Фанта
Однажды Леокадии Милоновне приснился сон будто она - Александр Первый и только что вернулась в Россию с победой над этим гнусным Наполеоном. И вот едет она-он на электричке с самого Аустерлица в отдельном вагоне с кондиционером, вентиляторами и опахалами разными. Жарко! А мундир снять никак нельзя - народ не признает. Едет, значит, едет, поезд останавливается на Проспекте Славы - народ пытается влезть в вагон, а его казаки не пускают. "Да мы ж лояльные, православные" - орут, а их уже и фрейлины не пускают: "Государь озабочен дачей свобод России, манифестацию пишет, не мешайте, не путайтесь тут!"
Тронулась электричка, издали несётся в хвост поезда: "Не надо нам свобод, нам дадите , так и всякие иноверцы-христопродавцы тоже её поимеют. Пусть уж лучше рабами Твоими останемся!"
Проехали Шушары, 21-ый километр, кондуктор во фраке объявляет: "Следующая остановка Пушкин".
- Пушкин, какой ещё Пушкин? Вольнодумец? Масон? Без пяти минут декабрист? - подумала Леокадия Милоновна она же Александр Первый, - Стоит только в командировку уехать и нате! Стражники! Под стражу его и остановку не творить! В Павловск, в Павловск, там в буфете фантой торгуют! Пить охота, страсть как.
И тут Леокадия Милоновна как бы выходить из сна стала: сначала мундир пропал, потом сапоги, потом кальсоны, потом ещё всякое разное и оказалась она голая под одной простынкой на диване лежащей, а вокруг коты. В смысле кошки.
Так и не суждено было Милоновне фанты в Павловске попить.
(м)
Однажды Леокадии Милоновне приснился сон будто она - Александр Первый и только что вернулась в Россию с победой над этим гнусным Наполеоном. И вот едет она-он на электричке с самого Аустерлица в отдельном вагоне с кондиционером, вентиляторами и опахалами разными. Жарко! А мундир снять никак нельзя - народ не признает. Едет, значит, едет, поезд останавливается на Проспекте Славы - народ пытается влезть в вагон, а его казаки не пускают. "Да мы ж лояльные, православные" - орут, а их уже и фрейлины не пускают: "Государь озабочен дачей свобод России, манифестацию пишет, не мешайте, не путайтесь тут!"
Тронулась электричка, издали несётся в хвост поезда: "Не надо нам свобод, нам дадите , так и всякие иноверцы-христопродавцы тоже её поимеют. Пусть уж лучше рабами Твоими останемся!"
Проехали Шушары, 21-ый километр, кондуктор во фраке объявляет: "Следующая остановка Пушкин".
- Пушкин, какой ещё Пушкин? Вольнодумец? Масон? Без пяти минут декабрист? - подумала Леокадия Милоновна она же Александр Первый, - Стоит только в командировку уехать и нате! Стражники! Под стражу его и остановку не творить! В Павловск, в Павловск, там в буфете фантой торгуют! Пить охота, страсть как.
И тут Леокадия Милоновна как бы выходить из сна стала: сначала мундир пропал, потом сапоги, потом кальсоны, потом ещё всякое разное и оказалась она голая под одной простынкой на диване лежащей, а вокруг коты. В смысле кошки.
Так и не суждено было Милоновне фанты в Павловске попить.
(м)
...именно так,во сне всегда всё перемешивается..:.Аустерлиц с Проспектами Славы, кондуктор с Государями...и т д.
