Блога Флоретты

[Floretta]

Первые годы после свадьбы мы с мужем провели в непрестанных ролевых играх. Воплотили множество разных сюжетов, например: «Проверка счётчика», «Призывная комиссия», «Скорая помощь и ещё десятки всяких простых и грубоватых, вроде «Крановщика и буфетчицы». А в мае 2005-го мы невольно перешли на военную тему и решили поставить драму в трёх актах, точнее, действиях - «Красноармеец и немка весной 45-го». Это был улёт. Я кричала: «Hör auf, ich bitte sie!» и «Schuft! Barbar!», а муж отвечал мне по-русски, и я не решусь здесь повторить его слова. Когда игра закончилась, муж открыл бутылку вина, стал наливать его в бокалы, и я заметила на его лице лёгкую ухмылку, мне даже показалось, что в его глазах блеснул этакий победный огонёк. Я всё ещё была в роли несчастной немки, оскорбилась и, беря из руки мужа бокал, подумала: «Oh, du schwein. Ich werde es merken. Wenn sie beginnen, ihre truppen aus Deutschland zurückzuziehen , sie werden ein strap-on erhalten».

 

[Floretta]

Я ревнивая. И ревность моя - свойство моего характера, моей натуры, т.е. даже когда ревновать мужа мне не к кому - ревную вообще, не пилю его, а так, для себя, тихо-мирно.
Однажды на экране телевизора возникла Рената Литвинова. Муж с минуту слушал её croaking и потом к моему удивлению сказал что-то о её видите ли - женственности, хотя её женственность и сахарная такая, но тем не менее. Я что-то промямлила, зачем-то возражая ему, и что самое глупое - как будто в своё оправдание, но не убедила его.
Тогда сказала грубо: "У тебя на неё встаёт?"
Муж: "Что ты, у меня только на яичницу с колбасой..." (до которой мы в нашей семейной жизни ещё не опускались)
Я: (снова грубо) "Вот и трахай её!"
И в следующую ночь я чувствовала себя Ренатой Литвиновой.

Оправдываю себя и утешаю этими словами. Но чемоданчик - с двойным дном:

 

[Floretta]

Считается, что женщины любят ушами, а мужчины - глазами. Я иногда замечаю, что муж на меня смотрит - с желанием - а я делаю вид, что не заметила и даю ему возможность посмотреть внимательно. Всем своим телом чувствую волнение. Но глазами и женщины любят. И я на него частенько так же засматриваюсь, причём - в очень простых ситуациях, за его движениями наблюдаю, как руки, плечи двигаются. И я хочу оказаться в этих руках, ощутить их объятия, что вскоре и происходит.
Но мне кажется, что в большинстве своём мужчины или не желают, чтобы ими любовались, или не понимают этой женской потребности.

 

[Floretta]

Некоторое время назад я завела анкету на одном форуме и вскоре поняла, что в прошлой жизни* была Прекрасной Принцессой. Когда мой отец, король, решил выдать меня замуж, к нам во дворец стали один за другим съезжаться претенденты на мою руку. Чтобы не устраивать церемоний ради каждого из них и не беспокоить меня, отец назначил для всех общий день торжественного приёма. Он сидел на своём троне в короне и горностаевой шубе, мама – по правую руку от него, а я – по левую. В открытые слугами двери тронного зала вошли гости – их было семеро. Они встали перед нами и мне стало очень грустно, как только я увидела их некрасивые, тупые, угрюмые и какие-то одутловатые физиономии. Они не принесли ни одного подарка, не умели держаться, как приличествует благородным и воспитанным людям и их манеры были весьма неучтивыми. Одним словом, эти господа просто не умели себя вести. Тем не менее они должны были, согласно правилам, по очереди произнести приветствие. После короткой паузы один из них сказал, обращаясь ко мне: «Привет!» Мой отец нахмурился. Я не собиралась ничего отвечать на это глупейшее, по моему мнению, слово. "Приветствую вас!" - совсем другое дело, но произнести "привет!" - это всё равно, что сказать: "приветствие!" Поэтому я молчала. "Приветик. Как сама?" - обратился ко мне второй из, с позволения сказать, женихов. Отец хотел что-то строго сказать ему, но я его удержала и тихо попросила не прерывать гостей и отец неохотно обещал мне. "Привет", "привет, погуляем?", "привет, как делишки?" - услышала я от следующих троих. "Почему "делишки"? Я вообще-то принцесса, а не воровка и не мошенница", - ответила я с обидой. "Хочищ сделаю тебе харощо?" - это были слова шестого претендента, какого-то иноземца, который, как я заметила, особенно не понравился моим родителям, и при этих его словах я едва удержала отца, который хотел встать и ударить варвара скипетром. Наступил черёд последнего, седьмого. Все пристально смотрели на него. Он переступил с ноги на ногу, уставился на меня, противно ухмыльнулся, подмигнул мне и сказал: "Хочешь, куни сделаю?"
"Вон! Пошли все вон! - закричала я, вскочив, - папа, накажи их!" Король поднялся с трона, вытянул вперёд руку, указывая пальцем на стоявших перед ним, и громко крикнул своим зычным голосом: "Отрубить им головы!" Когда стража схватила мерзавцев, я попросила папу позволить мне присутствовать при совершении казни, и он разрешил мне.



* Это метафора.

 

[Floretta]

В далёком детстве, когда мне было пять лет, я некоторое время дружила с одним мальчиком из соседнего дома. Он был очень приветливый и добродушный, к тому же симпатичный, весь какой-то удивительно светлый, с высоким лбом и ясным взглядом, и во всех своих поступках очень открытый и прямодушный. Он был похож на Тимура из старого советского фильма, только намного младше его. Мы с ним не только никогда не ссорились, но даже противоречий ни в чём не имели - такой он был покладистый и великодушный. Его звали Костя. Он вызывал у меня к себе такое расположение и доверие, что однажды я захотела это своё доброе отношение к нему выразить в какой-то явной и откровенной форме, отблагодарить его. Это сейчас я могу осмыслить свои тогдашние детские мотивы и побуждения, а тогда всё происходило с моей стороны совершенно неосознанно. Короче, я предложила ему – как бы это сказать? Впрочем, ни к чему лукавить, если уж взялась об этом рассказывать. Я предложила ему то, что на детском языке называется потрогать письку. Костя был удивлён моим предложением и даже слегка запротестовал, причём едва ли не впервые за всё время нашего знакомства, но я его довольно легко убедила, наговорив загадочным шёпотом каких-то глупостей.
Мы нашли укромное местечко между стеной дома и палисадником и предались этому занятию. Точнее, активные действия совершал он, потому что его писька меня мало интересовала, я хотела своей собственной почувствовать его руку. Если бы у меня тогда спросили, зачем мне это понадобилось, я бы ни за что не смогла ответить, а сейчас понимаю – это была такая странная детская форма благодарности за доброе отношение ко мне и проявление моего к нему доверия. Я таким образом как-бы сказала ему: «Ты хороший и достоин потрогать меня». Это продолжалось несколько минут, пока внезапно мама в открытое окно не позвала меня обедать. Она не видела нас. Костя быстро вынул руку из моих трусиков, мы вместе направились к нашему подъезду, поднялись по лестнице, держась при этом за руки, хотя это было неудобно, и мама нас обоих пригласила за стол. Мы обедали, иногда поглядывали друг на друга, причём очень спокойно, не стыдясь и не стесняясь. После того, что произошло перед обедом, я чувствовала себя как-то особенно радостно и уверенно – к моим дружеским чувствам добавилось ещё какое-то новое, которое я только спустя много лет смогла понять и определить – я чувствовала себя его женой.
А потом, очень скоро, он исчез. Как оказалось, его семья уехала в другой город и Костю я больше не видела. Первое время часто вспоминала, а потом перестала. Ещё спустя много лет вспомнила несколько раз и забыла надолго. Но вот совсем недавно моей маме рассказала о нём одна знакомая, знавшая его семью. Оказывается, Костя уже давно, в двадцатилетнем возрасте, погиб на войне.
Как всё странно и грустно в жизни...

 

[Floretta]

Лет пятнадцать назад это было, в период учёбы. Еду я в троллейбусе, читаю свои конспекты. Садится рядом со мной незнакомец чуть постарше меня, весь такой модный и самонадеянный. Ну, и начинается банальщина - стандартные вопросы. У меня - ни малейшего желания с ним общаться и знакомиться. И я думаю: "А с какой, собственно, стати я должна сидеть, опустив очи долу и смиренно ждать, когда этот тип произнесёт все свои глупости и оставит меня в покое, будто я нахожусь в его владениях? Или раздражаться на него и нервничать? И я решаю вступить с ним в диалог, говорю спокойно, отвечаю на вопросы, смотрю ему в глаза, иногда улыбаюсь. Говорю - да, учусь, даже называю ВУЗ. Он представляется, а я называю своё имя. Саша. Его это немного обескураживает, но видно, что радует. Ему нужно принять быстрое решение - каким образом продолжать разговор. Первоначальный слегка нагловатый тон, с которого он начал, ему уже не подходит, он невыгоден, рискован, хотя и более доступен ему и привычен. Он должен медленно, очень плавно, избегая резких интонаций и поспешных предложений мне, перевести диалог в нужное ему русло. Он спрашивает меня о моих интересах, а я отвечаю, причём правду, а зачем мне врать? Любимая музыка? Симфоническая. Я называю имена любимых композиторов и в двух словах рассказываю о них. Он озадачен, удивлённо смотрит на меня и между его вопросами возникают паузы. Наконец, задаёт последний вопрос. Спрашивает, куда я еду. И тут я первый раз вру. Говорю, спокойно глядя ему в глаза: "В церковь". "Что, серьёзно?"- спрашивает он, слегка ухмыляясь. Я ничего не отвечаю, а только киваю, простодушно глядя ему в глаза. Следующая остановка - моя. Я встаю, а он слегка двигается в сторону, пропуская меня, но оставаясь на месте. "До свиданья", - говорю я. Двери открываются и я выхожу. Сработало.
И я подумала тогда: "А что, если бы я действительно направлялась в храм или хотя бы изредка в нём бывала? Почувствовал бы он это или нет?

 

[Floretta]

В мужчине важнее всего - независимость, но не поверхностно понимаемая, материальная, а независимость сознания - то, что меня в своё время привлекло в моём муже, потому что такой независимости - не нарочитой, с позой, вызовом, а способности совершенно самостоятельно мыслить обо всём, спокойно и скромно, независимо от господствующих представлений, от какой-либо конъюнктуры и вообще злобы дня - я никогда ни в ком не видела. Некоторые мужчины это качество, которым не обладают, пытаются подменить примитивным эпатажем, плоскими хамскими остротами, которые должны покорить простых деревенских девушек, как в старом советском фильме о стереотипной дореволюционной сельской жизни и местных тупицах - будущих председателях революционных сельсоветов. Мнение всех женщин выражать не могу, но убеждена и даже знаю, что мы желаем встретить в жизни носителя именно этого свойства – настоящей мужской независимости, а не пошлой подмены её.

 

[Floretta]

Однажды поздним вечером, когда дети уже спали, мы с мужем сидели на кровати с бокалами вина, совсем без интереса смотрели кино и болтали о всякой всячине. Стали вспоминать далёкое дошкольное детство, и я рассказала о том, как позавидовала одной знакомой девочке, которой родители подарили игрушку – огромный и удивительно красивый дом с крышей и стенами, в котором было всё – мебель, пианино и много разных предметов вроде телевизора, чемоданов, торшера и телефона. Даже посуда стояла на столе и в буфете. В детской кроватке у стены спал ребёнок, а на стульях за столом сидели мама и папа. Мы стали играть, очень увлеклись, переставляли всё с места на место и создавали разные ситуации, но я постоянно чувствовала сожаление о том, что у меня нет такой собственной игрушки. Муж слушал меня со снисходительной улыбкой, понимая мои детские чувства и желания, но в то же время относясь к ним, как к чему-то пусть доброму и трогательному, но наивному и глупому - в самом деле, как можно с увлечением кормить и укладывать спать игрушечного ребёнка? Но вдруг он вспомнил аналогичный случай, произошедший с ним в таком же возрасте. Совершенно серьёзно и с уверенностью в моём сочувствии он поведал о том, как увидел дома у мальчика, с которым дружил, большой игрушечный танк, сделанный очень искусно – с вращающейся башней, открывающимся на ней люком и двигающимися гусеницами и вообще очень красивый и гармоничный по форме. Он рассказал об этом дома, родители сразу же купили ему такой танк и он играл с ним подолгу – сидя и лёжа, опустив голову на пол, двигая этим танком в разные стороны, совершая всевозможные манёвры и издавая звуки работающего мотора. Я поймала себя на мысли о том, что слушаю мужа точно с таким же снисхождением, словно великодушно прощаю его за нелепое увлечение, ведь передвигать туда-сюда какую-то железяку, пусть она и пластмассовая – что может быть глупее?
Мы рассказали друг другу эти короткие детские истории, потом допили вино, глядя друг другу в глаза, муж поставил бокалы на стол и мы занялись сексом – каким-то особенным в тот вечер, очень нежным, чувственным и страстным. Вот.

 

[Floretta]

Это произошло на третьем курсе, в самый весёлый и разухабистый период моей учёбы. Сидели мы однажды с моей лучшей подругой, Таней, на скучной и тоскливой лекции, которую читал молодой препод, недавний выпускник нашего университета. Татьяна ненавидела его. Сначала мы равнодушно и рассеянно слушали, не делая никаких записей и поглядывая на его некрасивые лицо и фигуру, узкие плечи и не по годам толстый живот, а потом я стала рисовать в своей тетради идеального мужчину. Едва успела изобразить атлетичный торс с широкой рельефной грудью, как Таня выхватила у меня тетрадь и продолжила рисунок сама, закрыв его плечом и отвернувшись от меня. Через несколько минут я едва удержалась, чтобы не заржать в голос, когда увидела, как мой идеальный мужчина превратился в надувного мужика без головы, висящего на плечиках для одежды. Его мускулистые руки были безжизненно опущены, а внушительных размеров член находился в состоянии максимальной эрекции. Я на секунду невольно закрыла лицо ладонями, сдерживаясь от смеха и издавая какой-то нелепый звук, и в этот момент наш молодой лектор, почему-то оказавшийся рядом, очень резким движением схватил тетрадь и уставился на наш рисунок. «Отдайте тетрадь, - сказала ему Таня, - сейчас не те времена, чтобы…», но не смогла договорить. «Полу́чите её на кафедре», - сказал он и отошёл. «Вот козёл», - прошептала Таня.
В перерыве состоялась наша с ним встреча. Он плотно закрыл дверь кабинета, в котором были только мы трое, достал злосчастную тетрадь из портфеля и посмотрел на нас неожиданно ласково. «Хороший рисунок, - сказал он очень медленно и томно, подбирая слова, - весьма реалистичный. Говорит о вашем искреннем интересе к данной теме. Но в действительности всё гораздо интереснее, уверяю вас. И то, что вы изобразили, как свою фантазию, может легко стать для вас очень приятной и незабываемой реальностью». Он противно улыбался, с усилием скручивая мою тетрадь в трубку. «А можно яснее?» – спросила я. «Конечно, - сказал он. - вы, девушки, только и думаете, что о сексе, а я вам его предлагаю в самом прекрасном и ярком виде, с такими ощущениями, которых у вас никогда не было. Соглашайтесь, и я верну вам тетрадь». «Ты что, козёл, совсем охренел?» - сказала Таня громко, нарочито хамским тоном и нараспев. «А вот это не в ваших интересах, - затараторил козёл, и глаза его сделались злыми, - подумайте хорошенько, я…»
Он не договорил. Таня вдруг подняла руку и широким, почти величавым движением влепила ему пощёчину. Ударила сильно, звучно и пожалуй, даже красиво – врезала очень отчётливо и сделала после этого полшага назад, будто произошла отдача при выстреле. И прежде, чем наш недруг опомнился, произнесла очень строго: «Подумай о своей карьере, гадёныш", вырвала у него из руки тетрадь и вышла из кабинета, а я за ней. Мне показалось, что последние слова её были некоторым перебором, но как бы там ни было, а нашего толстячка я после этого случая видела только однажды – в один из ближайших дней он пронёсся мимо меня по университетскому коридору, не посмотрев в мою сторону. Я не утверждаю, что он ушёл с работы, уволился именно из-за полученной пощёчины и Таниной угрозы, но факт остаётся фактом – ни одной лекции у нас он больше не прочитал. Вот и вся история. Таня молодец.