женскому назначению: любить мужчину - в конце концов все равно какого - и любить его одного до самой смерти".
“Вещи уложены. - Жизнь моя, прощайте! - Сколько утр встречала я на зеленом кресле - одна с мыслями о вас. Люблю все здесь - потому что вы здесь были. Ухожу с болью - потому же.
- Марина - моя милая, прекрасная - я писать не умею и я так глупо плачу. Сердце мое – прощайте.
...Марина, если вы когда-нибудь узнаете, что у меня есть подруги, подруга, - не верьте: все тот же мой вечный страх одиночества, моя страшная слабость, которую вы никогда не хотели во мне признать. И - мужчина - не верьте. Потому что это всегда туман - или жалость - вообще самозабвение. Вас же я любила в здравом уме и твердой памяти и все-таки любила – безумно.
...без вас: - не было, я не была, ничего не было. Я сейчас (навзрыд плачет) в первый раз за весь этот месяц - живу, последний час перед смертью - живу, и сколько бы мне еще ни осталось жить, Марина - это был мой последний час.
Марина, я бесконечно жалею о каждой минуте этих лет, проведенной не с вами...”
(Марина Цветаева. Повесть о Сонечке)
Несмотря на свое безмолвное исчезновение, Голлидэй оставила о себе в душе Цветаевой совсем другую - добрую - память и любовь. Дышащая нежностью "Повесть о Сонечке" написана Цветаевой в конце 30-х годов - она села за письменный стол, узнав о смерти Голлидэй.
“...а теперь - прощай, Сонечка! Да будешь ты благословенна за минуту блаженства и счастия, которое ты дала другому, одинокому, благодарному сердцу! Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?” (Марина Цветаева. Повесть о Сонечке)
Вы — кофейная такая… уважаемая пани…
Вся, до кончиков мизинцев — несказанный аромат.
Опасаюсь я немного, что любовь дурманом станет -
Так таинственно волнует чистый ваших глаз карат.
Вы — кофейная такая, что я будто снова юный,
Ароматом возбужденный, вновь стою тут под окном.
Опьянев от ожиданья, я перебираю струны
И кофейным, как в нирване, я хочу забыться сном.
Вы — кофейная такая… и кофейные рассветы,
Горько-сладкие, как кофе, намечтал безумно я.
Я вам кофе ароматный принесу в постель. И это
Станет искренним признаньем вам, кофейная моя…
[MEDIASERVICE]https://youtu.be/s4PpNlO_ZCs[/MEDIASERVICE]
МАРИНА ЦВЕТАЕВА И СОФЬЯ ГОЛЛИДЕЙ
Эти стихи были написаны Мариной Цветаевой в 1919 году и посвящены ее Сонечке - актрисе Софье Голлидей, с которой Цветаеву связывала нежная дружба, длившаяся около 2-х лет. В письме к Цветаевой от 1 июля 1919 года С. Е. Голлидэй просила: «Марина, когда я умру, на моём кресте напишите эти ваши стихи: Так и кончилась с припевом: — «Моя маленькая!».
Она была маленькая “не ростом – не только ростом – мало ли маленьких! – и маленькость ее была самая обыкновенная – четырнадцатилетней девчонки – ее беда и прелесть были в том, что она этой четырнадцатилетней девочкой была. А год – Девятнадцатый. Отсюда вся трагическая несовместимость Сонечки, в которой так много было “этой – старинности, старомодности, этого старинного, век назад, какого-то осьмнадцатого века, девичества, этой насущности обожания и коленопреклонения, этой страсти к несчастной любви...”, и суровой послереволюционной действительности.
...Сонечку не любили. Женщины за красоту, мужчины – за ум, актеры (males et females) – за дар, и те, и другие, и третьи – за особость: опасность особости...
(М.Цветаева)
Отношения Марины Цветаевой и Софьи Голлидей были отношениями поэта и музы. Эта история взаимной восторженности, творчества и вдохновения расцвела на фоне гражданской войны, голодного полуразрушенного города.
«Если бы я была мужчиной – это была бы самая счастливая любовь - а так – мы неизбежно должны были расстаться, - Сонечка была мне дана – на подержание – в ладонях. В объятиях. Оттого, что я ребенка подержала в руках, он не стал мой. И руки мои после него так же пусты». («Повесть о Сонечке»).
“Повесть о Сонечке“ - это повесть о любви. Но не женщины к женщине, а о такой, какую мечтает испытать, в какой хочет воплотиться каждый. Но далеко не каждому это удается. В повести ее олицетворением является Женщина, именем которой она названа – Сонечка.
“Все лето писала свою Сонечку – повесть о подруге, недавно умершей в России. Даже трудно сказать “подруге“ – это просто была любовь – в женском образе, я в жизни никого так не любила – как ее. Это было – весной 1919 г. И с тех пор все спало – жило внутри – и весть о смерти всколыхнула все глубины, а может быть я спустилась в свой тот вечный колодец, где все всегда – живо”.
Инфанта - так Цветаева называла юную Сонечку Голлидэй, сравнивая ее с персонажем одной пьесы. Она была известной актрисой Художественного театра, которым руководил Евгений Вахтангов. Ей прочили блестящее будущее на русской сцене - ее талант был, по общему признанию, огромным. В жизни - ребенок, инфанта, на сцене она превращалась во всевластную леди. Ум у Сонечки, по выражению Цветаевой, никогда не ложился спать.
Видимо, это и привлекло Поэтессу к Актрисе. Они познакомились весной 1919 года, когда Цветаевой было 27, а Сонечке - 23. "Передо мною маленькая девочка... С двумя черными косами, с двумя огромными черными глазами, с пылающими щеками. Передо мною - живой пожар... И взгляд из этого пожара - такого восхищения, такого отчаяния, такое: боюсь! такое: люблю!" - вспоминала позднее поэтесса.
Они подружились, если не сказать об этой дружбе гораздо большего. Здесь Цветаева ощущала себя скорее старшей сестрой, защитницей, наперсницей, и берегла свою подругу, как величайшую в мире ценность.
“Здесь уместно будет сказать, потому что потом это встанет вживе, что я к Сонечке сразу отнеслась еще и как к любимой вещи, подарку, с тем чувством радостной собственности, которого у меня ни до, ни после к человеку не было - никогда, к любимым вещам - всегда. Даже не как к любимой книге, а именно - как кольцу, наконец, попавшему на нужную руку, вопиюще - моему, еще в том кургане - моему, у того цыгана - моему, кольцу так же мне радующемуся, как я - ему, так же за меня держащемуся, как я за него - самодержащемуся, неотъемлемому. Или уж - вместе с пальцем! Отношения этим не исчерпываю: плюс вся любовь, только мыслимая, еще и это.” (Марина Цветаева. Повесть о Сонечке)
Они понимали друг друга с полуслова, даже-совсем без слов, настолько породнились их души. Голлидэй не любила, когда Цветаеву называли поэтессой или гением, хотя преклонялась перед ее творчеством. "Перед вами, Марина, перед тем, что есть - вы, все ваши стихи - такая чу-уточка, такая жалкая кроха", - говорила она ей. И та еще больше восхищалась своей Сонечкой.
Эта любовь длилась недолго. Там не было ни ссор, ни взаимных терзаний, ни измен... Но когда Цветаева дарила Сонечке столь желанное ею коралловое ожерелье, она уже чувствовала, что дело идет к разлуке, и хотела сделать прощальный дар.
Действительно, скоро Голлидэй надолго уехала на гастроли со студией. Однажды, вернувшись на какой-то час в Москву, она забежала к Цветаевой и снова уехала. Больше они не виделись. Сонечка просто так больше и не пришла, и Цветаева не стала ее разыскивать. Она поняла все - Сонечка ушла от нее в свою женскую судьбу, полюбив другого так, как положил людям Бог: "Ее неприход ко мне был только ее послушанием своему женскому назначению: любить мужчину - в конце концов все равно какого - и любить его одного до самой смерти".
“Вещи уложены. - Жизнь моя, прощайте! - Сколько утр встречала я на зеленом кресле - одна с мыслями о вас. Люблю все здесь - потому что вы здесь были. Ухожу с болью - потому же.
- Марина - моя милая, прекрасная - я писать не умею и я так глупо плачу. Сердце мое – прощайте.
...Марина, если вы когда-нибудь узнаете, что у меня есть подруги, подруга, - не верьте: все тот же мой вечный страх одиночества, моя страшная слабость, которую вы никогда не хотели во мне признать. И - мужчина - не верьте. Потому что это всегда туман - или жалость - вообще самозабвение. Вас же я любила в здравом уме и твердой памяти и все-таки любила – безумно.
...без вас: - не было, я не была, ничего не было. Я сейчас (навзрыд плачет) в первый раз за весь этот месяц - живу, последний час перед смертью - живу, и сколько бы мне еще ни осталось жить, Марина - это был мой последний час.
Марина, я бесконечно жалею о каждой минуте этих лет, проведенной не с вами...”
(Марина Цветаева. Повесть о Сонечке)
Несмотря на свое безмолвное исчезновение, Голлидэй оставила о себе в душе Цветаевой совсем другую - добрую - память и любовь. Дышащая нежностью "Повесть о Сонечке" написана Цветаевой в конце 30-х годов - она села за письменный стол, узнав о смерти Голлидэй.
“...а теперь - прощай, Сонечка! Да будешь ты благословенна за минуту блаженства и счастия, которое ты дала другому, одинокому, благодарному сердцу! Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?” (Марина Цветаева. Повесть о Сонечке)
Вы — кофейная такая… уважаемая пани…
Вся, до кончиков мизинцев — несказанный аромат.
Опасаюсь я немного, что любовь дурманом станет -
Так таинственно волнует чистый ваших глаз карат.
Вы — кофейная такая, что я будто снова юный,
Ароматом возбужденный, вновь стою тут под окном.
Опьянев от ожиданья, я перебираю струны
И кофейным, как в нирване, я хочу забыться сном.
Вы — кофейная такая… и кофейные рассветы,
Горько-сладкие, как кофе, намечтал безумно я.
Я вам кофе ароматный принесу в постель. И это
Станет искренним признаньем вам, кофейная моя…
[MEDIASERVICE]https://youtu.be/s4PpNlO_ZCs[/MEDIASERVICE]
А мне жалко Сонечку..
Почему все хоошее всенепременно кончается и кончается трагически??
прочитала о Сонечке и расчувствовавшись наваяла:
ушла в страдательную даль
захлопнув форточку надежды
и скинув "белые одежды"
закутавшись в одну лишь шаль..
Ушла..меня оставив с миром
и давит сердце будто гирей
тоска непрожитых с ней дней
Свеча горит, пишу о ней..
голубке юности моей.
Почему все хоошее всенепременно кончается и кончается трагически??
прочитала о Сонечке и расчувствовавшись наваяла:
ушла в страдательную даль
захлопнув форточку надежды
и скинув "белые одежды"
закутавшись в одну лишь шаль..
Ушла..меня оставив с миром
и давит сердце будто гирей
тоска непрожитых с ней дней
Свеча горит, пишу о ней..
голубке юности моей.
Последнее редактирование:
И мне жалко! А Цветаеву еще жальче!
Вообще как подумаешь, какие у некоторых судьбы... как у Цветаевой, например: вся жизнь - череда испытаний и потерь! Неудивительно, что именно так она окончила свою жизнь.
Ее мужа, Сергея Эфрона, арестованного ранее, убили в августе 1941 года.
Ходили слухи, что на допросе его собственноручно застрелил сам Берия. Он чем-то сильно оскорбил Эфрона, и тот в гневе схватил тяжелую крышку чернильницы, чтобы запустить ею в обидчика, но пуля опередила его.
Цветаева вряд ли успела узнать о гибели мужа. Еще в начале августа она с сыном Муром уехала из Москвы в эвакуацию и после долгих мытарств оказалась в Богом забытой Елабуге. Работы не было, жить было нечем и не на что, поэтессе даже предложили стирать чье-то грязное белье. В итоге она не выдержала издевательств и повесилась.
В 1992 году, когда отмечали 100-летие со дня рождения Марины Цветаевой, патриарх Алексий II совершил отпевание Цветаевой. Некоторые правоверные отнеслись к этому событию, мягко говоря, изумленно - отпевать самоубийцу! На вопрос: "Что позволило сделать исключение для Цветаевой?" -патриарх ответил: "Любовь народная". И больше не добавил ни слова.
Знаю, умру на заре! На которой из двух,
Вместе с которой из двух - не решить по заказу!
Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух!
Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу!
Пляшущим шагом прошла по земле!- Неба дочь!
С полным передником роз!- Ни ростка не наруша!
Знаю, умру на заре!- Ястребиную ночь
Бог не пошлет по мою лебединую душу!
Нежной рукой отведя нецелованный крест,
В щедрое небо рванусь за последним приветом.
Прорезь зари - и ответной улыбки прорез...
- Я и в предсмертной икоте останусь поэтом!
М. Цветаева
Скажи, почему почти все гении всегда жили либо в нищете,
либо заканчивали трагично??
Редко кто жил в благости и почитании при жизни..
Картины Альфонса Мухи..стихи Цветаевой..
Принц Гамлет! Довольно червивую залежь
Тревожить... На розы взгляни!
Подумай о той, что - единого дня лишь --
Считает последние дни.
Принц Гамлет! Довольно царицыны недра
Порочить... Не девственным - суд
Над страстью. Тяжеле виновная - Федра:
О ней и поныне поют.
И будут! - А Вы с Вашей примесью мела
И тлена... С костями злословь,
Принц Гамлет! Не Вашего разума дело
Судить воспаленную кровь.
Но если... Тогда берегитесь!.. Сквозь плиты
Ввысь - в опочивальню - и всласть!
Своей Королеве встаю на защиту --
Я, Ваша бессмертная страсть.
Нашла случайно вот эти замечательные картины Игоря Шаймарданова про А.С. Пушкина! Он пишет их давно, создал несколько серий-"Ситцевый Пушкин" и другие... Картин очень много, глаза разбегаются!)))
и тут...
Ай, да Пушкин!Милый гений!
Говорят, имел он моду
Уезжать за вдохновеньем
Верст за тридцать, на природу.
В той деревне был он весел,
С няней спел не мало песен,
Ел окрошку, наконец-
Стал в делах амурных спец!
Хаживал на сенокосы.
Девки днем распустят косы
И идут к реке глубокой,
А тут Пушкин за осокой.
Девки визг поднимут, гам,
Разбегутся по кустам.
Пушкин радостный до слез
Муз ловил среди берез...
Всех тащил на сеновал,
Сказки им свои читал...
Много разных приключений
Совершил в деревне гений!
(С пылу, с жару-сейчас написала!Ловите!))
и тут...
Ай, да Пушкин!Милый гений!
Говорят, имел он моду
Уезжать за вдохновеньем
Верст за тридцать, на природу.
В той деревне был он весел,
С няней спел не мало песен,
Ел окрошку, наконец-
Стал в делах амурных спец!
Хаживал на сенокосы.
Девки днем распустят косы
И идут к реке глубокой,
А тут Пушкин за осокой.
Девки визг поднимут, гам,
Разбегутся по кустам.
Пушкин радостный до слез
Муз ловил среди берез...
Всех тащил на сеновал,
Сказки им свои читал...
Много разных приключений
Совершил в деревне гений!
(С пылу, с жару-сейчас написала!Ловите!))
Один из любимых, после Моне и Дали..
Правда есть еще Густав Климт
Добавлено через 1 минуту
Молодца!!
Так им карта легла, видно...
Вообще редко случается (наверное, во все времена), чтобы талантливый человек был еще и обаяшкой, чтоб люди не только не строили ему козни, но и сами хотели помочь. Да и времена всегда непростые.
Во, вспомнила! Сейчас одну историю расскажу!
Ах, как хорошо!
Просто шикарно!
@Universe, спокойно отношусь. С интересом, но без восторга. К сожалению, его живопись оставляет меня равнодушной.
А тебе он как?
всё просто. гениями они стали потом. а при жизни были нищими неудачниками, странными, не умеющими устраиваться в жизни, отталкивать локтями, договариваться. конечно были среди них и Феты с Некрасовыми. но это, наверное, лишь исключения.
что я хочу сказать? у таланта, у гения только один критерий, только один судья.
время
ДОМ МОЙ - В СЕРДЦЕ ТВОЕМ!
Знаешь ли ты,
что такое горе,
когда тугою петлей
на горле?
Когда на сердце
глыбою в тонну,
когда нельзя
ни слезы, ни стона?
А знаешь ли ты,
что такое счастье?
любовь бывает большой. А бывает огромной, инфернальной! которой даже названия нет в нашем языке. Потому что это нечто больше и любви, и страсти. Самые отчаянные хотели бы изведать это всепоглащающее чувство, но в основном оно осуждается. Поскольку не спрашивает разрешения, не ждет приглашения, а вламывается в жизнь, невзирая на семейный статус и сокрушая все на своем пути, как никчемный карточный домик. И не в силах человека противиться этому. Ибо
Он мне и воздух,
он мне и небо,
всё без него
бездыханно и немо…
ВЕРОНИКА ТУШНОВА — история Любви
Вероника Тушнова родилась в 1915 году в семье профессора медицины и выпускницы Высших женских Бестужевских курсов в Москве. Закончила медицинский институт и вышла замуж за известного врача Юрия Розинского. Родила в 1939 году дочь Наталью. Второй муж Тушновой — физик Юрий Тимофеев. Вероника была умницей и красавицей необыкновенной!
«Вероника была потрясающе красива! Все мгновенно влюблялись в неё… Не знаю, была ли она счастлива в жизни хотя бы час… О Веронике нужно писать с позиции её сияющего света любви ко всему. Она из всего делала счастье…» (Надежда Ивановна Катаева-Лыткина)
«У Вероники — красота жгуче-южная, азиатская (скорее персидского, чем татарского типа)» (Лев Аннинский)
«Ошеломляюще красива» (Марк Соболь)
Неизвестно, при каких обстоятельствах и когда точно познакомилась Вероника Тушнова с поэтом и писателем Александром Яшиным (1913–1968), которого она так горько и безнадежно полюбила и которому посвятила свои самые прекрасные стихи, вошедшие в её последний сборник «Сто часов счастья». Безнадежно — потому что Яшин, отец семерых детей, любящий и заботливый муж, был женат уже третьим браком.
«Меня немало удивил облик Яшина, который показался мне не очень деревенским, да пожалуй, не очень и русским. Большой, горделиво посаженный орлиный нос (у нас такого по всей Пинеге не сыщешь), тонкие язвительные губы под рыжими, хорошо ухоженными усами и очень цепкий, пронзительный, немного диковатый глаз лесного человека, но с усталым, невесёлым прижмуром…» (Фёдор Абрамов)
«Неразрешимого не разрешить, неисцелимого не исцелить…». А исцелиться от своей любви, судя по её стихам, Вероника Тушнова могла только собственной смертью.
...А мне говорят: нету такой любви.
Мне говорят: как все, так и ты живи!
А я никому души
не дам потушить.
А я и живу, как все когда-нибудь будут жить!
Они встречались тайно, в других городах, в гостиницах, ездили в лес, бродили целыми днями, ночевали в охотничьих домиках. А когда возвращались на электричке в Москву, Яшин просил Веронику выходить за две-три остановки, чтобы их не видели вместе.
Но вскоре тайное становится явным. Друзья осуждают его, в семье настоящая трагедия. Разрыв с Вероникой Тушновой был предопределён и неизбежен.
Вот такая предыстория появления последних стихов Вероники Тушновой — пронзительных и исповедальных — ярчайшего образца женской любовной лирики.
Сто часов счастья... Разве этого мало?
Я его, как песок золотой, намывала,
собирала любовно, неутомимо,
по крупице, по капле, по искре, по блёстке,
создавала его из тумана и дыма,
принимала в подарок от каждой звезды и берёзки...
Когда Вероника лежала в больнице в онкологическом отделении, Александр Яшин навещал её. Марк Соболь, долгие годы друживший с Вероникой, стал невольным свидетелем одного из таких посещений:
Я, придя к ней в палату, постарался её развеселить. Она возмутилась: не надо! Ей давали злые антибиотики, стягивающие губы, ей было больно улыбаться. Выглядела она предельно худо. Неузнаваемо. А потом пришёл — он! Вероника скомандовала нам отвернуться к стене, пока она оденется. Вскоре тихо окликнула: «Мальчики…». Я обернулся — и обомлел. Перед нами стояла красавица! Не побоюсь этого слова, ибо сказано точно. Улыбающаяся, с пылающими щеками, никаких хворей вовеки не знавшая молодая красавица. И тут я с особой силой ощутил, что всё, написанное ею, — правда. Абсолютная и неопровержимая правда. Наверное, именно это называется поэзией…
В последние дни перед смертью она запретила пускать Александра Яшина к себе в палату — хотела, чтобы он запомнил её красивой, весёлой, живой.
Умирала Вероника Михайловна в тяжёлых мучениях. Поэтессы не стало 7 июля 1965 года. Яшин, потрясённый смертью Тушновой, опубликовал в «Литературной газете» некролог и посвятил ей стихи — своё запоздалое прозрение, исполненное болью потери.
Думалось, всё навечно,
Как воздух, вода, свет:
Веры её беспечной,
Силы её сердечной
Хватит на сотню лет.
…..
С горем не в силах справиться,
В голос реву,
Зову.
Нет, ничего не поправится:
Из-под земли не явится,
Разве что не наяву.
Так и живу.
Живу?
Через три года после своей Любимой умер, тосковавший, и мечущийся в этой холодной тоске до последних дней, Александр Яшин. Диагноз звучал также зловеще – "рак".
Хочется верить, что где-то, в огромных просторах Галактики, сейчас сияют рядом две звезды...
Знаешь ли ты,
что такое горе,
когда тугою петлей
на горле?
Когда на сердце
глыбою в тонну,
когда нельзя
ни слезы, ни стона?
Чтоб никто не увидел,
избави боже,
покрасневших глаз,
потускневшей кожи,
чтоб никто не заметил,
как я устала,
какая больная, старая
стала...
Знаешь ли ты,
что такое горе?
Его переплыть
все равно что море,
его перейти
все равно что пустыню,
а о нем говорят
словами пустыми,
говорят:
«Вы знаете, он ее бросил...»
А я без тебя
как лодка без весел,
как птица без крыльев,
как растенье без корня...
Знаешь ли ты, что такое горе?
Я тебе не все еще рассказала,
знаешь, как я хожу по вокзалам?
Как расписания изучаю?
Как поезда по ночам встречаю?
Как на каждом почтамте
молю я чуда:
хоть строки, хоть слова
оттуда... оттуда...
II
Мне казалось, нельзя,
чтоб «Выхода нет».
А вот оказалось, случается.
На год,
на два,
на десять лет
выхода нет!
А жизнь не кончается.
А жизнь не кончается все равно,
а люди встречаются,
пьют вино,
смотрят кино,
в автобусах ездят,
ходят по улицам
вместе... вместе...
Называют друг друга:
«Моя!»
«Мой!»
Говорят друг другу:
«Пойдем домой!»
Домой...
А ты мне: «Куда пойдем?»
У бездомных разве бывает дом?
III
Дом — четыре стены...
Кто сказал, что четыре стены?
Кто придумал, что люди
на замок запираться должны?
Разве ты позабыл,
как еловые чащи темны
и какие высокие звезды
для нас зажжены?
Разве ты позабыл, как трава луговая
мягка,
как лодчонку рыбачью
качает большая река,
разве ты позабыл
полыханье и треск
сушняка?
Неужели так страшно,
если нет над тобой
потолка?
Дом — четыре стены...
Ну, а если у нас их нет?
Если нету у нашего дома
знакомых примет,
ни окон, ни крыльца,
ни печной трубы,
если в доме у нас
телеграфные стонут столбы,
если в доме у нас,
громыхая, летят поезда?..
Ни на что, никогда
не сменяю я этой судьбы,
в самый ласковый дом
не войду без тебя
никогда.
IV
Помню первую осень,
когда ты ко мне постучал,
обнимал мои плечи,
гладил волосы мне
и молчал...
Я боялась тебя,
я к тебе приручалась с трудом,
я не знала, что ты
мой родник,
хлеб насущный мой,
дом!
Я не знала, что ты —
воскресение, родина, свет!..
А теперь тебя нет,
и на свете приюта мне нет!
Ты не молод уже,
мой любимый?
А я молода?
Ты устал, мой любимый?..
А я? — хоть бы день без труда,
хоть бы час без забот...
Все равно –
в самый ласковый дом
без тебя не войду...
Дом мой – в сердце твоем!
Ты не думай, я смелая,
не боюсь ни обиды, ни горя,
что захочешь –
все сделаю, -
слышишь, сердце мое дорогое?
Только б ты улыбнулся,
только б прежним собой
становился,
только б не ушибался,
как пойманный сокол не бился...
...Знаешь ли ты,
что такое горе?
Его переплыть
все равно что море,
его перейти
все равно что пустыню,
да ведь нет другой дороги
отныне,
и нашла бы – так я не пойду
другою...
избави боже,
покрасневших глаз,
потускневшей кожи,
чтоб никто не заметил,
как я устала,
какая больная, старая
стала...
Знаешь ли ты,
что такое горе?
Его переплыть
все равно что море,
его перейти
все равно что пустыню,
а о нем говорят
словами пустыми,
говорят:
«Вы знаете, он ее бросил...»
А я без тебя
как лодка без весел,
как птица без крыльев,
как растенье без корня...
Знаешь ли ты, что такое горе?
Я тебе не все еще рассказала,
знаешь, как я хожу по вокзалам?
Как расписания изучаю?
Как поезда по ночам встречаю?
Как на каждом почтамте
молю я чуда:
хоть строки, хоть слова
оттуда... оттуда...
II
Мне казалось, нельзя,
чтоб «Выхода нет».
А вот оказалось, случается.
На год,
на два,
на десять лет
выхода нет!
А жизнь не кончается.
А жизнь не кончается все равно,
а люди встречаются,
пьют вино,
смотрят кино,
в автобусах ездят,
ходят по улицам
вместе... вместе...
Называют друг друга:
«Моя!»
«Мой!»
Говорят друг другу:
«Пойдем домой!»
Домой...
А ты мне: «Куда пойдем?»
У бездомных разве бывает дом?
III
Дом — четыре стены...
Кто сказал, что четыре стены?
Кто придумал, что люди
на замок запираться должны?
Разве ты позабыл,
как еловые чащи темны
и какие высокие звезды
для нас зажжены?
Разве ты позабыл, как трава луговая
мягка,
как лодчонку рыбачью
качает большая река,
разве ты позабыл
полыханье и треск
сушняка?
Неужели так страшно,
если нет над тобой
потолка?
Дом — четыре стены...
Ну, а если у нас их нет?
Если нету у нашего дома
знакомых примет,
ни окон, ни крыльца,
ни печной трубы,
если в доме у нас
телеграфные стонут столбы,
если в доме у нас,
громыхая, летят поезда?..
Ни на что, никогда
не сменяю я этой судьбы,
в самый ласковый дом
не войду без тебя
никогда.
IV
Помню первую осень,
когда ты ко мне постучал,
обнимал мои плечи,
гладил волосы мне
и молчал...
Я боялась тебя,
я к тебе приручалась с трудом,
я не знала, что ты
мой родник,
хлеб насущный мой,
дом!
Я не знала, что ты —
воскресение, родина, свет!..
А теперь тебя нет,
и на свете приюта мне нет!
Ты не молод уже,
мой любимый?
А я молода?
Ты устал, мой любимый?..
А я? — хоть бы день без труда,
хоть бы час без забот...
Все равно –
в самый ласковый дом
без тебя не войду...
Дом мой – в сердце твоем!
Ты не думай, я смелая,
не боюсь ни обиды, ни горя,
что захочешь –
все сделаю, -
слышишь, сердце мое дорогое?
Только б ты улыбнулся,
только б прежним собой
становился,
только б не ушибался,
как пойманный сокол не бился...
...Знаешь ли ты,
что такое горе?
Его переплыть
все равно что море,
его перейти
все равно что пустыню,
да ведь нет другой дороги
отныне,
и нашла бы – так я не пойду
другою...
А знаешь ли ты,
что такое счастье?
любовь бывает большой. А бывает огромной, инфернальной! которой даже названия нет в нашем языке. Потому что это нечто больше и любви, и страсти. Самые отчаянные хотели бы изведать это всепоглащающее чувство, но в основном оно осуждается. Поскольку не спрашивает разрешения, не ждет приглашения, а вламывается в жизнь, невзирая на семейный статус и сокрушая все на своем пути, как никчемный карточный домик. И не в силах человека противиться этому. Ибо
Он мне и воздух,
он мне и небо,
всё без него
бездыханно и немо…
ВЕРОНИКА ТУШНОВА — история Любви
Вероника Тушнова родилась в 1915 году в семье профессора медицины и выпускницы Высших женских Бестужевских курсов в Москве. Закончила медицинский институт и вышла замуж за известного врача Юрия Розинского. Родила в 1939 году дочь Наталью. Второй муж Тушновой — физик Юрий Тимофеев. Вероника была умницей и красавицей необыкновенной!
«Вероника была потрясающе красива! Все мгновенно влюблялись в неё… Не знаю, была ли она счастлива в жизни хотя бы час… О Веронике нужно писать с позиции её сияющего света любви ко всему. Она из всего делала счастье…» (Надежда Ивановна Катаева-Лыткина)
«У Вероники — красота жгуче-южная, азиатская (скорее персидского, чем татарского типа)» (Лев Аннинский)
«Ошеломляюще красива» (Марк Соболь)
Неизвестно, при каких обстоятельствах и когда точно познакомилась Вероника Тушнова с поэтом и писателем Александром Яшиным (1913–1968), которого она так горько и безнадежно полюбила и которому посвятила свои самые прекрасные стихи, вошедшие в её последний сборник «Сто часов счастья». Безнадежно — потому что Яшин, отец семерых детей, любящий и заботливый муж, был женат уже третьим браком.
«Меня немало удивил облик Яшина, который показался мне не очень деревенским, да пожалуй, не очень и русским. Большой, горделиво посаженный орлиный нос (у нас такого по всей Пинеге не сыщешь), тонкие язвительные губы под рыжими, хорошо ухоженными усами и очень цепкий, пронзительный, немного диковатый глаз лесного человека, но с усталым, невесёлым прижмуром…» (Фёдор Абрамов)
«Неразрешимого не разрешить, неисцелимого не исцелить…». А исцелиться от своей любви, судя по её стихам, Вероника Тушнова могла только собственной смертью.
...А мне говорят: нету такой любви.
Мне говорят: как все, так и ты живи!
А я никому души
не дам потушить.
А я и живу, как все когда-нибудь будут жить!
Они встречались тайно, в других городах, в гостиницах, ездили в лес, бродили целыми днями, ночевали в охотничьих домиках. А когда возвращались на электричке в Москву, Яшин просил Веронику выходить за две-три остановки, чтобы их не видели вместе.
Но вскоре тайное становится явным. Друзья осуждают его, в семье настоящая трагедия. Разрыв с Вероникой Тушновой был предопределён и неизбежен.
Вот такая предыстория появления последних стихов Вероники Тушновой — пронзительных и исповедальных — ярчайшего образца женской любовной лирики.
Сто часов счастья... Разве этого мало?
Я его, как песок золотой, намывала,
собирала любовно, неутомимо,
по крупице, по капле, по искре, по блёстке,
создавала его из тумана и дыма,
принимала в подарок от каждой звезды и берёзки...
Когда Вероника лежала в больнице в онкологическом отделении, Александр Яшин навещал её. Марк Соболь, долгие годы друживший с Вероникой, стал невольным свидетелем одного из таких посещений:
Я, придя к ней в палату, постарался её развеселить. Она возмутилась: не надо! Ей давали злые антибиотики, стягивающие губы, ей было больно улыбаться. Выглядела она предельно худо. Неузнаваемо. А потом пришёл — он! Вероника скомандовала нам отвернуться к стене, пока она оденется. Вскоре тихо окликнула: «Мальчики…». Я обернулся — и обомлел. Перед нами стояла красавица! Не побоюсь этого слова, ибо сказано точно. Улыбающаяся, с пылающими щеками, никаких хворей вовеки не знавшая молодая красавица. И тут я с особой силой ощутил, что всё, написанное ею, — правда. Абсолютная и неопровержимая правда. Наверное, именно это называется поэзией…
В последние дни перед смертью она запретила пускать Александра Яшина к себе в палату — хотела, чтобы он запомнил её красивой, весёлой, живой.
Умирала Вероника Михайловна в тяжёлых мучениях. Поэтессы не стало 7 июля 1965 года. Яшин, потрясённый смертью Тушновой, опубликовал в «Литературной газете» некролог и посвятил ей стихи — своё запоздалое прозрение, исполненное болью потери.
Думалось, всё навечно,
Как воздух, вода, свет:
Веры её беспечной,
Силы её сердечной
Хватит на сотню лет.
…..
С горем не в силах справиться,
В голос реву,
Зову.
Нет, ничего не поправится:
Из-под земли не явится,
Разве что не наяву.
Так и живу.
Живу?
Через три года после своей Любимой умер, тосковавший, и мечущийся в этой холодной тоске до последних дней, Александр Яшин. Диагноз звучал также зловеще – "рак".
Хочется верить, что где-то, в огромных просторах Галактики, сейчас сияют рядом две звезды...
Все расстаются и мы расстались.
Воспоминанья... Ну что в них проку?
Любовь остыла, но мне осталась
Одна морщинка на лбу высоком...
Я всей душою с тобой срасталась.
Так сладко было в объятьях таять!
Любовь угасла, но мне осталась
Об этом память, одна лишь память...
Быть неразлучной с тобой старалась,
Что б ни случилось - мы были вместе!
Любви уж нету, но мне осталась
Об этом песня, всего лишь песня...
Воспоминанья... Ну что в них проку?
Любовь остыла, но мне осталась
Одна морщинка на лбу высоком...
Я всей душою с тобой срасталась.
Так сладко было в объятьях таять!
Любовь угасла, но мне осталась
Об этом память, одна лишь память...
Быть неразлучной с тобой старалась,
Что б ни случилось - мы были вместе!
Любви уж нету, но мне осталась
Об этом песня, всего лишь песня...
@alex алекс, а можешь припомнить тех, кто были признаны гениями еще при жизни? Были ли таковые вообще?
Церетелли.:
:Шутить изволишь? ))
Ну, в этот же ряд можно поставить Илью Глазунова, как признанного, успешного и вполне благополучного.
Но я правда задумалась: возможно ли это - признать гением при жизни?
Называть-то - называют. Причем кого попало.
Да, и этого туда же. :dash1_b:
Вывод: те, кого признают при жизни, никуда не годятся.
Добавлено через 1 минуту
@Лили, есть тема, очень близко подходит к твоему вопросу. Может, заинтересует тебя: https://web-dialog.com/showthread.php?t=6678 :give_rose_b_b:
@Toreador, спасибо, посмотрю!
То есть однозначно? Без вариантов?
(я все еще не теряю надежды вспомнить, к кому безусловное признание пришло при жизни)
То есть однозначно? Без вариантов?
(я все еще не теряю надежды вспомнить, к кому безусловное признание пришло при жизни)